Всё закончилось

      Кровь. Всё кругом в крови. Можно даже глаза не открывать, он это знает точно. По запаху ощущает. Отвратительно…       Открывать глаза не хочется совершенно точно, он бы предпочёл из бессознательного состояния плавно перетечь в сон до самого утра. Но мокрая одежда неприятно липнет к телу, нужно хотя бы переодеться. Этот же не удосужился помочь, говнюк.       Обречённо вздохнув, Чуя медленно открыл глаза и так же медленно сел. Судя по окружающей обстановке, он был у Дазая. Даже домой не потрудился его дотащить! Зато стало понятно, почему он не помог ему переодеться — не во что было. Над письменным столом в углу тускло горела настольная лампа, едва освещая пространство вокруг себя. Чуть поодаль на стуле раскачивался вперёд-назад тёмный силуэт. На долю секунды блеснуло лезвие, и Накахара спустил ноги с кровати, поворачиваясь к Дазаю.       — Ты зачем опять себя уродуешь?       — Не могу. Я не вывожу уже.       — Сходи к врачу. Если не хочешь к Мори, сходи к другому. В городе полно психиатров.       — Нет. Это не поможет. Я всё равно буду волноваться.       — Но по крайней мере руки перестанешь себе резать. Я не понимаю, ты же терпеть не можешь, когда больно. Зачем тогда?       — Когда внутри больно, это ещё хуже.       Дазай поднялся со стула и пересел на кровать к Чуе, роняя на пол канцелярский нож. Болезненно поморщился, когда один из рукавов рубашки сполз на искромсанное предплечье, и снова закатал его повыше.       — Тебе помочь с бинтами?       — Нет, спасибо. Я сам. Потом. Как ты?       — Живой, как видишь. Твоими стараниями.       — Прости… Я… — Дазай с шумом выдохнул, зажмурился. — Они меня слишком сильно задержали, я испугался, что не успею. Прости.       — Всё в порядке, не переживай. От меня так легко не избавиться.       — Ты не видишь это со стороны. Это только в самом начале выглядит эффектно и по-своему красиво. А потом… Потом будто через какую-то черту это всё переходит. И это страшно. Я правда испугался.       — Ты поэтому потащил меня к себе?       — Да. Тут было ближе. Хорошо, что по пути у тебя дыхание и пульс нормализовались, а то я уже думал, что придётся тебя откачивать. Как в тот раз…       — Как в тот раз больше не будет, мы же всё обсудили и решили ещё тогда.       — Угу…       — Давай помогу с бинтами. А ты мне помоги переодеться. Я весь липкий.       — Тебе в душ надо.       — Да.       — Иди ко мне.       Чуя подался корпусом вперёд, Дазай обнял его и взял на руки, стараясь перетерпеть боль в предплечьях. Дотащил его до ванной комнаты, усадил на дно душевой кабины, помог снять пропитанную кровью, изодранную в пылу сражения одежду, включил воду. Немного подумав, подставил под струи и свои руки, смывая кровь — свою и чужую.       — Когда-нибудь они всё поймут… Ну, про нас с тобой.       — Ну и что? — Чуя поднял голову, но был вынужден зажмуриться, потому что вода тут же потекла ему по лицу.       — Я не хочу. Будут лезть со своими тупыми вопросами и непрошенными советами.       — Всем насрать, поверь мне.       — А если нет?       — Дай полотенце, пожалуйста.

***

      Несмотря на всю усталость, уснуть не вышло. Чуя почти до самого утра лежал на спине, разглядывая потолок и вслушиваясь в размеренное дыхание Осаму, спящего рядом. Бинты на его руках были единственным светлым пятном в темноте комнаты, но Накахара предпочёл бы, чтобы их не было вовсе. Может, ему всё же удастся уговорить его обратиться к врачу?       Впрочем, был ещё один вариант. Сложный, не самый безопасный… Но Чуя всё чаще задумывался об этом. Лабораторию, из которой его в своё время забрали Поль с Артуром, восстановили, исследования возобновили, правда, уже под другим руководством. И именно поэтому можно было попытаться обратиться к ним за помощью. Но это нужно было сделать в тайне от Огая. И, конечно же, предварительно обсудив всё с Дазаем.       Если бы только всё вышло удачно… Тогда они могли бы вообще уехать из страны, начать новую жизнь. Да, возможно, это была бы очень скучная жизнь, но она была бы спокойной, размеренной и без преследующего даже во сне запаха крови. Осаму успокоился бы, перестал бы себя калечить, перестал бы бояться, что кто-то из общих знакомых узнает про их отношения и будет лезть в это. Всё бы наладилось.

***

      — Вы уверены? Вы ещё можете отказаться от процедуры.       — Да, уверен, — Накахара задумчиво посмотрел мимо руководителя лаборатории прямо на Дазая.       — Чуя, это опасно… — голос Осаму дрогнул.       — Не опаснее, чем призывать Арахабаки, не зная, успеешь ли ты вовремя всё прекратить.       Дазай поджал губы, отворачиваясь, и Чуя улыбнулся.       — Всё будет хорошо. Доверься мне.       — Последний раз, для протокола. Накахара Чуя, вы согласны пройти процедуру отделения способности? Осознаёте все риски, связанные с процедурой?       — Да.       — Хорошо. Тогда пойдёмте.       Руководитель лаборатории проводил его в просторное помещение без окон. Через несколько секунд после этого через другую дверь два лаборанта вкатили на тележке высокий стеклянный сосуд, в котором в чуть розоватой жидкости висело человеческое тело, подключённое каким-то проводами и трубками к аппарату, размещённому сверху на сосуде. Затем те же лаборанты выкатили из угла кресло, похожее на стоматологическое, только с ремнями и металлической конструкцией в изголовье. Конструкция эта проводами соединялась с ещё одним аппаратом — металлическим коробом на колёсиках с кучей рычажков, кнопок, лампочек и экранов.       — Кто в колбе?       — Искусственно выращенное тело. Донорский материал был любезно предоставлен нам репродуктивным центром специально для исследований. Присаживайтесь, мы начинаем.       Чуя вздохнул сквозь зубы. Несмотря на то, что тело в сосуде всю свою жизнь провело вот в таком виде и, скорее всего, не имело поэтому собственной нормальной личности, было его жаль. Никто не спрашивал, хочет ли оно стать вместилищем для этой колоссальной, почти неуправляемой силы, способной сжечь своего носителя изнутри. Впрочем, Чую когда-то тоже никто не спрашивал. А он, в отличие от тела в сосуде, не был создан специально для экспериментов. Он жил нормальной жизнью, нормального ребёнка, у него были мечты и планы, но всем было плевать. Его жизнь сломали и перекроили…       Сев в кресло, он прижался затылком к подголовнику и позволил лаборантам пристегнуть себя ремнями. Затем на его голове закрепили металлическую конструкцию, включили аппарат… Когда-то давно Чуя, поняв, что не в силах ни избавиться от своей силы, ни передать её кому-нибудь, уговорил себя, что так лучше. Убедил себя, что с этой силой он нужнее. А потом случился «тот раз». Они столкнулись с какой-то группой одарённых, которые ни на кого не работали, но изрядно трепали нервы всем в Йокогаме. У правительства с ними справиться не получалось, решили обратиться за помощью к Портовой мафии, Мори отправил разобраться с этой группой их с Дазаем. И как-то так вышло, что Осаму замешкался, задержали его, и он слишком поздно отменил «порчу».       На самом деле, Чуя тогда тоже изрядно испугался. Шутка ли, чуть не умер от потери крови! Пришёл в себя он дома у Дазая от разряда переносного дефибриллятора — напуганный Осаму вызвал Мори на помощь, потому что Чуя не дышал. Убедившись, что Накахара в ближайшее время больше умирать не собирается, Огай ушёл, оставив Дазаю дефибриллятор — на всякий случай, как он скажет. А сам Осаму, бледный и дрожащий от нервного напряжения, потом ещё долго просил у Чуи прощения за то, что так подвёл его, целовал ему руки и признавался в любви.       С тех пор они и встречались — тайно, потому что Дазай ужасно не хотел афишировать их отношения. На публике они привычно грызлись, но стоило им остаться наедине, как всё сразу менялось. Язвительная и грубая маска слетала с обоих, оставляя только безграничную нежность и заботу друг о друге. Осаму переживал, что однажды не успеет спасти Чую; Чуя беспокоился, что однажды аутоагрессия Осаму закончится бедой. И поэтому, когда Накахара случайно узнал о том, что лабораторию восстановили, а исследования продолжаются, он понял, что это его шанс всё изменить.       Можно было больше не уговаривать себя, что со способностью он нужнее. Это было не так. Нужнее он был живым, а призывая Арахабаки, он рисковал умереть. Сейчас ему предстояло рискнуть в последний раз — ради Дазая, его спокойствия и их общего будущего. Либо он раз и навсегда избавится от этой проклятой силы, либо… Но об этом лучше было не думать. Всё пройдёт хорошо. Должно.       — Давайте, — команда лаборанта вернула Чую в реальность.       Судорожный вздох. Последний, слегка испуганный взгляд на тело в сосуде. В любом случае всё сейчас закончится. Либо его сила перейдёт к другому, либо он умрёт.       — Что ж, даровавшая мне тёмную немилость, не стоило снова меня будить.       Кодовая фраза прозвучала, и Чуя перестал себя осознавать…

***

      — До сих пор не верится, что всё прошло успешно… Не жалеешь?       — Ни секунды. Мне никогда не нравилась эта способность. Да и ты так переживал и волновался каждый раз. Так будет лучше.       Дазай вздохнул и крепко обнял Чую, прижимая его к себе. Спорить с этим он не собирался, так действительно должно было быть лучше.       — И всё же, как они остановили Арахабаки? Ты же отпустил себя, чтобы аппарат смог его… Эм… Поймать и перенести в другое тело. Но ведь подавить способность самостоятельно невозможно.       — Всё оказалось просто. Способность отключается сама в момент, когда носитель теряет сознание. То тело… Оно было в состоянии искусственной комы, по сути — без сознания. А значит, способность просто утихла. Ты же никогда не давал мне отключиться, всегда останавливал хоть немного, но раньше.       — Потому что ты мог умереть.       — Я знаю. Потому мы и не знали, что остановить Арахабаки можно и так.       — В любом случае, это больше не наша забота, — Осаму пожал плечами. — Я рад, что всё закончилось благополучно.       — Я тоже. Надеюсь, Мори меня не ушатает за это.       — Не посмеет, я ему не позволю.