more than kill you i want you

      Ребенок поднимался по ступеням долго и неумолимо. Он не торопился, однако и не на секунду не замедлял шаг, хотя при его возрасте и телосложении пройти несколько сотен ступеней, чтобы добраться до поместья герцога, было крайне нелегко.       Пара стражей, с интересом наблюдающие за приближением ребенка, закономерно встали перед маленьким человеком, когда он попытался пройти за ворота.       По очереди мальчик одарил взрослых крепких вампиров невозмутимым взглядом глубоко черных глаз и сказал:       — Я хочу предложить герцогу испить моей крови. Я слышал, что он предпочитает детскую кровь и сейчас ищет нового фамильяра.       Мужчины переглянулись. Мальчик был одет в простую крестьянскую одежду, местами порванную и неумело заштопанную, однако чистую и не слишком поношенную, и в целом выглядел вполне прилично, не походя на обыкновенного сироту или попрошайку. Его кожа, несколько смуглая, тем не менее не была окрашена солнцем, а, казалось, имела такой цвет от природы, что наводило на мысль о том, что этому ребёнку не приходилось бывать в поле слишком много. Его глаза, большие и ясные, будто бы вовсе не принадлежащие ребёнку, имели удивительно красивую округлую форму, и их можно было бы назвать очаровательными, если бы они не были спокойны и темны, как океан перед надвигающейся бурей, над которым каменной глыбой нависли мрачные тучи, словно готовые в любой момент погрести мир под своей тяжестью.       — По приказу ребёнок может явиться к герцогу лишь в сопровождении родителей, — твёрдо произнёс один из стражей. — Где твои?       — Мои родители мертвы, — не менее твёрдо ответил мальчик. — В приказе сказано, что ребёнок должен явиться в сопровождении родителей, однако об опекунах или других родственниках речи не было. Раз родителей у меня нет, могу я сам встретиться с герцогом?       Мужчины вновь изумленно переглянулись. Мало того, что ребёнок впервые по собственному желанию заявился к вампирскому двору, а не был заботливо приведен родителями, желающими обменять дитя на собственное безбедное существование, так он ещё и сумел отыскать лазейку в приказе, хоть и вполне очевидную.       Переговоры стражей, сомневающихся в том, стоит ли пропускать мальчика во двор, были нарушены другим голосом, громким и убедительным:       — Что здесь делает ребёнок и почему вы его не прогоните?       Стражи разошлись по сторонам, позволив мужчине в накидке с капюшоном выйти вперед и встретиться взглядом с мальчиком, которого ничуть не напрягло появление поблизости более значительной персоны. Он лишь сделал лёгкий приветственный поклон, приложив руку к груди.       Подошедший мужчина был высоким и широкоплечим, по телосложению напоминающим скорее воина, нежели дворянина. Смуглая кожа, окрашенная солнцем, здоровый цвет лица, тёмные, но не столь устрашающие, как телосложение или голос, глаза и такие же тёмные волосы выдавали в нём редкого для вампирского двора представителя человеческой расы, сумевшего достичь некоторых высот. Одежда его, тем не менее, не выделялась роскошью и вполне могла принадлежать как обеспеченному ремесленнику, так и скромному вельможе.       — Прощу прощения за беспокойство, — сказал мальчик. — Я бы хотел предложить герцогу испить моей крови.       Человек в накидке скептически наклонил голову и оглядел ребенка с ног до головы.       — Где твои родители?       — Они мертвы.       — Их убили?       — Да, — ответил мальчик уже не столь невозмутимо.       — Кто их убил?       За этим вопросом последовала длительная пауза, по истечении которой ребёнок ответил:       — Вампиры.       Бровь мужчины, прежде нахмуренная, приподнялась.       — Тогда почему ты хочешь служить вампирам?       Теперь молчание мальчика было еще более долгим, а взгляд опустился в землю.       — Может быть, ты хочешь отомстить убийцам твоих родителей?       Ребёнок не отвечал. Мужчина развернулся, чтобы уйти, и махнул стражам, чтобы они перекрыли дорогу во двор, когда донёсся голос, по-детски мягкий, но громкий и уже демонстрирующий будущую силу:       — Я хочу жить роскошной жизнью, а не скитаться, как нищенка.       Мужчина остановился и развернулся, поглядев на лицо ребёнка, истинные чувства которого всё ещё было тяжело прочесть, однако сжатые до дрожи кулаки и голос, почти отчаянный, обнажали его нестабильное эмоциональное состояние.       — Ты ищешь роскошной жизни? — с недоверием спросил мужчина. Мальчик кивнул. — Ты не похож на того, кто хочет богатства.       — Для таких как я единственный способ вырваться из нищеты — служить вампирам, — ребенок твёрдо подошел к мужчине, обойдя стражников, и сжал в маленькой ладони чужой плащ. Гневное выражение лица взрослого моментально стало удивлённым. — Пожалуйста, проведите меня к герцогу. Если ему не придётся по вкусу моя кровь, я уйду, и вы больше меня не увидите.       Маленький кулак, сжимающий ткань, был совсем не по-детски твёрдым и, казалось ребёнок скорее порвёт чужую одежду, чем отпустит её.       Мужчина смотрел в глаза мальчика, холодные и в то же время пылающие изнутри, и непривычное чувство смятения сдавливало его с двух сторон. Для него не составило бы труда выгнать этого ребёнка и захлопнуть за ним ворота, избавившись от проблемы, однако мальчик не выглядел как тот, кто так легко откажется от своего решения, и, возможно, если сейчас не дать ему возможности расшибить колени о своё упрямство, в следующий раз он уйдёт со сломанными ногами.       — Хорошо, — произнёс мужчина, с трудом скрывая досаду. — Иди за мной.       Стражники, несколько удивлённые неожиданной мягкостью смотрителя поместья, вернулись на свои места, сопровождая взглядами уверенно идущего вслед за ним ребёнка.       — Ты знаешь, что чаще всего детей приводят родители, чтобы получить деньги за жизнь своего ребёнка, — сказал смотритель, не глядя на мальчика и быстро идя вперёд по холодному тёмному коридору. Мальчик едва поспевал за ним и трясся от холода, сжав челюсти, но не съёживался и даже не обнимал себя, чтобы хоть немного согреться. — Ты никаких денег не получишь, но, если хочешь жить богато, господин позволит тебе это. Но учти, что дети здесь живут от нескольких дней до нескольких месяцев. Ты должен быть выносливым и хорошо питаться, чтобы удовлетворять все потребности господина и протянуть как можно дольше.       — Понятно.       В окна, за которыми царила беспросветная ночь и с неба угрожающе взирала огромная багровая луна, которую с трудом удавалось закрыть вытянутой ладонью, возвещающая о властвовании вампиров на этой земле, ударились первые тяжёлые капли дождя, словно пытающиеся достучаться до решительно идущего навстречу своей смерти мальчика.       Мужчина замедлил шаг.       — Ты уверен, что хочешь этого? Конечно, ты проживешь в роскоши некоторое время, но дети здесь не живут долго. Я могу проводить тебя обратно.       — Не нужно. Я разберусь со всем сам.       Мужчина остановился. Его взгляд, переметнувшийся через плечо, блестел, как лезвие меча, столкнувшись с ответным взглядом мальчика, таким же острым и угрожающим.       — Если ты навредишь моему господину, я прибью тебя к воротам своим мечом в назидание таким же глупцам, кто решит покуситься на его жизнь.       Ребёнок не показал ни намёка на страх и не опустил глаза.       — Хорошо.       Мужчина глядел на мальчика, пытаясь нащупать хоть какие-то чувства или намерения, но видел только непробиваемую стену. Он вздохнул и присел на колени, чтобы быть на одном уровне с ним.       — Я тебя не понимаю. Тебе вообще плевать на свою жизнь? Ты можешь умереть от кровопотери сегодня же. Ты это понимаешь?       — Понимаю, — мальчик кивнул.       — Тогда зачем тебе это? Я ненавижу алчных ублюдков, которые приводят своих детей на убой, чтобы получить денег на пару лет жизни, но я понимаю их мотивы. А что насчет тебя? Чего добиваешься ты? Разве жизнь в роскоши длиной в пару месяцев стоит того?       — Меньше смысла, чем есть сейчас, в моей жизни уже не будет, — мрачно произнёс мальчик. — Если я смогу получить хоть что-то за эти пару месяцев, значит, проживу их не зря. Вы проводите меня к герцогу?       Мужчина вновь тяжело вздохнул и положил ладонь на тонкое плечо.       — Как тебя зовут?       — Чонгук.       — Чонгук, меня зовут Намджун. Я сам выкопаю для тебя могилку и поставлю надгробный камень, когда ты умрёшь, — произнёс мужчина и поднялся на ноги. — Сначала приведём тебя в порядок, а потом встретишься с герцогом.       Стук в высокую дверь гулко разошёлся по коридору.       — Господин, можно войти? Я привёл ребёнка.       — Входи, — раздался голос из-за двери.       Намджун приоткрыл дверь, но остановился и настороженно, несколько смутившись, спросил:       — Вы одеты?       Из комнаты донёсся низкий, но мягкий и игривый смех.       — Пока что да. Проходи. И зажги свет.       Мужчина несмело открыл дверь и позволил Чонгуку пройти вперёд. В комнате было так же темно, как и на улице, и только тусклый алый свет луны позволял разглядеть силуэты тех, кто находился в комнате. Однако было ещё кое-что, что можно было различить — пару тускло светящихся кроваво-красных глаз, которые стали еще заметнее, как только комната наполнилась тёплым светом свечей.       Сидящий на кровати человек с почти что белой кожей и в длинной белой рубашке, скрывающей длинные ноги почти до колен, и с длинными волосами, цветом едва не сливающимися с кожей, почти достающими до поясницы, с интересом смотрел на мальчика, расслабленно улыбаясь.       — Ты пришёл сам? Без родителей? — спросил он, и Чонгук кивнул, в ответ на что получил улыбку, обнажившую пару небольших, но очень острых клыков. — Очаровательно. Как тебя зовут?       — Чонгук.       — Меня зовут Тэхён. И чего же ты хочешь взамен на свою кровь, Чонгук? Денег? Покровительства? Помощи?       Чонгук, теперь имея возможность разглядеть вампира перед собой, подошёл к нему и протянул руку внешней стороной ладони, сопровождаемый изумлённым взглядом смотрителя поместья, который даже не успел бы принять меры, если бы мальчик решил наброситься на герцога с оружием.       — Сначала попробуйте, а после я скажу.       Герцог удивлённо хлопнул глазами, а затем удовлетворённо улыбнулся, сощурив глаза, и взял в руки ладонь ребёнка, проведя между тонкими пальцами длинным остроконечным языком. Мальчик содрогнулся и сжал губы, однако не сдвинулся с места и не издал ни звука.       — Какой храбрый малыш, — прошептал вампир, глядя из-под длинных ресниц хищными глазами с узкими, как у змеи, зрачками, и коснулся губами тонкого запястья.       Он провёл носом вниз по руке, вдохнув запах чистой кожи, и проскользил языком вверх, до кончика среднего пальца. Взгляд смотрителя поместья, и без того невесёлый, помрачнел ещё больше.       Маленький клык вонзился в подушечку среднего пальца, заставив мальчика сморщиться, но он по-прежнему оставался безмолвным и решительным.       Вампир обхватил губами тонкий палец, прикрыв глаза, однако почти моментально распахнул их и закатил.       — Господин, вы… в порядке? — обеспокоенно спросил Намджун, подойдя ближе, однако герцог проигнорировал его и выпустил палец изо рта. Клыки, прежде казавшиеся маленькими, вытянулись, и теперь, полностью войдя в плоть, могли бы дойти до кости. Чонгук не успел — да и не смог бы — вырвать руку, и клыки вонзились в его ладонь.       Он замер, словно каменная статуя, выдавая свою живость только мелкой дрожью, охватившей всё тело. Сквозь его руку словно запустили иглы с нитками, которые теперь проходили сквозь его вены, мышцы, кожу и внутренности, связывая и стягивая его изнутри и удерживая на месте, не позволяя упасть на колени и завопить от боли и ужаса.       Когда окровавленные клыки покинули его плоть, легче не стало — вампир приник губами к ране, высасывая кровь с выражением абсолютного блаженства на лице.       Вторая рука обхватила запястье мальчика так крепко, что почти готова была его сломать.       — Что ты туда… М-м-мх… — лишь на мгновение прервался вампир, чтобы снова вернуться к ране и, потянув Чонгука за руку, уронить его на постель и оказаться сверху.       Намджун вздохнул и перед тем, как закрыть за собой дверь, негромко, так, что его слова вряд ли были услышаны, попросил:       — Пожалуйста, не убейте этого ребёнка.       — Н-не ух… — почти произнёс мальчик, когда новый укус, пронзивший запястье, заставил его замолчать, сцепив челюсти, и провожать отчаянным взглядом свою последнюю надежду выйти из этой комнаты живым.       Чонгук, не в силах пошевелиться или заговорить, безвольно наблюдал за вампиром, постепенно обескровливающим его и не намеревающимся останавливаться.       Он чувствовал, что с каждым глотком ставится слабее, а его голова тяжелеет всё больше. Фигура, нависающая над ним, хоть и была бледной и изящной, почти что кукольной, таила в себе столько сил, что при желании вампир мог бы разломать надвое его позвоночник. Особенно сейчас, когда сил в нем не осталось вовсе.       Его рука, истекающая кровью из двух глубоких ран, упала на кровать, когда вампир подхватил его под спиной и, придерживая голову, укусил в шею. Чонгук содрогнулся, на мгновение ощутив прояснение сознания, и вцепился раненой рукой в рубашку на спине вампира в тщетной попытке оторвать его от себя, однако результата это действие, оказавшееся намного более слабым, чем хотелось, не возымело, и мальчик опустил руку, чувствуя, как по ладони и с кончиков пальцев, горячая, стекает и пропадает в багровых волнах постельного белья его жизнь.       Балдахин над головой размывался и раздваивался, а позже и вовсе начал кружиться, как карусель, то в одну сторону, то в другую, вызывая тошноту и окончательно смешивая мысли в одну густую липкую массу.       Приоткрыв глаза, Чонгук смазанно увидел перед собой чужие, хищно переливающиеся багряным светом, испачканные в крови губы и подбородок и окровавленную кривую улыбку.       — Малыш, твоя кровь… — длинный язык прошёлся по верхней губе, часть крови слизав, а часть просто размазав. — Невероятна. Ты либо дурачок, раз решил заявиться ко мне, либо очень умный ребёнок. Я склоняюсь ко второму варианту.       Чонгук почувствовал мягкость постели под спиной и затылком. Вампир положил его на кровать и заглянул в лицо, наклонив голову вбок и слегка надув губы.       — Ты побледнел. Не умирай так быстро, я хочу ещё насладиться тобой.       Чонгук почувствовал, что с кровати исчез чужой вес, и услышал несколько легких шагов по полу. Когда вампир вернулся, в его руке был бокал с чем-то, что на первый взгляд напоминало кровь.       Сев рядом, герцог приподнял его за спину и помог сесть. Тяжелая голова после того, как мир вновь перевернулся, стала ещё тяжелее.       — Выпей вина. Оно облегчит боль.       К губам приник холодный край бокала. В нос ударил насыщенный терпкий аромат винограда. Чонгук послушно обхватил бокал руками и сделал несколько глотков, даже не сморщившись, когда вино обожгло горло.       — Умница, — удовлетворённо произнес вампир, собираясь убрать бокал, однако мальчик вцепился в стеклянные стенки и не отпускал, пока бокал не опустел. Сверкающие в полутьме, как рубины, глаза герцога были изумлённо распахнуты.       — Не перестаёшь меня удивлять, — произнёс он, большим пальцем убрав с чужих губ не попавшую в рот каплю вина. Ребёнок посмотрел на него глазами, потемневшими еще больше, по-прежнему решительными, но уже не столь ясными, и прочитать таящиеся в них намерения было еще тяжелее. Его щёки успели покраснеть от вина.       Он отвёл ворот рубашки и обнажил шею.       — Выпейте ещё.       Вампир замер, недоумевающе глядя на мальчика, но на его лице быстро появилась хищная улыбка.       — Можешь не просить дважды.       Чонгук не успел ахнуть, как мгновенно оказался лежащим спиной на постели со скованными чужими руками запястьями. Вампир вновь вцепился в его шею, и боль была настолько пронзительной и острой, что даже дыхание остановилось.       Герцог не останавливался, глотая кровь так быстро, словно ее запас у Чонгука был неисчерпаем, однако сам ребенок с ужасом ощущал нарастающий холод и учащенное сердцебиение, а также сильную жажду. Его запястья сжимали сильнее, так, что едва не был слышен хруст.       «Я умру? — подумал ребёнок, находясь на грани потери сознания. — Я правда умру сейчас? Я смогу встретиться с мамой и папой? Простите меня, пожалуйста, я не смог сделать то, что собирался. Я поступил глупо. Этот вампир оказался сильнее. Но теперь я буду с вами снова».       Вампир остановился, когда тело под ним окончательно обмякло. Частый беспокойный пульс готов был оборваться в любой момент, но Тэхён не собирался отпускать эту ниточку жизни так легко.       Он осторожно уложил бледного истекающего кровью мальчика на кровать и звонко щёлкнул пальцами. Даже без сознания лицо ребёнка оставалось суровым, складка между бровями разгладилась лишь слегка. Несмотря на юный возраст, в этом лице уже можно было разглядеть задатки будущей мужественности и привлекательности. Тэхён с большим удовольствием любовался им и воображал, что же станет с этим до глупости смелым мальчиком через каких-то десять лет.       Постучавшись, в комнату вошел Намджун. Несмотря на то, каким каменным держалось его лицо, нельзя было не заметить, как тяжесть беспокойства упала с него, когда он услышал трепещущий пульс мальчика.       — Позаботься о нём, — произнёс герцог, любовно проведя кончиками пальцев по щеке ребёнка.       — Вы оставите его? — спросил мужчина и бережно взял на руки хрупкое тельце.       — Он интересный, — загадочно произнёс вампир. — Хочу вскрыть его сердце.       Заметив, как застыло в страхе выражение лица смотрителя, Тэхён улыбнулся.       — Метафорически.       — Вы меня пугаете, — с облегчением выдохнул мужчина и направился к выходу.       — А ты снова добровольно надеваешь ошейник. У тебя случаем нет склонности к мазохизму? — посмеялся Тэхён. — В тебе слишком много человека. Вампир из тебя плохой.       Мужчина остановился у двери. Он негромко ответил:       — Возможно. Но я об этом не жалею.       И вышел из комнаты.