Войти в огонь

Это инициация, думает он. Оставь страх и войди, оставь жалость и ударь. Он сжимает в дрожащей руке овальный камень, подобранный по дороге: не оружие, а смех. Тит умен: выбрал острый нож, Марк… Марк, конечно же, взял острый меч. А Юл ничего не взял, кроме острого слова: он любого может ранить словом. Они все уже там, а он еще здесь, жалкий трус! Чтобы войти в круг огня, следует преодолеть страх. Чтобы остаться невредимым в круге огня, следует окропить огонь кровью. Из круга можно выйти, лишь погасив огонь. Огонь не погаснет, пока не прольется кровь. Он знает все это, потому что птица об этом пела, потому что волки об этом рычали, потому что луна об этом светила. Огонь живой: Гай слышит его шепот — древний, как боль. Огонь зловеще трещит: иди же, мальчик, иди же, я сожру тебя и оставлю лишь кости. А если не сожру, то оставлю на тебе свой след. Иди же. И Гай идёт в огонь. Сначала он слышит только треск огня и ничего не чувствует: дым слепит глаза, забивается в ноздри, заполняет легкие. Дым становится Гаем, а Гай — дымом. Сейчас он просто задохнется и все, конец страху. В инстинктивной попытке сохранить разум он подносит руку ко лбу, и холодный камень возвращает его в действительность. Он открывает глаза, и слезы текут по его лицу совсем не из-за дыма. Огонь пляшет вокруг него, счастливый, огонь трещит, не переставая, но Гай не слушает, о чем трещит огонь. Он снова видит: и лучше бы не видел. Вот лежат Тит и Марк, рядом их нож и меч, а под ними — багряное покрывало. Вот Юл: он согласился на дар богов и выпил зелье от дыма, и теперь внутри у него все горит, и он в безумии катается по земле: даже если он выйдет из огня, ему не стать жрецом. А если никто не станет жрецом, что тогда будет с миром? Гай поворачивается, чтобы выйти из огня, окропленного кровью его товарищей, но огонь и не думает гаснуть, он горит еще ярче, еще краснее, как будто бы вобрал в себя кровь троих юношей. Так значит, птица лгала? Так значит, волки лгали? Так значит, луна лгала? Гай злится, ему хочется швырнуть камень в огонь, ранить огонь хотя бы этим бессмысленным жестом, но вместо этого он просто рассекает себе лоб. Капли жертвенной крови окропляют огонь. Огонь злобно трещит, взметается до небес и… гаснет. И сразу становится очень холодно. *** Когда Аврелия приходит к месту избрания жреца, то видит, что Гай сидит на земле внутри погасшего круга, у него на коленях спит перепачканный землей и кровью Юл, а двое других мертвы, и нож с мечом возлежат у них на груди. — Тихо, — бормочет Гай. — Он только что заснул. Он поднимает голову, и она видит на его лбу след огня. Все-таки это невозможно, войти в огонь и не обжечься. Однако приглядевшись, она понимает: это не ожог. Это просто кровь из рассеченного лба. Боги милосердны: они даровали миру жреца.