Побочный эффект

Эва уставилась на собственную ладонь, державшую ручку того, что секунду назад можно было назвать кружкой. Незримый, в этот раз она ведь даже близко не злилась! Она беспомощно повернулась, не отпуская ручку, чтобы увидеть так же ошалело воззрившегося на нее Ливия. Он спохватился, вскочив со стула и в два шага подлетев к ней, бегло осмотрел, не поранилась ли осколками. Задело только тыльную сторону правой ладони, и то мелко. — Давай-ка я сам, — мягко предложил он, взяв из ее ладони ручку и положив на столешницу. — Пойдем, руку обработаем. — Да что же это такое, — обессилено прошептала Эва. — Я не хотела, оно само. Ливий аккуратно отвел Эву в сторонку и усадил на стул. — Сдается мне, этот твой друг с силой явно не рассчитал. Все-таки как хорошо, что она поделилась этим с Ливием. У нее не было выхода, на самом деле, когда именно он стал очевидцем ее взбушевавшейся новоявленной энергии. И если в первый раз отвалившийся от удара ее кулака подлокотник можно было списать на ископаемый стул, то следом сломанная пополам вилка в руке уже вызвала вопросы. Но тогда Эва могла оправдать неожиданную силу вскипевшей агрессией, она уже даже не помнила, на что, минуту назад же ее настроение было более менее сносным до того, как она просто отставила кружку на стол. Ливий подозрительно сощурился, явно задаваясь вопросом, зачем, а главное, чего ради Сет вообще наделил ее частичкой своей силы, в конце концов, разведя руками и предложив дождаться его объяснений. Эва ждала и без того, места себе не находя от нового задания и в душе не зная, как теперь с ним справится в таком неустойчивом состоянии. Так прошли ее самые долгие сутки. Ливий посоветовал ей не высовываться, выспаться, либо притвориться, что все время спит, раз знание о приобретенной силе Агнией, Рэймссом и, боже упаси, Аменом нежелательно. Уж кто-кто, а они бы точно насторожились. Спасало ситуацию только то, что напитавшая ее тело энергия не была болезненной, хоть и ощущалась как нечто чужеродное. Эва практически не чувствовала ее присутствия, оттого и выбросы были крайне неожиданными. Но не всегда неприятными. Сет, как назло, не появлялся, а каждый час без него тянулся дольше обычного не столько из-за животрепещущего вопроса, сколько от волнения после их маленького безумия на крыше. Эва все гадала, куда оно их приведет и приведет ли вообще, что не мешало ей готовиться вылить ведро возмущений на бога, наградившего таким гемором и преспокойно удалившегося по своим божественным делам. Вечно он так. Ускользал, стоило только привыкнуть к нему, не оставлял после себя ничего, кроме легкой тоски, которую Эва первое время ошибочно принимала за муторную пустоту. А факт того, что большинство людей не могли вспомнить о существовании Сета после встречи с ним, приводил ее в ужас. Ей было трудно представить, каково это — забыть его, жить дальше, не ведая о нем. Не думая о нем. Она сопротивлялась недолго, в итоге сдавшись и признав, что соскучилась. Мысль была такой простой и неуместной в своей простоте, что вызвала невероятно глупую улыбку. Эва знала, что Сет должен был вот-вот вернуться, и томление в ожидании скорой встречи показалось ей сладостным. А потом она вспомнила его «хочу», и сила внутри нее взбесилась, вырываясь наружу невидимым огнем, тотчас устремившимся ей между ног. Эва мгновенно свела их в панике, глотая воздух ртом, вся согнулась, противостоя энергии, непривычно горячей, неистовой, швырнувшей ее тело в воистину оголодавшие руки, которые вытворяли внизу что-то невообразимое. Неслыханное! Все внутри возгорелось, охотно отзываясь, отдаваясь возбуждению, рьяно разжегшемуся словно после выпитого вина из голубого лотоса. До того познавшая ласку исключительно сама, Эва сгорала со стыда, четко ощущая, что касания были чужими, хоть и головокружительно приятными. Ее выгибало на простынях, неспособную это остановить, но хуже всего было то, что останавливать не хотелось. Эва проглотила полный наслаждения стон, зажав себе рот. Сет, паршивец, гад, мерзавец, да чтобы она еще раз доверилась тебе! Если бы ее разум мог ясно мыслить в те секунды, она бы не была так категорична, задумавшись о том, что, вероятно, Сет не подозревал о побочном эффекте своей силы. Но на тот момент ей казалось иначе. Мерещилось, как он наблюдал за ней, скользил взглядом по ее телу, спрятанному одеждой, от которой Эва поспешила избавиться, сам управлял охватившим ее пламенем и не переставал ухмыляться. В агонии Эва представляла, как стирает эту ухмылку с его лица, стоит ему приблизиться к ней, лезет рукой ему в штаны, заставляя его подавиться воздухом и прикрыть от удовольствия веки. — Эва, все нормально? Наваждение испарилось, как и сила, доведшая ее до безобразного состояния, но не оргазма. Эва подскочила, едва не свалившись от появившихся кругов перед глазами, натянула одежду обратно, поправив волосы и разрешив Агнии войти. Притвориться не получилось. Агния, а следом Рэймсс стали свидетелями ее очередного всплеска, когда Эва нечаянно ударилась мизинцем ноги об ножку еще одного несчастного стула, который печально завалился набок на оставшихся трех. Вид у них был ошарашенный. Рэймсс немедля засыпал Эву вопросами, Агния молча выслушала, озвучив общепринятый вердикт поставить Амена в известность и повременить с отправлением в Дуат. — Он и так сейчас как на иголках, — засомневалась Эва. — Я тебе больше скажу, там что-то потолще иголки, — ввернул Ливий, на что она просто не могла не спросить: — Сам проверял? — Копаться мне больше не в чем, — непринужденно отбился Ливий, посерьезнев как по щелчку. — Для тебя это может быть опасно, а о потенциальной опасности он, как ни крути, должен знать. Амен собрал всех на первом этаже немногим позже. Спустившись, Эва первым делом благодарно кивнула Агнии, добившейся того, чтобы разговор прошел не тет-а-тет. Наедине с Аменом Эве оставаться категорически не хотелось. Тот, однако, отреагировал достаточно прохладно. Должно быть, после всех вестей информация о невиданной силе Эвы удивила его меньше всего. Он сидел во главе небольшого стола, Агния, Рэймсс и Ливий расположились по две стороны от него, дав Эве понять, что ее место, как причины собрания, прямехонько напротив эпистата. — Без тебя отправляться в Дуат смысла нет, — резюмировал он. — Скажешь, как окончательно придешь в себя. — Я в порядке, — заверила Эва, запереживав, что тормознет и так долго тянувшийся процесс. — Это нам скажет твой покровитель, — сообщил Амен. — Его ведь рук дело? — Его, — после недолгого молчания подтвердила Эва. Она попросила всех не упоминать, кто был источником ее силы, чтоб не злить и так выведенного Амена из равновесия, но догадаться тому было несложно. — Сам отправил, сам же затормозил. — Он поморщился как от головной боли, потерев висок кончиками двух пальцев. — Кто ж так делает. Все, кроме него, вздрогнули, как только раздался насмешливый голос: — Если крайних нет, мы их назначим, да, охотник? Присутствующие синхронно повернули головы к двери. Только Эва не двигалась, чувствуя, как подбирается ее тело, взволнованное появлением первопричины ее потерявшего покой сердца. Сет расслабленно прошел к собравшимся с таким видом, словно был с ними с самого начала, с хитринкой покосившись на Амена: — Так ведь в уставе прописано? В ответ тот неожиданно ухмыльнулся. Вояки, нашли тоже общую тему. — Ну, почему. Брешь как раз-таки в зоне твоей ответственности. Сет остановился рядом с ним. Амен неуловимо напрягся, скосив глаза, откинулся на спинку стула, чтобы держать его в поле зрения. Тот скрестил руки и, окинув сидящих беглым взглядом, затормозил на Эве. — Давно ты здесь? — спросила она, отчего-то посчитав нужным заговорить. — Я всегда рядом, — подмигнул ей Сет. Ага, как же, муд… мудрец сладкоречивый, и о силе своей неуправляемой знал наверняка. В последнем, по идее, Эва не была так уверена, но скепсиса в ее взгляде это не убавило. — Дыру сейчас во мне пробуравишь, — заулыбался Сет, невозмутимо обратив взор на Амена. — Так что там с моей зоной ответственности? По мнению Эвы, Амену явно доставило удовольствие уведомить о промашке Сета, из-за которой их миссия была вынуждена отодвинуться на неопределенное время. Сет выслушивал его со скучающим видом, взглянул еще раз на Эву, но не изменился в лице, что-то ответив. Эва не услышала, потому что заложило уши. Попробовала сглотнуть слюну, один раз, второй, чтобы от этого ощущения избавиться, и вроде бы, помогло. К ней в это время, на удивление, не обращались, Сет переводил взгляд с одного на другого присутствующего, вставлял какие-то реплики, доносящиеся до Эвы как через толщу воды. Хмурились красивые, выразительно изогнутые брови, дергался кадык, двигались губы, время от времени обнажая ряд белоснежных зубов и щуря глаза в улыбке. Они точно ее проблему обсуждали? С какой стати он вообще лыбился? Или ему тут во всех красках докладывали о сломанной мебели и посуде? — Я все возмещу вашей драгоценной хозяйке, — обязался Сет, на миг воздев очи к потолку. Поняв, что не ошиблась, Эва сжала руки в кулаки от переполняющего бешенства, готовясь выдать целую тираду, но поперхнулась воздухом, почувствовав удар энергии ниже пояса, несильный, но лишивший ее дара речи внезапностью и отчетливым ощущением прямо там. Ее всю обдало жаром, пока невидимые языки пламени неумолимо приближались к самому заветному, лаская ее так интенсивно и так пугающе точно. Эва зажмурилась, впившись пальцами в столешницу. Не языки, нет, один язык, горячий, твердый, лизнувший ее внизу с таким нажимом, словно не был чем-то фантомным, не силой, шедшей изнутри и сдуревшей дать о себе знать таким постыдным образом, а чем-то извне. Потрудившись поднять веки, Эва увидела несколько пар недоуменно вытаращившихся на нее глаз. Сета, кстати, были в их числе. — Тебе плохо? — обеспокоился Ливий. — Спазмы? — Агния тоже выглядела взволнованной, истолковав ее ссутулившуюся фигуру по-своему. Жар отступил так же быстро, как и появился. Эва выдохнула, медленно выпрямившись и попробовав успокаивающе улыбнуться. — Все нормально. Саму прошиб пот. Она приняла устойчивое положение сидя, расставив ноги чуть шире и положив руки ладонями вверх под стол на случай, если приступ повторится. — Вид у тебя нездоровый, — нахмурился Ливий. — Вот об этом мы и говорим, — обратился Рэймсс к Сету. — Эва сейчас слишком неустойчива, эти приступы выбивают ее из колеи, кто знает, чем они могут обернуться в Дуате. — Пока не узнаем, в чем дело, рисковать я ей не позволю, — твердо добавил Ливий. — Никто рисковать ей не собирается, — несколько раздраженно ответил Сет, серьезно взглянув на Эву. — И часто так? Тебе это не должно причинять боли. О, если бы ты только знал. — Нет, — ответила она на первый вопрос, сдержав ухмылку, чтобы ответить и на второй. — Скорее, дискомфорт. — Головокружение, недомогание, рвота? Эва отрицательно помотала головой. Сет побарабанил пальцами по плечу, посмотрев на Ливия. — Так и в чем же проблема? Ливий, Рэймсс и Агния тут же начали убеждать, мол, если Сет здесь проблемы не видел, не значит, что ее нет, и Эва бы приятно изумилась такой ярой защите, если бы жар не охватил ее снова. Она шумно выдохнула, едва не закатив глаза, стоило пламенному языку возобновить быстрые движения, подавила стон, но в общем шуме никто не обратил на нее внимание. Кроме него. Сет наблюдал за ней с самого начала, и выражение озадаченности на его лице поначалу сменилось искренним изумлением, прежде чем просветлиться догадкой. Это мгновенье Эва запомнит на всю жизнь, вспоминая потом, как наивно понадеялась на то, что Сет немедленно ее уведет оттуда, объяснится, устаканит ее состояние, но тот в сущности своей не мог допустить шалости ускользнуть и не свершиться. Его губы медленно раздвинулись в широкой, истинно пакостной улыбке, по которой Эва сразу поняла, что ее мучения только начались. О, нет. — Вот оно что, — вкрадчиво протянул он, но все его услышали, тут же затихнув. Никто не заметил, как он плавно очертил круг на своем плече указательным пальцем, не размыкая скрещенных рук. Никто, кроме Эвы, тотчас почувствовавшей, как лихорадочные движения жаркого бестелесного языка сменились размеренными, плывучими, во сто крат приятнее, чем тот бешеный импульс, охвативший ее дважды. Как будто язык уступил место этому же пальцу, мягкому, ласковому, водящему по ее складкам по кругу нежно и неторопливо, настолько, что Эве захотелось ускориться самой. — Теперь гораздо лучше, — все тем же тоном, но уже полувопросительно произнес Сет, скользнув от глаз Эвы к ее губам. Та тут же сомкнула их, не заметив, в какой момент приоткрыла рот. — Не уверен, — усомнился Ливий, поднявшись. — Я отведу ее в комнату. Что бы я делала без тебя, с облегчением подумала Эва, но радоваться оказалось рано. — Собрание еще не окончено, — усадил его Амен. — Действительно, — поддакнул Сет, выглядя до неприличия довольным. Эва расширила глаза, постаравшись передать ему взглядом свое возмущение. В ответ на это брови Сета поползли вверх, а сам он едва заметно помотал головой. Эва расшифровала это как «глазам своим не верю» и вся застыла, только сейчас осознав, что все это время… ерзала. — Я настаиваю на том, чтобы подождать, — не унимался Ливий. — Эва будет готова завтра, — непреклонно заявил Сет. — Советую всем хорошенько выспаться. Ласки продолжались мучительно медленно. Изведенная Эва чувствовала, как горит ее тело, как блестят глаза, как пересыхают губы, которые она то и дело облизывала, глядя на Сета, смотревшего на нее так же неотрывно. С его взором движения, казалось, становились сильнее, быстрее, слаще. Брали идеальный темп, тот самый, что был способен довести Эву до пика. Поэтому она едва не застонала в голос от досады, когда ласка вдруг прекратилась, стоило Сету перевести взгляд с нее на Амена, смотревшего на нее, слегка приоткрыв рот. Эва проморгалась, немного потерявшись в пространстве и только сейчас догнав, что все мужчины под конец уже выглядели не просто сбитыми с толку, а несколько смущенными. Исключая Сета, разумеется. — Достаточно, — припечатал Амен, прочистив горло от просквозившей в его голосе хрипотцы. — Встречаемся здесь к утру. Эва подорвалась со стула, намереваясь подняться в свою комнату как можно скорее. Злость на Сета всю выдавило стыдобой, проявившейся сразу после всплеска неуместного возбуждения. К тому же, она чувствовала себя немного… липко, а разговор с ним мог подождать. — Шустрая какая. Сет незнамо как очутился рядом у лестницы быстрее нее, и Эва от неожиданности споткнулась о первую же ступеньку, упав и больно ударившись голенью. Она тихонько взвыла, зашипев и взглянув на него со всей яростью, на которую только была способна. Сет удивленно застыл, через секунду опустившись на корточки с усталым вздохом. — Беда ты моя, — запричитал он, аккуратно взяв слабо сопротивлявшуюся Эву на руки. Перехватил поудобнее, неторопливо поднимаясь по ступенькам. — Куда ж так спешишь? Эва не ответила, обиженно насупившись. Даже голову от его груди отвернула, но шею обвить руками все же пришлось. — Ну, дуйся-дуйся. Комнату свою покажи. Эва показала, полагая, что Сет поставит ее на ноги после пролета, но тот двинулся дальше к ее приоткрытой спальне, толкнув дверь ногой и тем же способом закрыв ее с другой стороны. Эва улыбнулась, ненароком проведя параллель с молодоженами в брачную ночь. Ну, ей рассказывали, что примерно так все и происходило. Она спешно отмахнулась от этой мысли, в то время как Сет так же осторожно усадил ее на кровать, а затем вдруг сам уселся перед ней на пол. Завозился с лентой от ее сандалии на пострадавшей ноге, повязанной крест-накрест высоко под коленом, стянул зачем-то обувь и со второй ноги, пока до Эвы доходило, что он сидел перед ней на коленях. Дуться резко перехотелось. Сет внимательно осмотрел ее ногу, обхватил чуть ниже колена, легкими нажатиями принявшись прокладывать путь вниз и остановившись, как только Эва ойкнула. Там, где ныло тупой болью, начало покалывать. — Сет, — едва слышно позвала она, боясь рассеять его сосредоточенность на своем исцелении. — Да, свет мой? — лениво отозвался тот, не поднимая глаз. Эве захотелось улыбнуться. Аж забыла, о чем хотела сказать, вечно от его прозвищ слегка терялась. — Мое тело, кажется, отторгает твою силу. Тут Сет решил, наконец, удостоить ее полным ответом, не отвлекаясь. — Будь иначе, я бы удивился. Человеческому телу свойственно отторгать инородное, даже если это энергия. Нет, не так: тем более, если это энергия. Она плещется, ищет выхода, и если ей некуда деваться, выбрасывается вот такими импульсами. Капризничает, я бы сказал. — Сет на миг поднял на Эву игривый взгляд. — Чтобы обрести силу, тренируются годами. Я дал тебе лишь часть своей, но она уже твоя. Осталось только натренироваться, чтобы подчинить ее. — И каким же образом? — Терпение — неотъемлемая часть тренировочного процесса. Просто дай ей время. Влиться в твое тело, наполнить твою суть, дать мышцам, тканям, всему организму запомнить себя. — Моя тренировка заключается в том, чтобы просто ждать, я правильно поняла? — Это как раз то, чего ты делать не умеешь. — Забавно это слышать от самого нетерпеливого бога. — Много богов слышала? — улыбнулся Сет, посмотрев на Эву снизу вверх. Покалывание в ноге прекратилось, боль отступила вовсе, но убирать руку с ее голени Сет не спешил. Эва улыбку ему вернула, вложив в свой ответ все самые возможные смыслы: — Ты первый. — Первый бог, которого ты встретила, — поправил Сет. — И уже сидит у тебя в ногах. Не возгордись, Эвтида. — Не давай мне повода. Чем была продиктована ее смелость, Эва понятия не имела. Но с Сетом, продолжающим сидеть пред ней на коленях, хотелось позволять себе больше. Она с трудом сдержалась, погасив совершенно обнаглевшее желание задеть коленкой его щеку. И вся обомлела, когда Сет повернул голову сам, коснувшись губами ее колена сбоку. Слегка приподнял ее ногу, поцеловал в голень. Опустил, прижался губами чуть выше коленки, где бедро. Все эти до ужаса интимные секунды не отрывал взгляда от лица Эвы, затаившей дыхание от осознания, что Сет ей ноги целовал. Тот дальше не заходил, прижавшись скулой к ее колену сбоку и чарующе улыбнувшись: — Как скажешь. Ну почему, ну зачем он так делал? Даже злиться на него не получалось после той шалости внизу, хотя Эва твердо намеревалась спуску ему не давать. Или он понял, что переборщил, и таким образом извинялся? — Ты ведь все еще можешь контролировать эту силу, — не сразу сориентировалась Эва. — Не видел еще, чтоб она разбушевалась именно в эту сторону, — протянул Сет, плохо скрывая веселье. — Твой случай беспрецедентный, ммм… Было такое раньше? — Один раз после того, как ты ей меня наделил. — Эва опустила глаза в пол, чувствуя, что безбожно краснеет. — Я была одна. — О чем думала тогда? Эва уже не знала, куда деваться от стыда. Но для решения проблемы необходимо было оставаться честной. — О тебе, — тихо призналась она. — Вернее, обо всем, что произошло на крыше. И эта сила ударила меня, как будто волной накрыла, и не отпускала, пока… Пока меня не прервали. Она ожидала смешка, хитрого прищура, но Сет отозвался задумчиво: — Все еще реагирует на меня. А может, это я реагирую на тебя? Эва задать вопрос не решилась, вместо этого попросив: — Научи контролировать ее, как ты это сделал внизу. Сет отпустил ее ногу все так же бережно, поднявшись. — Я лишь ее обуздал. Как оказалось, не полностью. — Все прекратилось, как только ты перестал на меня смотреть, — возразила Эва. Сет вдруг издал удивленный возглас. — Что я слышу, разочарование? Хулига-а-анка, только не говори мне, что хотела кончить в присутствии всех этих несчастных. Эва вспыхнула, хотя, казалось, еще больше устыдиться невозможно. То, как легко слетали с его губ слова, о которых она позволяла себе только думать, и то не без смущения, обескураживало. — Несчастных? — Ты не видела себя. Под конец я уже чувствовал их желание так же хорошо, как твоё. Тон самую малость показался ей недовольным. Но винить в этом Сет мог только себя. — Что мне сделать, чтобы пресечь это в будущем? — Прежде всего, постараться не думать обо мне. Эва подавила смешок, озадачившись, шутил он или нет. — Еще советы? — иронично осведомилась она. Сет прищурился, размышляя о чем-то, пожал плечами, развернувшись и отойдя к столу. Оперся об него поясницей, скрестив руки. Лунный свет из окна не доставал до него, отчего в темноте различались лишь очертания его фигуры и заалевших глаз. — Сама напросилась. В этот раз импульс был таким мощным, что Эву опрокинуло на кровать. Она зажмурилась, стиснув зубы, чтобы подавить отчаянный стон, согнула ноги в коленях и еле как не запутавшись в юбке в попытке упереться пятками в постель. Пламя обуяло ее, пальцы, языки были повсюду, терзали ее соски, бешено выводили круги между ног, стискивали бедра, ласкали-ласкали-ласкали. И все это у него на виду. — Хватит! — всхлипнула Эва, чувствуя, что если не потеряет сознание от интенсивности, то просто-напросто сгорит. — Я лишь перестал сдерживать эту силу, — бесстрастно оповестил Сет. — Вдохни-выдохни, попробуй подчинить ее себе. Эва попыталась, но воздух из нее выбивался каждую секунду, вынуждая рвано дышать. — Да как… — она замотала головой, отчего пару прядей прилипли ко взмокшему лицу. — Боже… — Я за него, — незамедлительно отозвался Сет. — Соберись, Эвтида. Эва страдальчески застонала. — Не могу, не могу, не могу! — Последнее движение было особенно приятным, ее плечи на миг опустились, расслабившись, но тут же напряглись, стоило ей вспомнить, что за ней наблюдали. — Не смотри, Исфет, да отвернись же ты! Ей было плевать на свое обращение к Сету, он стоял там, семафорил краснющими глазами и мог идти со своими наставлениями в Дуат, не помогая ей ни капли. Но он напротив, словно назло Эве, шевельнулся в ее сторону, неспешно подойдя к кровати. От его хмурого взгляда, блуждающего по ее охваченному мучением телу, Эву затопило жгучей лавой, выжимая граничащее со звериным рычание. Она металась на кровати, не зная, куда себя деть от стыда и невыносимого возбуждения, сдвигала то и дело разъезжавшиеся ноги, мимолетно порадовавшись тому, что оба разреза на юбке не стесняли эти телодвижения, одновременно скрывая то, что творилось под ней. — Погоди… — раздавшийся сверху низкий голос обнадежил проскользнувшей в нем догадкой. Но тут же и опрокинул. — Эме, перестань. Не сопротивляйся. Она ослышалась? — Что? Но Сет звучал более чем уверенно, пристально наблюдая за ней, как за подопытной. — Расслабься. Впусти ее. Дай ей подчинить себя. Эва подумала было, что лишилась рассудка, не мог же он велеть ей прямо противоположное несколько минут назад? Лава, тем временем, разрасталась, наглела, и Эве казалось, что Сет видел отчетливо, как пламенные руки, языки измывались над ее телом. — Я сгорю, — беспомощно прошептала она, наплевав на свою слабость. — Не сгоришь, — пообещал Сет. — Часть меня не может навредить тебе. В его голос просочилась какая-то новая интонация, которой Эва не сумела бы найти название в данный момент и которой безоговорочно захотелось довериться. С первой попытки расслабиться не получилось, и Эва закрыла глаза, сосредоточившись на словах Сета, постепенно возникших в ее голове его образом, образом ее твердой опоры, надежного тыла и непробиваемой защиты, чья сила не могла себе даже в мыслях допустить причинить ей вред. Лавовые потоки постепенно испарялись, огненные руки и языки плавно отступали, пока не исчезли вовсе, оставшись горячими, но уже мягкими и ровными прикосновениями внизу. Эва не переставала гореть, но теперь это было жутко приятно, ласково, спокойно. Она уже не металась в агонии, а легонько выгибалась, ластилась, прикладывалась щекой к прохладным простыням. — Она… все еще… — Эва не договорила, чувствуя, что сила на этот раз подводила ее к тому, чего она боялась больше всего в присутствии Сета. Желанию. Боялась не самого желания как такового, а его пробуждения после всего, что Сет увидел. И он продолжал смотреть. — Вижу, — подтвердил Сет, как будто услышав ее мысли, и его неожиданно хриплый голос отозвался в теле дрожью. — Ты умница. Продолжай. Это Эву одновременно смутило и насмешило. Она откинула голову назад, сквозь улыбку обвиняюще-томно заключив: — Извращенец. И услышала его усмешку. — Как забавно сейчас это слышать от тебя. Уколол ее же словами, ухмыльнулась Эва, прижавшись щекой к прохладной по сравнению с ее кожей ткани и рискнув приоткрыть влажные блестящие глаза, слабо представляя, насколько соблазнительно выглядела, вся разгоряченная, разрумянившаяся, с растрепавшимися волосами и с припухшими от покусываний губами. Сет все еще стоял у кровати, уперевшись одной рукой в ее спинку, отчего вены на его предплечье виднелись отчетливее, чем обычно. Эва остановила взор на его груди, обнаружив, что Сет выдыхал немного резче, словно прикладывал усилия, чтобы дышать ровно, и постеснялась взглянуть на его лицо. — Не смотри, — шепнула она. И, противореча себе же, столкнулась глазами с его. Недавнее неистовое пламя не заставило ее расплавиться так, как запертое на семь замков желание в его взгляде. Сет любовался ее вожделением без тени улыбки, непоколебимо держа свою собственную жажду в узде, и Эва не ведала, что было сексуальнее: его физически ощутимый голод или железная уверенность в способности его усмирить. Она была открыта перед ним, абсолютно беззащитна, он мог сделать с ней все, что в голову взбредет, и они оба знали, что она не станет сопротивляться. Но все, что он делал, это продолжал смотреть. — Прекрати, — тихо взмолилась Эва, снова закрыв глаза и на этот раз с легкостью представив, что это его руки сжимали ее бедра, что это его губы целовали ее грудь, что это его язык ласкал ее там. — Я не могу это остановить. Ответ последовал не сразу. — А разве ты хочешь это остановить? Эва задышала чаще: движения усиливались с каждой произнесенной им репликой, реагировали на его голос, восхитительно хриплый, рокочуще низкий. — Голод нельзя обуздать, — продолжил Сет. — Только утолить. Эва распахнула глаза, сжав в руке простыню. Горячий язык ускорился, выжимая из нее прерывистые вздохи, и она бы почувствовала, что близка к оргазму, если бы ощущения не притупились, если бы ее тело не возжелало большего, физического, настоящего. Его. — Сет, — она едва не всхлипнула, прижавшись виском к простыням и замутненным взором уловив, как его пальцы стиснули спинку кровати, отчего вены на предплечье вздулись еще сильнее. А может, это были уже галлюцинации, вновь выбросившие ее в пекло. — Жарко… Как бы ни пыталась убедить себя, что не знала, зачем вообще это ляпнула, Эва понимала, что ее язык больше не слушался бьющего тревогу разума, озвучивая то, что ей было желанно. Но неточно, туманно, провокационно, поскольку жажда еще не взяла верх над стыдом полноценно. К счастью, уж кто-то, а Сет уж точно не имел с ним разногласий — стыд он попросту игнорировал, вытаскивая из ее души то, о чем она молчала и с поразительно точной легкостью выражая ее же мысли своим ртом. — Хочешь, чтобы я тебя раздел? Привлекательнее вопроса Эва в жизни не слышала, хотя тон показался ей возмутительно небрежным. Она думала, что Сет начнет дразнить ее, подводя к тому, чтобы она стянула одежду сама или принялась бы просить, но он не видел необходимости тянуть, сразу попав в точку. Однако Эва не была бы собой, если бы дала ему полностью этот ход. — Не так сильно, как ты. Улыбка, в которой расплылся Сет после ее слов, сочетала в себе дикую смесь его обыденной насмешки и непривычного восхищения. — Провокаторша, — произнес он, не скрывая восторга, и Эва, приободрившаяся своей маленькой победе, слегка выгнулась, почти призывно, проскользнув одной ногой чуть в сторону. Удивительно, как скоро смущение перестало сжимать ее в тисках, стоило осознать, что с Сетом не было смысла стыдиться чего-либо в целом. Ощущение было поистине прекрасное, дарующее свободу самому сокровенному, возвышающее, заставляющее чувствовать себя не порочной, но желанной, роскошной в своей соблазнительности. Неважно, как сильно ей хотелось, чтобы вместо спинки кровати его рука сжала ее тело; важно, насколько долго он готов был сдерживать себя, чтобы дать ей раскрепоститься, почувствовать власть самую чуточку. Чтобы в один миг этой же рукой схватить ее за бедро и резко притянуть обратно к краю кровати. От долгожданного касания Эва громко и порывисто выдохнула, едва не вскрикнув и замерев, как только горячие пальцы проникли за резинку юбки, потянув ее вместе с бельем вниз. Фантомные языки пламени сдали назад, сила растворилась в ее нетерпеливо заерзавшем теле, ожидая, предвкушая, не дав даже опомниться, что Сет увидит ее сейчас там совсем без ничего. Эва хотела, чтоб увидел, и ей ни капли не стыдно было это признать после того, как она, наконец, почувствовала на себе его жажду, охотно отозвавшуюся на ее. Прождав так долго, он не удосужился дотронуться до ее и без того открытого верха, наклонившись, чтобы поцеловать внутреннюю сторону бедра, прежде чем снова встать на колени. — Нет-нет-нет-нет… — в панике затараторила Эва, моментально покраснев лишь от осознания, что он собрался ей… Воздух выбило из губ вместе со стоном, стоило языку, твердому, горячему, настоящему, лизнуть ее складки и задвигаться в стремительно нарастающем темпе. Эва уперлась пятками в кровать, свела их в каком-то отчаянном позыве, но Сет тут же их раздвинул, обхватив двумя руками ее бедра. Он не отвлекался от своего, так сказать, занятия, напротив, двигал языком так увлеченно, замирая, только чтобы сомкнуть губы и засосать там, где было неистово приятно, отчего Эву дергало, а глаза сами собой закатывались. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что было до, разве что и Сет оказался таким же беспощадным во рвении довести ее до оргазма. По его рукам, сдавливающим то бедра, то ягодицы, по его довольному мычанию, раздавшемуся в тот момент, когда Эва бесконтрольно шевельнула тазом навстречу, до нее дошло, какой силы голод разожгло в нем ее непрошеное представление и насколько этот голод был безумен, раз позволил ей зарываться пальцами в его волосы, двигаться вверх-вниз, чтобы чувствовать нажатия его языка сильнее, сжимать его голову бедрами, когда начинало просто трясти. Она не могла себе вообразить такое даже в самых смелых грезах. Приподнялась на локтях, чтобы окончательно поверить не только своим ощущениям, но и слезящимся от их интенсивности глазам, но тут же рухнула обратно, стоило Сету проникнуть в нее пальцем. Это не было неприятно на фоне непрекращающихся движений языка, скорее несколько странно, но и это чувство отошло на второй план довольно быстро. Когда Сет ввел еще один палец, Эва сжала в руках простыни, чтобы не двинуть бедрами навстречу. Желание нахлынуло по новой лишь от мысли, что они зайдут сегодня настолько далеко. Сет, тем временем, продолжал усердно работать языком и вонзаться в нее двумя пальцами, и Эве в какой-то момент захотелось это прекратить, лишь затем, чтобы заменить эти пальцы им. Полностью им, почувствовать его возбуждение в себе, увидеть, задохнуться тем, до чего довела его сама и заставить его всецело выплеснуть свою страсть в себя. Чтобы он растворился в ней так же, как она потеряла себя в нем. Но Сет внезапно вытащил пальцы, и Эва подавилась разочарованным стоном, как только он сразу усилил движения по нарастающей, вытворяя языком нечто неимоверно дикое, невозможное. Низ живота стянуло жгучей спиралью, Эву некрасиво согнуло, но едва ли ей было дело до того, как она выглядела, когда Сет неумолимо испивал, поедал ее своим языком, губами, не реагируя на то, что она практически уже душила его бедрами, не в состоянии контролировать сошедшее с ума тело. Она поднимала таз, и он тянулся за ней, не желая ее отпускать, не позволяя ей отстраниться, стискивал ягодицы, двигая языком еще сильнее, настолько сильно, господи, так, так сладко, что Эва не совладала со стремительно накрывающим ощущением полного блаженства, наконец, отпустив себя и запечатлев вспышки в сгустившейся темноте своих глаз. Кажется, это были звезды. Сет поднялся, как только ей удалось на нем сфокусироваться, улыбнулся, стерев с губ большим пальцем свою слюну и ее влагу. Эва свела было ноги от постепенно возвращающегося стыда, но, разглядев топорщившиеся штаны, поспешила встать с постели, не веря в то, что отстранившийся Сет на этом закончил. — А ты? — вырвалось почти жалобно и, на взгляд Эвы, весьма и весьма глупо. Сет улыбнулся еще шире, будто умилившись, поискал глазами ее юбку на полу. Не нашел. Эва стянула простынь с кровати, обмотавшись доверху, хотя и догадывалась, что нужды в этом не было. — Не сегодня, — шокировал ее ответом Сет. Его слова шли вразрез тому, что ей представало во всей красе внизу, отчего вопрос прозвучал совсем растерянно: — Почему? Сет обвел взглядом небольшую комнату, задержавшись на покалеченных стульях. — Не здесь. Но как же? Эва видела, что он все еще возбужден, взор его, хоть и просветлевший, был напитан неутоленной жаждой, равно как и твердым намерением над этой жаждой преобладать. И у него хорошо получалось. Эва не согласилась, приблизившись к нему в желании перевесить чашу в свою пользу и в полной уверенности в том, что сумеет это сделать. — Я хочу, — шепнула она. Не подействовало. Сет на сей раз мотнул головой, выглядя при этом как-то даже сурово. — Сколько тебя мучило за сегодня, трижды? Чувствительность вывернуло, Эме, только больно сделаю. Эва действительно чувствовала слабую пульсацию после оргазма, но и подумать не могла, что очередное касание принесет ей боль. А после этих слов соображать и вовсе перестала, опустившись на колени в утвердившемся порыве сделать ему приятно. Вернее, попытавшись: Сет резко и шумно втянул воздух сквозь зубы, перехватив ее запястья и потянув обратно. Эва от неожиданности уперлась грудью в него, спрятав горящие щеки и отказываясь отодвигаться. — Ух, резвая, — тихо рассмеялся Сет, но по вырвавшемуся прерывистому вздоху стало ясно, что держался он из последних сил. Непонятно только, зачем. — Что я говорил о терпении, Эва? — Я хочу, — повторила она, комкая в ладонях простыню. Решительность пошатнуло его неуклонным сопротивлением. — И я вижу, что ты хочешь. — Даже боги не всегда получают то, чего хотят. Эве страшно захотелось выбить из него поползновения к философствованию. Она недовольно отодвинулась, отважившись заглянуть ему в глаза в упорстве выяснить причину. — На кой такие жертвы? Сет задумчиво смотрел куда-то вбок. — Не помню, чтоб я такое говорил, но никогда, Эва, никогда не спеши вставать на колени перед мужчиной, тем более в свой первый раз. В его тоне слышалась легкая укоризна, заставившая Эву опустить голову, на что Сет задел ее нос костяшкой пальца, подняв обратно. — В этом все дело? — спросила она. — Не только. — Сет на миг дотронулся до ее живота. — И в том, что сила в тебе насытилась и больше не побеспокоит, пока не призовешь. Руки Эвы ослабели, готовые опуститься. Он говорил об этом так, будто на самом деле ставил своей целью только избавить ее от нежелательных приступов. И ничего больше. — Это должно было произойти не так и не здесь, — мягче произнес он, перехватив ее ладонь, когда Эва решила отодвинуться. Скажи еще, что это было ошибкой. — Силу свою обвиняй, — выдавила Эва, отдернув руку. Может, он еще и жалел об этом? Зачем надо было трогать в таком случае? Если он хотел лишь помочь ей справиться с проблемой, мог бы держать себя в руках до конца. Сет вздохнул. Не нужно было быть богом, чтобы догадаться, о чем она думала: Эва не сомневалась, что все было написано на ее лице. — С ума свела и еще стоит недовольная. — Она даже не успела обдумать услышанное, как Сет наклонился к ее уху, прижавшись к ней всем телом. — Когда я выпущу тебя из постели в следующий раз, ни говорить, ни стоять ты не сможешь, это я тебе гарантирую. Не потерявший хрипотцы голос был овеян легкой злостью от ее, вестимо, обиженного поведения, что не помешало Эве вздрогнуть от предвкушения, убежденной на своем собственном опыте, что это не просто пустой звук. — Слова, — через силу ухмыльнулась она, постаравшись унять вновь пробудившееся желание, но уже не искусственно, а по-настоящему. На этот раз оно было плавным, приятно разливающимся потоком внизу живота, который умудрялся не терять легкости из-за щекочущего трепета. Разум был быстрее застрявшей в эмоциях Эвы, определившись давно и основательно, что самый нетерпеливый бог не хотел с ней спешить и возможно даже сетовал на свою силу, поторопившей события, но больше, наверное, на себя. Это не входило в его планы, на которые он, кажется, уже смиренно забивал, ведь с ней они систематически летели в бездну. С ума свела, повторила про себя Эва. Да не жалел он ни капли. Она зажмурилась, не сдержав улыбки, когда Сет игриво укусил мочку ее уха, отстранившись и подмигнув. — Обещание.