Александра Русалочка и Андрей Ж.

      Она стояла, не в силах вымолвить ни слова. Да, она уже попрощалась к этому моменту со своим голосом, но, казалось, даже мысли покинули ее. Сестры, нож… Она пошла к принцу, намереваясь убить его, чтобы стать морской пеной не с этой зарей, а чуть меньше, чем через триста лет, но что-то останавливало ее.       Пена морская… По сути, это конец всего. Конец жизни, конец надежд, так рано! Всего лишь через пятнадцать лет, пятнадцать лет жизни вместо трехсот!       Но принц, которого она так любила! Нож выпал из ее руки, с грохотом упал на пол.       — Моя немая крошка! — воскликнул принц, подскакивая.       Принцесса, лежавшая на груди принца, с испугом подскочила, а принц чуть побледневшими губами позвал:       — Стража!       Однако его голос был слишком тихим и стража не услышала этот полушепот.       «Ты меня предал!» — сказала бы Русалочка, если могла, но вместо этого она собралась, подняла нож и ударила им принца в грудь.       Из груди принца потекла кровь, невольно брызнула на ноги Русалочки.       «Не получить мне бессмертной души, — подумала она. — Но… Я снова стану русалкой, вернусь к сестрам и бабушке, а потом… А потом у меня почти что триста лет, чтобы получить себе бессмертную душу!»       Она все ждала, что ее ноги срастутся и вместо них появится красивейший рыбий хвост, однако этого так и не произошло. Принцесса, придя в себя, кое-как выскользнула из шатра и добралась до стражи, которая, видя ее испуганный вид, помчалась к ложу новобрачных.       Русалочка сидела, прикованная цепью к стене корабля. Несмотря на то, что она убила принца, а кровь попала ей на ноги, рыбий хвост так и не вернулся. Наоборот, к ней вернулся голос, но, памятуя о том, что она для всех была немой, Русалочка так и не стала показывать, что больше не нема.       «Будто рыба», — однажды подумала она.       Ее судили. «Повешение, потрошение, четвертование» — ей повезло умереть на втором пункте плана. Части тела отрубали уже от мертвой Русалочки. Она все ждала, как расплывется пеной морской, но не было ни этого, ни просто вечной темноты. Казалось, она летела, а куда…

***

      Она очнулась в непонятном помещении. Все говорили, казалось, на каком-то другом языке, но она и понимала его, и явно могла ответить.       — Сашенька, — сказал кто-то незнакомый. — Что с тобой?       — Беременна? — спросил другой человек.       — Нет, — ответила Русалочка, не понимая, что такое «беременна», но догадываясь, что ее зовут Сашей.       — Нельзя раскисать, Сашенька, никто вместо нас сатрапа не убьет, — сказал молодой человек.       Она встала с кровати, на которой лежала, подошла к зеркалу, посмотрела в него. Какая-то странная одежда, но немного похожая на ту, которую носили в ее прежней жизни люди при дворе принца, не очень обычная прическа с убранными волосами…       — А кто такой сатрап? — спросила Русалочка. Казалось, какие-то воспоминания пришли к ней в голову и, будто осторожно, она спросила. — Принц?       — Король, — рассмеялся парень неподалеку. — Сашенька, приходи в себя, ты нужна нам живой и здоровой.       Русалочка прошлась по комнате, огляделась по сторонам. Воспоминания, будто пришедшие со стороны, постепенно приходили к ней в голову.       Ее зовут Александра Лисовая, она родом с Волыни, дочь священника. Всегда думала о чем-то бо́льшем, мечтала сбежать из дома, но готовилась к замужеству, даже жениха ей подобрали — иконописца, трудившегося в отцовой церкви. Иконописец был неплох, но был излишне верующим, казалось, даже более верующим, нежели батюшка, кроме того, монархистом до мозга костей. Быть может, будь Лукиан не столь ретив в вопросах веры и не демонстрировал столь часто свои политические взгляды, она бы и вышла за него замуж, родила бы детей, но добровольно запереть себя в четырех стенах и окружить тучей детей…       Она имитировала похищение, чтобы родители и жених так по ней не убивались, уехала в столицу. Примкнула к народовольцам, начала подготовку к цареубийству…       — …когда вешать будут, — раздался обрывок фразы.       Русалочка обернулась и невольно произнесла:       — Меня…       Остаток фразы «уже вешали, ничего страшного» застрял на ее губах, она вовремя поняла, что нужно забыть или по крайней мере не вспоминать вслух свое прошлое.       — И тебя, и меня — всех, — сказал молодой человек.       — И ничего страшного, — ответила Русалочка.       — Конечно, — подтвердил молодой человек и запел. — Смело, друзья, не теряйте…       — Бодрость в неравном бою, — казалось, эти слова она знала всегда.       Молодой человек, которого, как она уже будто знала, звали Андрей, подошел к ней, поцеловал в макушку, приобнял.       — Это все нестрашно, — еще раз повторила Русалочка, а внутренний голос будто сказал ей: «За это ты получишь свою бессмертную душу, о которой так мечтала».

***

      Ее задача была проста: подойти к царю, будто не узнав его, спросить, где сырная лавка Лукьянцевых. В это время Андрей должен был подойти как можно ближе и застрелить сатрапа из револьвера.       Все прошло будто по нотам: она подошла туда, куда ее вел голос в голове, спросила. Раздался выстрел, сатрап или, как говорила она, король, упал мертвым. С удовлетворением отметив, что будто снова умер он, тот самый принц, который предал ее, Русалочка ничего не сделала и даже не знала, что делать, когда ее скрутила охрана.       Ее допрашивали в жандармерии, но голос будто пропал. Ее не били, но она понимала, что ее дни сочтены: скоро будет суд, еще один, казнь, еще одна. А потом она получит свою бессмертную душу, о которой так мечтала, сможет присоединиться к вечному блаженству!       — Бессмертная душа или вечное счастье народа? — будто спросил ее голос со стороны.       — Вечное счастье народа, — произнесла вслух она.       «Все равно мне стать пеной морской, от судьбы не уйдешь», — подумала Русалочка.       Буквально в следующий миг дверь открылась.       — Революция, Саша, поздравляю! — сказал он, ее Андрей, которого она, согласно легенде, любила. — Народ поднял волнение, жаль, что не сразу, не мгновенно.

***

      Она была первой леди государства, женой президента. Ее Андрей решал какие-то важные вопросы, касающиеся молодой страны, а она оказалась фактически запертой в четырех стенах. Как была бы заперта по легенде, став женой Лукиана, как была бы заперта, став женой принца. Она тосковала по морю, морским просторам, сестрам, бабушке, другим русалкам… Иногда не понимала, как та самая мертвая русалочка, попавшая в лапы полипов, охранявших домик морской ведьмы, не стала пеной морской, а так навсегда осталась мертвой…       — Бессмертная душа или вечное счастье народа? — снова спросил будто голос со стороны.       — Бессмертная душа! — воскликнула Русалочка. — Ради нее я отказалась от сестер, от морского царства! Ради нее я столько отстрадала! Не нужно мне счастье народа, какой мне толк с него?       Дверь комнаты, в которой она тосковала, сорвалась с петель. Казалось, вбежала целая толпа жандармов.       — Контрреволюция, — позже она услышала от Андрея. — Но мы хотя бы попытались… Не верил, что все будет так хорошо и, видать, по неверию и воздалось нам.

***

      Ее вешали на Семеновском плацу. Уже стоя на эшафоте она увидела, как к ней подходит священник. Узнав в его лице Лукиана, она оттолкнула протянутую руку с крестом для поцелуя.       — Бедная Русалочка, ты всем сердцем стремилась к добру, ты страдала, — раздался все тот же самый голос со стороны. — У русалки нет бессмертной души, и она не может приобрести ее иначе как благодаря любви к ней человека. Ее вечное существование зависит от чужой воли. Но тебя искренне полюбил Андрей, поэтому ты получишь свою бессмертную душу, пусть даже предала счастье народа. Нельзя мешать его и свое личное счастье, нельзя предавать его. Но высшие силы тебя прощают, поэтому ты получаешь то, о чем так мечтала. И твоя бабушка, сестры, те, кто тебе так дорог, получат ее, чтобы в вечности ты была не одна.       И Русалочка будто полетела вверх, будто по воздуху, в Царство Небесное.

***

      — Папа, но почему Русалочка все же получила свою бессмертную душу, хоть и предала счастье народа? — спросила Саша.       — Потому что это сказка, Сашенька, — ответил Владимир. — Потому что только в сказках не одна Русалочка могла получить бессмертную душу, но и весь остальной табор. Это же сказка, а они должны заканчиваться хорошо, а то еще детки потом плакать будут.       — Зато Русалочка будет в Царстве Небесном не одинока, — сказала Саша.       «Что взять с ребенка, он не оценит всю глубину сказки, как бы я ни старался», — подумал Владимир и ничего не сказал вслух.