И мы танцевали всю ночь под лучшую песню всех времен | And we danced all night to the best song ever

Питер Бенджамин Паркер был совершенно особенным. Ему всего шестнадцать, но он уже настоящий гений. Он прирождённый мастер на все руки, с лёгкостью справляется с учёбой, занимает первое место в классе, является важным участником школьной команды по дебатам, а его блестящие оценки заставляют колледжи буквально бегать за ним. И при всём этом у него ещё и золотое сердце. Но Старк узнал об этом намного позже, когда их отношения уже вышли за рамки обычного наставничества. Первое, что привлекло его внимание — этот парень был Человеком-пауком. Ему был нужен Питер для сражения на его стороне в битве против Мстителей. Конечно, не самый гордый момент в жизни Тони, но, в конце концов, так они и познакомились, верно? Паркер оказался одним из тех немногих, кто смог занять особое место в сердце Старка. Да-да, у Тони Старка действительно есть сердце. Это известно тем, кто его знает лично, но для большинства, кто с ним не знаком, он кажется холодным и равнодушным. Честно говоря, Тони это совершенно не волновало. Но вернёмся к парню с паучьими способностями. Как уже говорилось, Питер был чем-то особенным. Для одних — загадка, но для тех, кто умел видеть глубже, — открытая книга. И одним из этих людей был Тони. Он был уверен, что знает о мальчике буквально всё. Он знал, почему Питер стал Человеком-пауком, знал, как его лицо озаряется, когда он говорит о том, что ему дорого, знал, что Питер часто прячет своё волнение за улыбкой, чтобы не причинять беспокойства другим. Он знал о симпатии Питера к девушке по имени Мишель, знал его школьное расписание и предстоящие экзамены. Он был в курсе его страсти к Лего и «Звёздным войнам». Тони знал, какой у Питера любимый цвет, что он предпочитает из еды и какие книги любит читать. Он даже знал, что у него есть подработка в баре, хотя не вдавался в подробности. В общем, Старк был абсолютно уверен, что знает о Питере всё. Он был уверен в этом до тех пор, пока однажды не оказался в маленьком пабе неподалёку вместе с командой (за исключением Баки и Вижена). Тони не планировал туда идти — это было спонтанное решение, и Питера с собой он не пригласил. Теперь они сидели в углу заведения в своей обычной одежде и знаменитых кепках, попивая дешёвое пиво и пытаясь наладить «командные связи», как выразился Стив. Хотя изгнанников помиловали, их общение оставалось немного натянутым. Конечно, Тони уже не хотелось убить Баки или Стива при каждой встрече. С Баки у него даже сложилась странная связь, основанная на взаимном уважении. Тони был рад, что команда снова в сборе, их взаимодействие в основном наладилось, но иногда всё ещё возникали моменты неловкости. Одним из таких примеров были «встречи по сближению», которые организовывал Стив. Тони настолько погрузился в свои мысли, что вздрогнул, когда Роуди обратился к бармену. — Простите, а здесь сегодня будут выступления? — спросил он, указав на сцену в конце зала. — Да, — ответил бармен, на бейдже которого было написано «Ник». — Одно выступление будет через несколько минут, в пять. Этот парень выступает здесь каждые выходные. И, поверьте, он чертовски хорош. Тони взглянул на часы — было без пяти минут пять. Он решил, что может подождать немного дольше, и идея о каком-то развлечении показалась ему вполне привлекательной. Единственное, на что он надеялся, так это что шоу не окажется чем-то неудобным или провальным. Он погрузился в просмотр телефона, постепенно теряя счёт времени, пока не заметил, как свет в помещении стал медленно приглушаться. Подняв глаза от экрана, Тони понял, что представление вот-вот начнётся. На сцену, залитую мягким светом прожектора, вышел исполнитель. На нём была зелёная рубашка с лёгким узором, которая была застёгнута лишь наполовину, что добавляло образу небрежной элегантности. Его рваные джинсы и коричневые ботинки дополняли этот расслабленный стиль. Чёрная шляпа, сдвинутая немного на бок, скрывала часть его лица, но Тони уловил проблеск каштановых кудрей. В руках исполнитель держал микрофон, украшенный массивными серебряными кольцами. Его осанка источала такую уверенность, словно сцена была его вторым домом. Зал тут же взорвался аплодисментами, ещё до того, как началась музыка. Похоже, зрители были преданными поклонниками исполнителя, и их восторженная реакция подогрела интерес Тони. Он оглядел своих друзей за столом и заметил, что они тоже были заинтригованы. Но прежде чем Тони успел ещё что-то подумать, первая мелодия разлилась по залу. — Раз, два, три, четыре! — раздался уверенный голос со сцены, и шоу началось. — Прямо из самолета — в новый отель, Только что приземлились, ты бы никогда не подумал. Голос исполнителя заполнил зал — глубокий, но с явными юношескими оттенками. Тони сразу отметил про себя, что певец, вероятно, ненамного старше Питера. Однако что-то в тембре и интонациях показалось ему знакомым, словно он уже слышал этот голос прежде, но никак не мог вспомнить, где именно. — Вечеринка в огромном доме, и на кухне полно народу, Люди всегда несут чушь, но мы их просто не слышим. Тони повернулся к Стиву с самодовольной ухмылкой, наслаждаясь моментом. Конечно, Стив не заставил себя долго ждать, пробурчав своё привычное: «Без выражений, Старк». Но кто бы Тони был, если бы не поддразнил своего старого приятеля? Стив явно не был впечатлён, и для Тони это стало маленькой победой. Тем временем музыка набирала темп, становясь всё более ритмичной и жизнерадостной. — Пусть ты скажешь, что я не прав, но я делаю все, что хочу. Так же, как и столько характеров уживаются в одном, И сейчас я уже знаю, что мне нужно, о, вау! Улыбка чувствовалась в голосе исполнителя, и уголки губ Тони сами собой приподнялись. Он всегда восхищался теми, кто любит своё дело. Наступила небольшая пауза перед припевом. — Полночные воспоминания, о, о, о Малыш, только ты и я, Несёмся по улице, Поём песни, поём песни, поём песни. — Он хорош, — небрежно заметил Клинт, отпив пива. Как и все остальные, он был полностью поглощён выступлением этого мужчины… или всё-таки парня? По столу прошёл одобрительный ропот — все согласились с его оценкой. Когда зал взорвался восторженными возгласами, Тони снова обратил внимание на сцену. Исполнитель двигался по ней с такой лёгкостью и уверенностью, будто она принадлежала только ему. Казалось, он наслаждался каждым мгновением, и у Тони не было сомнений, что это действительно так. На его лице невольно появилась улыбка. — Да, неплохо, — наконец проговорил он, едва заметно кивнув. — Я не знаю, куда я направляюсь, но я просто ищу свой путь, Та же древняя чушь, только в другом свете. Тони не мог понять, почему этот неизвестный певец вдруг вызвал у него такие тёплые, почти защитные чувства. Что-то в этом парне заставляло его захотеть оберегать его, словно он был чем-то ценным, что нельзя упустить. Возможно, дело было в искренней страсти или неоспоримом таланте, который он излучал. Что бы это ни было, странным образом всё это напоминало ему одного юного паучка. Исполнитель каким-то чудом умудрялся удерживать шляпу на месте, скрывая своё лицо, и Тони решил, что всё дело в расстоянии между ними, из-за чего ему не удавалось как следует разглядеть певца. — Полночные воспоминания, о, о, о Малыш, куда мы идём? Никогда не отказывайся, А просто сделай это, сделай, сделай! Его движения были изящными и уверенными, он легко скользил по сцене, завоёвывая внимание каждого зрителя. Казалось, сцена принадлежала только ему, и никто из присутствующих не удивился бы, если бы этот парень однажды стал новой крупной поп-звездой. «Может, мне его нанять?» — мелькнула у Тони мысль. Это могло бы стать серьёзным шагом для карьеры молодого исполнителя. Тони был почти уверен, что Питеру он бы понравился. Более того, возможно, его уверенность и страсть могли бы даже вдохновить Питера, размышлял Старк. Певец вновь занял центр сцены, и ритм начал стремительно нарастать, захватывая зал в единый поток музыки. — Ты, я и все наши друзья, Мне наплевать, сколько денег у нас останется, Детка, это все ночь, о, о, о. Инструментальная часть, включавшая электрогитары и ударные, становилась всё громче и динамичнее. Певец исполнял довольно высокие ноты, отметил Тони, и в его голосе была хрипотца, которая идеально подчёркивала текст. — Я знаю, ничего не важно Сегодня, так что давай просто притворимся. Ноты становились всё выше, а его голос всё более хриплым. — Я собираюсь пройти все до конца и обрести эти Полуночные воспоминания. Брови Тони взлетели вверх, когда певец взял удивительно чистую высокую ноту. Зал буквально взорвался: кто-то восторженно кричал, кто-то был потрясён, а некоторые даже встали, аплодируя стоя. Окинув взглядом остальных Мстителей, Тони заметил, что и они были явно поражены. Даже Наташа, обычно сдержанная, выглядела впечатлённой. «Всё решено. Я беру этого неизвестного парня», — мысленно решил Тони. И пусть для этого ему, возможно, придётся его похитить… Ладно, это была шутка. Ну, полушутка. В любом случае, он знал, что у него есть талант распознавать талант, и этот исполнитель, без сомнений, был настоящей находкой. Оставался лишь один вопрос: чем именно его занять? Но Тони был уверен, что сумеет что-то придумать. А может, открыть для него музыкальный лейбл? К тому же, все знали, что Тони обожает хороший рок, и он был почти уверен, что этот парень справился бы с одной из таких песен блестяще. Он не мог позволить, чтобы такой талант оставался в местном пабе. Его всё ещё завораживала эта слегка хрипловатая интонация голоса. Песня подходила к кульминации, и певец продолжал петь так, словно вкладывал в каждую строчку всю свою душу. И вот настал момент последней строки. — Просто сделай это, сделай, сделай! — он легко взял последнюю ноту. И в этот момент Тони испытал одно из самых неожиданных откровений в своей жизни. Пока зал взрывался аплодисментами, неизвестный певец слегка поклонился, наслаждаясь мгновением триумфа. Но внезапно он изменил угол наклона шляпы, открыв своё лицо всему залу. Под шляпой оказался никто иной, как Питер Паркер. Толпа буквально сошла с ума. Челюсть Тони непроизвольно отвисла. Каштановые кудри Питера, гладко зачёсанные назад, поблёскивали от влаги, как и его лоб, покрытый потом после энергичного выступления. Огромная улыбка освещала его лицо, а микрофон он держал над головой, как трофей. Питер стоял прямо, гордо, тяжело дыша после только что завершённого номера. Тони не мог поверить своим глазам. Это был его подопечный на сцене! Парень, который пел, как ангел! Тот самый Питер, обладающий таким невероятным талантом, о котором Тони даже не догадывался! Застенчивый, неловкий, интровертный гений, которого он знал, только что продемонстрировал такую уверенность, страсть и грацию, словно был рождён для сцены. Сказать, что Тони был поражён, — значит ничего не сказать. Хотя, если задуматься, это не было столь уж неожиданным: ведь он всегда знал, что Питер талантлив во многом. Судя по выражениям лиц его команды, они были полностью согласны. Тони услышал, как Клинт ошарашенно выругался, не скрывая своего удивления. Выражение лица Наташи оставалось нейтральным, как обычно, но Тони уловил в её глазах ту же неожиданность. Ванда тихо прошептала: «О, Господи», явно поражённая происходящим. Единственным, кого эта сцена забавляла, был Тор — он с явным удовольствием наблюдал за происходящим. Питер, похоже, не замечал реакции зала, наслаждаясь ещё несколькими мгновениями своего триумфа. Когда аплодисменты начали стихать, он исчез за кулисами, а спустя несколько секунд вернулся на сцену с микрофонной стойкой и гитарой, перекинутой через плечо. Поставив микрофон на место, он прочистил горло и произнёс: — Спасибо всем, — его голос звучал немного ниже, чем обычно. — Следующая песня — это моя собственная композиция под названием «Не дай этому разбить твое сердце». Я написал её некоторое время назад, так что… надеюсь, вам понравится. Зал ответил короткими аплодисментами, но все быстро затихли, полностью сосредоточившись на парне, стоявшем в центре сцены. Тони, как и остальные Мстители, на мгновение отряхнул с себя удивление и приготовился услышать оригинальное произведение Питера. Его пальцы мягко заскользили по струнам гитары, и в зале разлилась нежная мелодия, плавно погружая всех в начало новой песни. — На пути к Двадцати Семи Обзавелся местечком На другом конце Лондона Мне лучше, мне лучше В отличие от предыдущей песни, его голос был мягче, а сама композиция — медленнее. — Знаю, часть тебя осталась В Нью-Йорке, в коробке под кроватью Но тебе лучше, тебе лучше На лице Питера появилась лёгкая улыбка, но в этот раз с оттенком грусти. — Жизнь становится сложнее, И все идет наперекосяк, Когда отдаешь так много, но этого недостаточно, Когда взлеты слишком высоки, А падения слишком болезненны, Когда ты любишь кого-то, а они тебя отпускают. — последние слова он прошептал почти неслышно. Тони закрыл глаза, позволив словам Питера проникнуть глубже в его сознание. Всё, что он слышал, было слишком близко к сердцу, и это вызывало у него противоречивые чувства. Ему не нравилось, что он понимал эти строки так хорошо, что находил в них самого себя. Это не должно было быть так — он не должен был чувствовать себя отражённым в словах обычного шестнадцатилетнего парня. В его возрасте Тони был лишь незрелым ребёнком, бесшабашным и беззаботным, а Питер… Питер сейчас пел о таких чувствах и боли, которые он не заслуживал. Он не должен был нести на себе такой груз, такую ответственность, которая явно превышала его годы. — Не дай этому убить тебя Даже если чертовски больно О, что бы ни разрывало тебя на части Не дай этому разбить твое сердце Времени нужно время, чтобы залечить раны Ты не справишься в одиночку О, что бы ни разрывало тебя на части Не дай этому разбить твое сердце Это был не наивный шестнадцатилетний мальчишка, а кто-то, кто уже слишком многое увидел и пережил для своих лет. Это был молодой человек, столкнувшийся с жестокой реальностью мира, испытанный жизнью гораздо сильнее, чем следовало бы в его возрасте. — Это приходит и уходит Мы едем по дороге С односторонним движением К чему-то лучшему, чему-то лучшему. Тони было больно осознавать, как быстро этот мальчик был вынужден повзрослеть, вынужден стать зрелым. Он заслуживает всего мира, но мир не заслуживает такой чистой души. — То, что причиняет боль, пройдет Ты извлечешь урок, Когда столкнешься с этим вновь Ты справишься лучше Да, справишься лучше. В комнате не было ни звука. Все уважали тишину мальчика, который был слишком мудр для своего возраста. — Жизнь становится труднее И все идет наперекосяк Когда отдаешь так много, но этого не достаточно — его лицо сморщилось, как будто от боли. — Когда взлеты слишком высоки А падения слишком болезненны Когда ты кого-то любишь и они тебя отпускают — его голос сорвался на последней ноте. Он казался таким уязвимым, стоя одиноким силуэтом на сцене. Казалось, он едва сдерживал слёзы, и никто не осудил бы его, если бы они всё же пролились, ведь в зале не осталось ни одного сухого глаза. Его эмоции были столь явными, что весь зал невольно открылся, разделяя ту же уязвимость, что и он. — Не позволяй этому разбить твоё сердце, — прозвучала последняя строчка. Наконец, песня подошла к концу, и Питер вытянул последнюю ноту, пропитанную глубокой искренностью. Тишину разорвали бурные аплодисменты, и на этот раз даже Мстители встали, отдавая дань его таланту. В этот момент, среди ликующей толпы, Питер встретился взглядом с Тони. Его глаза расширились от удивления, но на лице тут же засияла искренняя, широкая улыбка. Он снова поклонился, опустив шляпу, попрощался с публикой и ушёл за кулисы. А позже его встретили крепкие объятия Тони, что ж, Питер точно не был против.