Их вечера
13 октября 2024 г., 22:00
Цзин Юань всегда предпочитал сосредотачиваться на определённой цели в жизни и неспешно к ней следовать в своём собственном нерасторопном темпе. При этом он всегда спокойно относился к энергичным и бойким людям, удивляясь их энтузиазму и неутомимости. Даже среди хаотичности он умудрялся оставаться в здравом уме несмотря на юный возраст, полагаясь только на стратегию и редко на волю случая.
Вот только жизнь угораздила притянуть его к человеку второго типа — шустрому и юркому, темпераментному и полагающемуся на интуицию Танталу. Алхимик, тоже несмотря на юный возраст, добился огромных успехов в своей области и даже стал Мастером комиссии по Алхимии. Хотя то было влиянием его семьи, которая уже веками управляет этой областью, молодого лиса всё равно считали гением. И полковнику Облачных рыцарей удалась честь быть лично с ним знакомым, более того, быть на нём женатым.
«Будь осторожен рядом с ним. Махнёт хвостом и уже очарован будешь» — таковы были слова Цзиньлю, наставницы Цзин Юаня про Тантала. И как же она была права. Он и глазом моргнуть не успел, как влюбился, признался в своих чувствах и сделал ему предложение. Всё это произошло настолько быстро, словно не длилось практически целое столетие.
Они решили съехаться вместе, ведь так было гораздо проще. Однако Цзин Юань совсем не ожидал, что Тантал настолько часто будет пропадать в своих кабинете и лаборатории, настолько увлечённый своим ремеслом. Хотя то было ожидаемо: многие учёные, уж тем более гении, могли быть полностью поглощены своими расследованиями, исследованиями и опытами и не прекращали, пока не доведут дело до конца. И Тантал был одним из таких людей.
Полковник постучал костяшками указательного и среднего пальцев по дубовой двери, прождал пару секунд и зашёл внутрь кабинета алхимика. Встретил его сконцентрированный на задаче Тантал, привычно возящийся с пробирками и бумагами, наверняка исписанными его наблюдениями. Цзин Юаню всегда нравилось видеть сосредоточенного мужа, чьи изумрудные глаза внимательно наблюдали за химическими реакциями своих творений, а длинные, достигающие копчика, кудрявые рыжие волосы были заплетены в растрёпанную косу, так разительно отличаясь от привычной аккуратной причёски. Даже пушистые рыжие лисьи хвостик и ушки прекратили своё движение в тягостном ожидании потенциального успеха, а губы поджались, заставляя небольшую родинку прямо под нижней губой с левой стороны дёрнуться.
Вдруг голубоватого цвета жидкость в пробирке начинает бурлить, а после и вовсе едва ли не взрывается, если бы Тантал не остановил процесс каким-то неизвестным далёкому от науки Цзин Юаню способом. Алхимик облегчённо выдохнул, убрал всё на свои места, но ушки неожиданно затрепетали, а он обернулся и увидел стоящего в дверях полковника, юрким движением оказываясь рядом с ним.
— И почему ты не сказал, что пришёл? — Тантал спросил и сразу весь заулыбался этой привычной хитрой ухмылочкой, обхватывая шею мужа руками.
— Не хотел отвлекать, — полковник вздохнул и не сумел сдержать собственной улыбки от проделок любимого, вокруг чьей талии обернул руки в попытке прижать поближе. — Не самые успешные эксперименты, да?
— Да, маюсь уже долго с этим, — алхимик тяжело вздохнул и кивнул, положив голову на плечо возлюбленного в поисках утешения и похвалы, а также успокоения, что даже с парочкой неудачных опытов он всё ещё остаётся гением и самым умным лисёнком на свете, по крайней мере, для одного человека точно.
— Ничего страшного, лисёнок, — Цзин Юань уверил с тихим смешком и поглаживал шелковистые мягкие пряди рыжих волос, а после и чувствительные ушки, затрепетавшие от таких ласковых прикосновений. — Все ошибаются, даже гении, и это абсолютно нормально. Я уверен, что скоро ты придумаешь решение, ты у меня умничка.
Тантал весь засветился и обрадовался, даже немного засмущался, что было видно по светлому оттенку розового румянца на щеках. Его вообще редко можно было смутить, но мужу всегда удавалось. Возможно, на то он и муж, ведь знает все его слабости и уязвимости. Знать другого человека полностью невозможно, но научиться его понимать — вполне в пределах досягаемости. И алхимик, несмотря на своё желание оставаться скрытым и непредсказуемым, позволил любимому увидеть себя настоящего.
— Правда-правда? — Тантал переспрашивал, совсем не замечая, как хвост начинает покачиваться быстрее, а ушки прижимаются к голове, показывая полную покорность и подчинение, а также доверие.
— Конечно, правда.
Полковник Облачных рыцарей с тёплой улыбкой наблюдал за выходками алхимика, не сумев привыкнуть к лисьим выходкам даже за сотню лет. Хотя он уже знал, что можно ожидать от Тантала в некоторых ситуациях, наблюдать за его поведением всё равно было увлекательно. Что уж говорить о поглаживании лисьих ушек, таких мягких и пушистых, а также о реакции самого лиса на сие действие — сам ластился к прикосновениям и довольно вздыхал, в очередной раз очаровывая. Таковы были лисьи чары.
— Мой маленький лисёнок… такой ты хорошенький.
Цзин Юань молвил, расцеловывая довольное лицо алхимика, который такому вниманию был только рад. Подобные вечера стали уже привычными, каждодневным ритуалом, который обязательно случится. Однако не стоит забывать, что каким бы милым и очаровательным ни был лис, хитрость и коварства были заложены природой.
Тантал лукаво улыбнулся, показывая небольшие клыки, и привстал на носочки, дабы дотянуться до губ полковника, страстно и чувственно их целуя. Он действительно был довольно миниатюрным, ростом около всего лишь метра шестидесяти четырёх сантиметров. Из-за чего даже сам Цзин Юань постоянно шутил, что и Буран, его домашний лев, уже перерос маленького алхимика. Однако и небольшой рост имел свои преимущества, уж тем более для лиса.
Например, полковник Облачных рыцарей совсем упустил момент, когда алхимик оказался на его руках, а ладони сразу нашли его бёдра для дополнительной поддержки. Хотя эта поддержка едва ли была нужна: Тантал всегда довольно крепко за него цеплялся, уж точно не упадёт. Он, разумеется, целовал в ответ, наслаждаясь сладким вкусом этих мягких розовых губ.
Цзин Юань стал уходить из кабинета алхимика с ним же на руках, чтобы не произошло никаких случайных инцидентов. Если в его кабинете можно было заниматься чем угодно, то в кабинете Тантала это было делать опасно — много алхимического оборудования, уж тем более стеклянного и чем-то наполненного. Он в целом никогда не вдавался в подробности, что же такого в этой небольшой лаборатории мастерит алхимик вдали от чужих глаз, и зря.
Полковник провёл их в спальню, так как уже был поздний вечер, пора ложиться спать перед тяжёлым рабочим днём. Хотя вряд ли они лягут спать, особенно если учитывать эти медленные покачивания лисьего хвоста и прижатые к голове уши.
Цзин Юань уложил своего мужа на мягкую постель, нависая над ним и опять завороженно изучая каждую деталь. Он немало раз в жизни повидал представителей лисьего народа, даже их соратница Байхэн тоже была одной из них, а Дань Фэн вовсе был видьядхара, но было именно в этом лисёнке что-то особенное и на других не похожее. Одной из его любимых деталей в Тантале были клыки, не такие большие, но довольно острые и заметные, особенно при улыбке. Вот такое он редко встречал, хотя, быть может, просто не приглядывался.
— Что, так клыки мои нравятся? — алхимик спросил и захихикал совсем по-лисьи, таким же забавным, но милым звуком.
— Да, — полковник с улыбкой согласился, поглаживая щёку своего возлюбленного, а большой палец незаметно скользнул по нижней губе, ощущая под подушечками пальцев мягкую плоть, а после — твёрдые, частично опасные клыки.
Тантал удивился такому вниманию к его клыкам, но слегка приоткрыл рот, как бы позволяя любимому повнимательнее разглядеть практически звериную его часть, даже если больше схожую с человеческой. Цзин Юань затем опомнился, положил руку обратно на постель с левой стороны от головы алхимика и стал поражаться тому, что так сильно увлёкся настолько незначительной деталью, которую многие наверняка не замечают и уж точно не разглядывают её с таким интересом.
— Засмущался, что ли? — Тантал спросил с лёгкой издёвкой, обвивая руки вокруг шеи мужа и притягивая того поближе к себе вновь.
— Немного, — полковник на дразнения не повёлся и просто улыбнулся, покорно наклоняясь пониже, поближе к своему ненаглядному, чьи губы он вновь чмокнул в быстром, едва уловимом поцелуе.
И коварство хитрого лиса проявилось ещё раз, когда алхимик вдруг сменил их положения и оказался сверху. Цзин Юань от такого действа усмехнулся, повторяя технику Тантала, чтобы тот опять оказался под ним в привычной позиции. Руки его крепко схватили бёдра алхимика, удерживая его на месте грубой силой, чтобы изворотливости и юркости оказалось недостаточно.
Полковник стал целовать шею мужа, слегка покусывая, когда тот начинал извиваться и пытаться вырваться из крепкой хватки. Он сразу же стянул с Тантала домашние штаны, а после стал расстёгивать пуговички на рубашке, намереваясь поставить лиса обратно на своё место: под ним. Однако алхимик был уж точно не пальцем деланным, успевая в моментах снимать части одежд и с Цзин Юаня, чтобы у них была одинаковая степень наготы, иначе было бы нечестно.
— Давай лисёнок, будь хорошим мальчиком и стань на четвереньки передо мной, — полковник томно шептал в самую шею возлюбленного, которого после отпустил, чтобы у него была возможность исполнить приказ.
Тантал даже не стал сопротивляться, хоть ему очень уж хотелось бросить вдогонку язвительный комментарий, он сдержался и выскользнул из расслабившей хватки, становясь на четвереньки. Он обернул руки вокруг подушки прямо перед его лицом, выгнул спину и ожидающе взглянул на мужа.
Цзин Юань усмехнулся, прекрасно зная, что всё происходящее — игра гения, в которой он выполняет свою роль, но при этом очень уж важную. Однако вид перед ним был слишком соблазнительным, потому он поддался своим желаниям и провёл рукой вдоль изгиба позвоночника алхимика, ощущая мягкую тёплую кожу, пока не дошёл до пушистого рыжего хвоста.
Полковник обернул пальцы вокруг основания хвоста, который своим мехом щекотал его грудь, словно специально дразня, и отодвинул его слегка в сторону. Вернее, он просто подал лису сигнал смахнуть мешающийся хвост в сторону. Теперь вид стал гораздо лучше, полностью оголённый и доступный.
Цзин Юань не стал думать о подготовке Тантала, ведь знал, что тот наверняка уже сделал всё нужное до их самой встречи. Поэтому он просто нашёл на прикроватной тумбочке смазку, которую нанёс на них обоих для более лёгкого проникновения, и убрал её на прежнее место.
— Умолять не буду, — алхимик сразу же предупредил, прекрасно зная о слабости полковника к мольбам, что ему не совсем нравилось, — вставляй уже.
— Как пожелаешь, лисёнок.
Цзин Юань не мог сдержать смеха на такую просьбу, больше походившую на приказ, потому сразу же её исполнил. Он всё же решил немного поиграться, как обычно делает сам Тантал, чей вход он сейчас дразнил головкой своего члена, не входя, а лишь насмешливо создавая трение. Однако после недовольного ворчания алхимика полковник всё-таки сдался и вошёл внутрь постепенно, чтобы процесс произошёл безболезненно.
Одной рукой Цзин Юань удерживал хвост Тантала, а второй — его бок, чтобы тот сумел удержать равновесия. Он вздохнул от чувства обволакивающих его тёплых узких внутренних стенок, начиная неспеша толкаться в их глубину. Он всегда скучал за этим чувством, пусть он и испытывал его каждый день.
Тантал же постоянно поскуливал, сладостно стонал и хныкал, пытался двигать бёдрами в такт толчков, ведь темп был слишком медленным, как всегда. Полковник постоянно обожал мучить его своей медленностью и неторопливостью. Ощущения были действительно приятными, ему нравилось чувствовать каждую венку и подёргивание члена внутри него, ещё более чувствительным был хвост, который Цзин Юань специально трогал.
— Такой хороший мальчик… мой маленький лисёнок, умничка.
Алхимик хныкал в ответ, выгибая спину и еле удерживая равновесие на дрожащих ногах, так как каждый раз простая похвала возбуждала его настолько, что даже румянец на щеках становился красным под цвет рыжих кудрявых волос, беспорядочными прядями спадающими на его лицо.
Хныки Тантала превратились в полноценный скулёж, когда Цзин Юань повернул его лицо на себя, заставляя поддерживать зрительный контакт. Пальцы полковника протолкнулись внутрь рта алхимика, вновь трогая так полюбившиеся ему клыки, даже если те оставляли на подушечках пальцев небольшие царапины. Боевые шрамы, так он их называл, хотя те в основном были на спине после когтей, не менее острых.
Даже спустя шесть десятилетий брака и более восьмидесяти лет с момента знакомства эти двое всё равно умудрялись не надоедать друг другу, а даже удивлять и поражать. Вот только удивления могут быть не только положительными, но об этом уже в следующий раз.
