Когда подсолнухи были высокими

—Жарко. - Дилюк нахмурился и топнул ножкой по полу повозки. - Я хочу домой! Кэйа молча провел пальцем по доскам. Ему тоже было жарко, но мальчик боялся сказать об этом: ему казалось, что если он пожалуется, то его тут же выкинут из повозки и оставят посреди виноградников, а если вернется на Винокурню, то его туда не пустят. —Вам следует надеть шляпу, юный Мастер Дилюк, иначе получите солнечный удар, - спокойно посоветовал Таннер. —Не хочу. Кэйа осторожно поправил свою шляпу - не совсем свою, конечно, Дилюк дал... одолжил ему, как и многие другие вещи. Шляпа была почти новой и приятно пахла соломой, Кэйе оставалось только немного подрасти. Кэйа - хороший мальчик, он очень хочет быть хорошим мальчиком. Он надевает то, что ему говорят, не шумит, ведет себя хорошо и только однажды разбил тарелку. Но об этом никто не знает: Дилюк сразу же спрятал осколки и велел ему притвориться, что ничего не случилось. Притворяться Кэйа умел, особенно ради брата. Дилюк снова ударил каблуком о пол. —Когда мы поедем домой? —Ты совсем не хочешь встретиться со своей будущей невестой? - рассмеялся Крепус. Вместо ответа Дилюк скорчил рожицу, выражающую абсолютное отвращение, Кэйа не удержался и прыснул в кулак. И тут же осекся: если он будет смеяться над Дилюком, он может обидеться и перестать дружить с Кэйей, а это было бы хуже всего. Даже хуже, чем если бы его выставили на улицу. К счастью, Дилюк этого не заметил, лишь бросил взгляд из-под растрепанной челки. Крепус покачал головой. —Манеры, молодой человек! Каким рыцарем вы станете, если будете так себя вести? Таннер усмехнулся. —Рыцарем без подружки. Конечно, Дилюк станет лучшим рыцарем. Иначе и быть не может! Только гляньте на него, он такой смышленый и сильный, учителя хвалят его на тренировках. Кэйа тайно наблюдал за ними из-за приоткрытой двери, и слух у него острый. Судя по всему, "невеста" должна была быть дочерью какого-то старого поставщика Винокурни. Именно туда и направлялись Дилюк и Кэйа в сопровождении Крепуса и Таннера. Повозка подпрыгивала на ухабистой дороге; корзина для пикника, набитая бутербродами, которые они взяли с собой в дорогу, подпрыгивала на каждой выбоине. Ник, сын конюха, сидел на возу и постепенно задремывал от жары, а вожжи едва не выскальзывали у него из рук. Дилюк был угрюм с самого утра. Ему не хотелось ехать с отцом, но Крепус настоял: Дилюк должен был узнать о винодельческом бизнесе, увидеть виноградники и прилегающие фермы, а также встретить ту самую "подружку". Однако Дилюк не горел желанием играть с девчонкой, его куда больше интересовал его новый тренировочный меч. Вчера он потратил весь вечер на изготовление манекена и надеялся провести сегодняшний день в тяжелом бою со своим соломенным противником. Но этим планам не суждено было сбыться, и мальчик более-менее успокоился только тогда, когда Крепус сказал, что Кэйа тоже поедет. Как только повозка миновала лесок, укрытый тенью и прохладой, Ник осторожно натянул поводья, направляя лошадь к ответвлению от главной дороги, направо... ...И все поле зрения Кэйи заполнилось золотом. Земля была залита жёлтым цветом до самого синего неба, таким ярким, что Кэйе пришлось прищуриться, но он, словно зачарованный, оглядывался по сторонам Вдруг повозка резко подпрыгнула, что-то скрипнуло, Дилюк вцепился в руку брата мертвой хваткой, Таннер выругался и тут же извинился. Шляпа, которую Кэйа, в отличие от Дилюка, послушно надел, плавно слетела на пол повозки. Он хотел поднять ее, но почувствовал, что соскальзывает со скамейки прямо на Дилюка, и ухватился за бортики. Один край повозки заметно накренился. Кэйа осторожно выглянул и увидел, что заднее левое колесо сорвалось с оси и лежит на краю дороги. Обод развалился, одна из спиц треснула. —Ну и ну, - ворчал Крепус. — Я думал, мы всё проверили перед отъездом... Он почесал подбородок и вылез из повозки, махнув мальчикам, чтобы они тоже выходили. Дилюк быстро соскочил вниз и протянул руку брату. Кэйа заколебался: а вдруг они решат, что он слишком слаб и не может сделать это сам... Что тогда? У него не было времени на размышления о том, что будет дальше. Он схватил теплую ладонь Дилюка и медленно выбрался из повозки. Таннер, держась за поясницу, заглянул под дно тележки и хмыкнул. К счастью, запасное колесо было на месте, и у Кэйи не было времени придумывать ужасные сценарии о том, как они застряли посреди золотого бушующего моря в полном одиночестве. А море оказалось совсем не страшным. Оно пахло медом, колыхалось тысячами желтых лепестков, шелестело широкими зелеными листьями и шумело высокими стеблями. —Мальчики, сходите и сорвите пару маленьких, - попросил Крепус. —Все равно семян от них не будет, но, по крайней мере, мы придем не с пустыми руками. Только не уходите слишком далеко. —Осторожнее там, не заблудитесь... - крикнул Таннер, но Дилюк не дал Кэйе дослушать его до конца. Он взял Кэйю за руку и потащил за собой по тропинке вглубь волн ласкового зелено-золотого моря под ослепительно голубым небом без единого облачка. —Красиво, - прошептал Кэйа Дилук кивнул в знак согласия. —Ты раньше никогда не видел такого? Кэйа нерешительно покачал головой. —Подсолнухи, - с гордостью объяснил Дилюк. — Они поворачиваются к солнцу. Из них потом сделают масло. Подсолнухи смотрели на Кэйю, кивая тяжелыми лохматыми головами. Мимо пролетел шмель. Мальчик вздрогнул, отступил назад и уперся спиной в толстый сочный стебель, увенчанный золотой короной лепестков. Он протянул руку, но не смог дотянуться до цветка: видимо, ему нужно было вырасти в три раза больше. - Кэйа? Он повернулся к Дилюку и на секунду закрыл глаза. Солнце сияло прямо за ним. Дилюк указал на подсолнух, который, в отличие от своих собратьев, рос не одним большим цветком, а разветвлялся на несколько маленьких. —Из него масла не получится, но он будет хорошо смотреться в вазе. Он умело сорвал небольшой букет и сунул несколько цветков в руки Кэйи, и мальчику показалось, что это настоящее сокровище: маленький кусочек лета. Всю оставшуюся дорогу Дилюк болтал о подсолнухах и много улыбался. И чай с абрикосовым пирогом в доме торгового партнера Крепуса был вкусным. И "подружка" оказалась совсем не скучной. Она даже научила их запускать камешки в сверкающую на солнце реку. *** Весна в этом году выдалась дождливой, и даже очарование распускающейся на деревьях молодой листвы не смогло победить уныние от вездесущей сырости и грязи. Липкий влажный туман застилал все вокруг, словно лето пролетело за один день, и ничего не оставалось, как ждать зимы. Это апрельское утро ничем не отличалось от предыдущих двадцати девяти апрельских утр. Вот уже пятый год подряд оно было одинаковым, независимо от погоды на улице. После умывания Дилюк откинул со лба мокрую челку: ему действительно нужно было найти время, чтобы подстричься. Он насухо вытер бритву полотенцем и положил ее обратно в стакан. Вздохнув, он подумал, как было бы здорово вернуться в постель и просто проспать весь этот чертов день, но он не мог позволить себе такую роскошь. Да и не хотел. Иначе ему пришлось бы терпеть якобы понимающие, сочувствующие взгляды и выслушивать неловкие попытки выразить то ли соболезнования, то ли поздравления. Плитка в ванной казалась особенно потрескавшейся, зеркало отражало серость и меланхолию, как бы хорошо его ни чистили горничные, а стук капель по подоконнику не предвещал ничего хорошего. Заставив себя одеться, Дилюк уже собирался спуститься в столовую на завтрак - те, кто придерживался здравого распорядка дня, назвали бы это несколько поздним обедом, - но тут кто-то постучал в дверь. Дилюк насторожился: это не был осторожный, вежливый стук горничных, и никто другой не стал бы беспокоить его без серьезной причины... Ну, да, конечно. "Никто". "Никто" бесцеремонно шагнул в спальню, держа в руках поднос с кофейником и тарелкой, накрытой клоше. —Завтрак в постель, Господин Дилюк... А, ты уже встал? Кэйа поставил поднос на стол и указал на него. —Не за что. Не найдя что ответить, Дилюк опустился в кресло и послушно снял с тарелки клош. Кэйа вздохнул с облегчением и присел на подлокотник. —Спасибо, - тихо сказал Дилюк и подцепил вилкой сосиску. Ничего особенного, Аделинда часто подавала на завтрак яичницу с сосисками и тостами, и Дилюк любил предсказуемость, но даже эта простая еда, казалось, добавляла утру красок. —Ты взял выходной? Видеть Кэйю на Винокурне было еще непривычно, хотя в последнее время он стал приходить сюда чаще. Он старался найти время и заглядывал на ужин, а пару раз даже оставался ночевать в своей старой комнате после жалоб на то, что боится возвращаться в Мондштадт один в темное время суток. После очередного позднего визита Дилюк сдался. —Если это можно назвать выходным. Кэйа потер поясницу — Ты ешь, пока тёплое. Присмотревшись, Дилюк заметил следы грязи на его штанинах и рукавах. Кэйа не вышел бы из дома в грязной одежде, значит, он испачкался где-то по дороге. Может, упал в ходе драки? Нет, пятна были бы другими, а эти больше похожи на отпечатки пальцев. Он не такой уж неуклюжий, совсем наоборот... —Там... - Дилюк указал на рукав Кэйи. - Грязь. Можешь взять чистую рубашку из шкафа. Та, что на краю, мне мала. Кэйа ослепительно улыбнулся. —Хорошо. Я бы не хотела явиться к Мастеру Крепусу в грязной одежде. Дилюк опустил глаза и уставился на кофейник. Они оба отражались в полированной металлической поверхности, и его красные пряди казались еще ярче на фоне белой рубашки брата —Хочешь пойти вместе? —Если ты не против. Почему-то голос Кэйи звучал робко и нерешительно. Что ж, сегодня решает Дилюк. —Ладно. Только подожди, пока дождь прекратится. И расскажи мне, во что ты умудрился вляпаться сегодня утром. —Я расскажу тебе через три месяца. - Кэйа хихикнул и стащил с тарелки сосиску. Что ж, Дилюк уже привык к тому, что брат от него что-то скрывает. Дождь моросил до самого вечера, и если бы не ободряющее присутствие Кэйи, Дилюк совсем бы расклеился по дороге на кладбище. И, как всегда, он никому бы об этом не рассказал. *** Лето постепенно подходило к концу, но погода стояла такая жаркая, что даже привыкшему к жаре Дилюку приходилось закатывать рукава. Кэйа тащил его куда-то, крепко держа за руку, как в детстве Дилюк, чтобы показать ему любимые места для игр на Винокурне и в поместье, или улизнуть искупаться, пока взрослые не заметили. Путь был знаком: поворот у полузаброшенного сарая, дальше - мимо старых амбаров, которые давно пора было снести или отремонтировать, и они окажутся у своего любимого тайного места. Дилюк помнил, как они играли там в рыцарей. Только позже игры стали слишком реальными. —Я давно здесь не был, - произнес Дилюк. —Знаю, - усмехнулся Кэйа. - Не было причин. —А теперь есть? Кэйа остановился. —Я нашел одну. Можешь закрыть глаза? На несколько секунд Дилюк замешкался, но все же послушался и позволил брату вести его вслепую. Несколько медленных шагов, затем поворот... В нос ударил сладкий медовый запах. —Теперь ты можешь открыть глаза, - разрешил Кэйа. В его голосе было что-то странное - то ли разочарование, то ли печаль. Дилюк медленно поднял веки... Золото заполнило его взгляд. Оно пахло медом, колыхалось желтыми лепестками, шелестело широкими зелеными листьями и шумело высокими стеблями. Не море, пожалуй, крошечное озеро, насколько позволял небольшой участок земли, но Дилюк тонул в аромате и нежном шепоте листвы. Подсолнухи смотрели на Дилюка, кивая тяжелыми лохматыми головами. Кэйа тихонько засмеялась, Дилюк сделал шаг назад и неожиданно уперся спиной в его теплую грудь. —В детстве я думал, что они больше, - тихо сказал Кэйа. - В два, а то и в три раза выше меня... Как лес тысячи солнц. Дилюк коснулся шелковистых, ярких лепестков и улыбнулся. —Конец апреля - идеальное время для посадки, - тихо продолжил Кэйа. - Я хотел вырастить для тебя самые высокие, самые большие, самые желтые подсолнухи. Но они... —Они прекрасны, - перебил Дилюк. - А этот точно выше меня. —Пожалуй. И всю дорогу домой Кэйа болтал о нюансах посадки подсолнухов дождливым апрельским утром. И чай с абрикосовым пирогом Аделинды на Винокурне был восхитительным. И вспоминать тот жаркий день в зелено-золотом море вместе оказалось совсем не больно.