зарисовка "сеанс у психиатра."

«сеанс у психиатра» - почему вы так думаете? – женский голос ударил по барабанным перепонкам. Звон в ушах стоял словно он находился в церкви, а его голова находилась на уровне язычка колокола, что раскачивался из стороны в сторону ударяясь о золотые тонкие стенки. - я… я же говорю, мне это не надо. – дал своей ответ Линч, облокачиваясь на мягкий стул и обнимая себя за локти. Женский голос вновь залез в уши, словно пытка сороконожкой, она исследовала, пробовала, бегала то в одну сторону, то в другую. Она пыталась достучаться до измотанного человеческого мозга и разъяренной фантазии, выдающей ошибку, из-за которой видно не то что положено, не то что хотелось. Мозг с ней сговорился, он специально давал ложные пульсации искажая реальность до неузнаваемости. Может, я и вправду не в порядке? Кто мне может помочь? Кто это… или что? - я не могу. – кулак пришелся о бедную стенку, с которой посыпалась штукатурка. - Лэмбтон успокойся, мы все не можем! В этой ситуации мы крайне беспомощны, как ты не понимаешь? – Джон потер переносицу приподнимая свои очки. Они находились в белоснежном коридоре, вылизанный до блеска пол отражал холодный свет прикрепленных к потолку параллельных ламп, мягкие стулья без спинки были точно такими же белыми, стены покрыты штукатуркой, а в конце сего коридора вживалось окно, на котором висела белая решетка с двух сторон, что в принципе не удивительно для такого места. Гладкая деревянная дверь открылась, первой вышла женщина, пропуская своего пациента вперед, не забывая закрыть за собой дверь. - сильного буйства я не заметила, он достаточно спокойный, но вот все время отвлекается, будто бы попадая в другое пространство. Егор не ударялся головой, или подобными зонами? – блондинка аккуратно положила ухоженную руку на плечо пациента. Джон и психиатр завели диалог, выясняя все моменты и делая своеобразные выводы. Брюнет перевел взгляд с писателя на другого человека, встретился с ним взглядом и начал изучать каждую деталь его лица, ведь в один из дней он больше его таким не увидит. Перед глазами начало искажаться пространство, поднялся гул в ушах, руки машинально припали к вискам, проводя подушечками пальцев по болезненной зоне, он старался успокоиться, делал медленные вдохи и выдохи, делал так, чтобы не привлекать внимание, но в глазах начало рябить. Снова. Это повторится снова. Я не хочу. Свет замигал, все лампы полопались друг за другом оставляя журналиста в темноте с единственным источником света виде окна, но и его не хватало дабы взять себя в руки и постараться прийти в себя. На стенах словно змеями расползалась плесень, через щели в полу пробиралась зелень кроша при этом зеркальную плитку. Я не хочу это видеть. Нет. Сидевший Джон внезапно упал, из-под его туши расползлась лужа красной жидкости, свитер пропитывался кровью, приобретая новый оттенок, через спину с хрустящим и рваным звуком прорвалась черное нечто. Журналист зажмурил глаза, не желая этого видеть уже в пятый, если не в седьмой раз. Нет. Нет. Все это не правда. Он открыл глаза направляя свой взгляд на Лэмбтона, мужчина стоял ровно, заведя руки за спину, волосы падали на лицо… лицо? А было ли у него вообще лицо? Хоть какой-то намек на шрам, проходящий через левый глаз и касающийся линии челюсти, намек на родные глаза, они ведь всегда смотрели на Егора с неопределенной нежностью, даже если он молчал, за него всегда говорили глаза. Дыхание участилось, зрачок резко сузился, ловя то, что не хотел видеть больше всего, но закрыть глаза он уже не мог, он смотрел на тело, что разрывается на части уродуясь с каждой секундой, отрастают конечности, оголяется плоть, с которой водопадом вытекает кровь и с неприятным густым звуком разливается по полу. Пустое лицо приобретает очертания монстра, разрывается ткань на щеках в районе нижней челюсти, выдавая все те же рваные звуки. Они то и дело, доводили уставший мозг Егора до контрольной точки. Нет. Нет. Нет. Он сделал шаг назад, ватные ноги потеряли равновесие обессиленно сгибаясь в коленях и падая на пол, где дрожащие руки угодили прямиком в подползающую лужицу крови, уже было не понятно, чья она, Джона или Лэмбтона, а может его собственная? Может все мучения закончатся когда он перестанет существовать? Тело невольно содрогалось при каждом услышанном шаге что медленно, с хлюпаньем подходил, в глазах скопилась соленая вода безвыходности, она капала, смешивалась с красной консистенцией, в ушах начинало гудеть еще громче, а голова не хотела работать. Не надо. Взгляд расплылся, он почувствовал как к нему протягивают руку, но лишь сильнее сжался пытаясь отползти назад, у него ничего не выходило. Подняв одну из рук, он прикрыл свое лицо предплечьем, делая что-то на подобии щита коим мог защититься. Я не хочу. Я не хочу. - Егор! – донесся откуда-то сверху голос полный переживания. Его трясли за плечи, сжимали и разжимали, приводя в чувство. Брюнет несколько раз похлопал глазами, встряхнул головой и огляделся по сторонам, хватая обеспокоенные взгляды, полные непонимания и сожаления. Журналист опустил голову и посмотрел на Лэмбтона, который молча сидел на коленях и крепко держал его в своих руках, будто боялся потерять. Расширенные глаза и сведённые брови давали понять, что ситуация была хуже некуда, ведь такое выражение лица на его родном человеке никогда не было. Линч еще раз моргнул, глубоко вдохнул приподнимая подбородок и поджимая губы он уткнулся в закрытую рубашкой шею, сдерживая подходящие к глазам слезы. Брюнет скрылся от чужих глаз, он не хотел чтобы его таким видели, не хотел чтобы все думали про него как про ходячего психопата. Ему хотелось домой. Генри провел рукой по взмокшей спине не брезгая прикоснуться, он легко похлопал журналиста по спине, говоря этим, что нужно встать. Джон старался не выходить из себя, чтобы не напугать еще больше своего друга, который у него на глаза просто упал и чуть ли не в припадке говорил, что он не хочет. Такое было не в первый раз, и с каждым разом смотреть на это было все тяжелее, ты никак не можешь помочь, а только смотришь на это, смотришь и внутри все сжимается. Слова Болтона давали о себе знать, они четко отражались на Линче. Один сюжетный поворот и все пойдет по наклонной, не так, как должно было быть.