your name forever engraved on my lips

      Запись в дневнике — 07/11/24. Я уже давно не могу нормально выспаться. Постоянно смотрю в потолок, но там нет нечего нового. Кажется, изначально там вообще ничего не было. Наверное, это всё моё воображение. Сколько бы я ни думал об этом, каждый раз прихожу к одному и тому же выводу: я не могу заснуть без твоего тепла.

𓆩⟡𓆪

— С вас двадцать четыре тысячи вон. Наличными или картой? — произнёс Чанбин в последний раз, с тем же безразличным выражением лица, с которым начал смену. Эта работа делала его пустым, несчастным. Раньше он мечтал заниматься музыкой, быть продюсером. После того как его неоднократно отвергли разные компании, когда ему было двадцать, он сдался. Люди вокруг пытались заставить его продолжать, но ему нужнее были деньги на аренду и еду, чем мечты. Сделала бы его музыка счастливым сейчас? Никто не ответит. Никто и не пытался. Наконец закончив смену, он проверил телефон. Там не было никаких уведомлений, хотя Со каждый раз надеялся увидеть хоть одно. Купив необходимые продукты, парень вышел из магазина, и холодный ноябрьский воздух кусал его кожу. Он дрожал и осознал, что надо было взять шарф. Но некому было напомнить ему о погоде или о шарфе, лежащем в шкафу. Дорога домой была короткой, но тёмная ночь заставляла идти медленнее. Чанбин смотрел на уличные фонари. Каждый день они выглядели по-разному. Один из них уже не горел, хотя день раньше был полон света. Со подумал, что снег сделал бы их краше. — Ты должен присутствовать на свадьбе. Чанбин кивает, будто человек на другом конце провода мог это увидеть. Кто это был? Он взглянул на имя на экране. Ах да, точно. Чонин приглашал его на свою свадьбу. — Конечно. Я был бы рад. Поздравляю, кстати, — сказал парень, вернув телефон к уху. — Спасибо, дружище. Я чуть позже пришлю тебе приглашение. Но ты знай, что там будет Чан-хён… Не знаю, комфортно ли тебе будет его видеть… — Всё будет нормально, Йенни. Твоя свадьба в августе. Я не умру от встречи с ним. — ответил Чанбин, сдерживая вздох, чтобы не выдать раздражение из-за отношения Чонина к нему. Будто он общался с подростком, который не может контролировать свои эмоции. Со точно их контролировал. — Окей, рад слышать. Мы правда хотим, чтобы ты был там… Разговор закончился через несколько минут обсуждения деталей свадьбы. Со запомнил лишь самое важное: надеть весёлый смокинг, чтобы Хёнджину было интересно рисовать свадебные фотографии. Он не был уверен, будет ли вообще на этих фотографиях. Они не так близки, как были раньше. Всё это изначально было кругом друзей Чана. Но Чанбин никогда не был злопамятным, так что ему не было важно, общаются ли они как прежде, или нет. Да и он сам не проявлял инициативы. — Давай сделаем свадьбу в нежно-голубом и розовом цвете. — Нет, не давай. Тогда это будет выглядеть как вечеринка в честь определения пола ребёнка, хён. Ты знаешь, что я люблю розовый, но не согласен использовать его как один из основных в таком важном событии. — Что ты хочешь на нашей свадьбе, мистер важность? — парень обнимает второго за талию. Чанбин закатывает глаза, но не может скрыть улыбки. — Что-то в стиле солнца и луны… Ты был бы, конечно, солнцем. Освещаешь каждую комнату. — Ты слишком милый, малыш. Но ты ведь знаешь, что тоже освещаешь, да? По-своему. — Наверное… поэтому я был бы луной. И мы могли бы танцевать под «Lover» на первом танце. — Правда?! — улыбается тот с восторгом. — Конечно. Я бы хотел, чтобы это была наша первая песня. — Ты самый лучший. — Парень целует его в щёку.

𓆩⟡𓆪

      Запись в дневнике — 02/12/24. Начинает холодать. Я все ещё ненавижу корейскую зиму. Она прекрасна лишь когда ты в тепле своего дома, но как только ты выходишь на улицу становиться невыносимо. Все стало невыносимым последние пару месяцев. Разве я не должен был привыкнуть? Я получил приглашение на свадьбу Чонина и Хёнджина. В нём сказано, что могу привести кого угодно с собой. Но у меня никого нет. До Рождества осталось двадцать три дня. Я поеду к родителям на какое-то время. Там будет моя сестра. Не знаю, поднимет ли мне это настроение. Они будут спрашивать о тебе. Мне нечего им сказать. Я даже не могу произнести твоё имя.

𓆩⟡𓆪

Рождество казалось пыткой, и Чанбин ощущал себя своей же тенью. Он передал тарелку с картошкой сестре, взяв только одну. Он не был голоден. Со встретился взглядом с племянником и улыбнулся, чтобы не волновать его. Мальчик был хорошо эмоционально развит благодаря своей матери, что означало, что он слишком хорошо понимал чувства других. — Где дядя Чан? — спросил его племянник — Дживон. Чанбин опустил взгляд на свою тарелку. Услышал, как сестра начала объяснять сыну, что о дяде Чане лучше не говорить и что, вероятно, он больше его не увидит. — Жалко… Он всегда хотел поиграть со мной в «Mario Kart». Услышав это, у парня в горле встал ком, который он заставил себя проглотить. Он посмотрел на телевизор в гостиной и, когда достаточно сильно сосредотачивался, то почти слышал его смех. Чанбин вновь посмотрел на племянника и с виноватой улыбкой извинился. После ужина он не предложил поиграть в «Mario Kart» — сама мысль об этом уже лишала его сил. Снаружи оказалось не так плохо, как он ожидал. Внутри, с семьёй, он будто горел заживо. На улице холод заставил его почувствовать себя живым. Вздохнув, он продолжил наблюдать за облачками пара, выходящими изо рта. Сосны были покрыты снегом, а лунный свет отражался от него. В детстве Со думал, что в снегу есть блёстки. А потом его детские иллюзии исчезли, как солнце на ночном небе. Снег уже покрыл его волосы, когда сестра вышла из дома и растрепала их. — Ты замёрзнешь, если продолжишь здесь сидеть. — Она присела рядом, явно дрожа от холода. — Тебе не обязательно оставаться на улице. Ты вся дрожишь, нуна. — Ты тоже, Бинни, — бросила сестра, взяв его за руки. Он и не заметил, что дрожал, пока она не пришла. — Со мной всё в порядке. — Нет. Ты не в порядке. Ты даже не поздоровался нормально. — Чанбин молчал, а сестра вздохнула. — Я переживаю за тебя. Ты с тех пор так себя чувствуешь? — Нет, мне уже лучше. Мне хуже. Рождество не помогает. Этот разговор тоже. — Ты думал о том, чтобы поговорить с психологом? — За какие деньги? — Сестра снова вздохнула. — Просто подумай об этом. Пожалуйста, Чанбин. Сделай это для себя. — Окей. Я подумаю. — Она отпустила его руки и вернулась в дом. Со не видел смысла в разговоре с психологом. Это всего лишь болезненное расставание, оно пройдёт. В плохом настроении он винил и погоду - видеть так много луны слишком депрессивно. Он понимал, почему тот его бросил. — С Новым годом, моя любовь! Я так рад, что сегодня встречу твоих родителей, — сказал парень, поправляя ханбок в последний раз. — Ты уже видел их раньше. Неужели так сильно ударился головой, что забыл? — Я помню, что видел их, но тогда я ещё не был твоим парнем, — возразил он, целуя Чанбина в губы. — Да ну тебя, романтик, — ответил Со, не скрывая румянец, медленно появляющийся на его щеках. Он тоже нервничал. Дорога к родителям Чанбина прошла весело. Он сосредоточился на том, чтобы не попасть в аварию, а его парень исполнял свою обычную роль «принцессы пассажирского сиденья». Он отвечал за хорошую музыку (и иногда лишал Чанбина слуха, громко подпевая). Когда они прибыли, большая часть семьи Со уже была там. Все были красиво одеты и выглядели счастливыми. Чанбин тоже был счастлив. Первой их встретила его мама: она тепло их обняла, отчего сын широко улыбнулся, а его парень рассмеялся. Когда появился отец Чанбина, он коротко его обнял. Второй вежливо пожал руку отцу. Его племянник был последним, кто подошел их поприветствовать. — Поиграешь со мной в «Mario Kart»? Ночь прошла совсем не так, как день: друзья его парня и они решили отправиться в клуб, чтобы как следует повеселиться. Чанбин согласился, хотя терпеть не мог клубы. Его парень был довольно убедительным. — Ненавижу танцевать, — крикнул Чанбин на ухо парню. — Да брось, будет весело! Это всего-лишь я. Никто на тебя не смотрит. — Со закатил глаза. Всю ночь он танцевал с ним. Этот Новый год казался мрачным. Чанбин тщательно отклонял все приглашения: Рождество уже было для него ужасным, и он точно не хотел повторять этот опыт. Он смотрел в окно, поднося вилку ко рту. Со чувствовал себя одиноким. И винить в этом мог только себя. Телепередача не привлекала внимания. На праздники всегда показывали одно и то же. Он мог бы сам вести эту программу. Чанбин задумался о том, чем занят он. Знал, что не стоит, но не мог остановиться. Возможно, он улетел на Рождество в Австралию, а теперь вернулся в Корею на Новый год. Парень взял телефон и зашел в инстаграм, чтобы проверить один аккаунт, где он мог бы увидеть, не занимаются ли его друзья тем же, чем и в прошлом году. Он открыл историю Феликса и увидел фото клуба. Он был отмечен на фотографии. Чанбин выключил телефон. Почему ему так трудно вернуться к жизни?

𓆩⟡𓆪

      Запись в дневнике — 14/02/25. Я забыл, какого это — чувствовать себя любимым. Я забыл, какого это — быть одному на День Святого Валентина. Знаешь, раньше мне было всё равно, но ты заставил меня беспокоится об этом. Ты всегда настаивал на том, чтобы мы дарили друг другу что-то. Я до сих пор храню все твои подарки. Кулон аккуратно хранится в коробке, защищая его от всего, что происходит снаружи. Плюшевый поросенок по-прежнему гордо сидит на моей кровати. Может, он ждёт тебя, как и я? Все виниловые пластинки ждут, пока ты купишь мне проигрыватель. Похоже, мне придется купить его самому. Синтезатор, который ты подарил мне в прошлом году, покрылся пылью. Ты был последним, кто к нему прикасался. Кажется, я до сих пор вижу твои следы на некоторых клавишах. Застряну ли я здесь навсегда?

𓆩⟡𓆪

Чанбин проснулся рано в день, который когда-то был их годовщиной. Он перевернулся на ту сторону, где раньше спал он. Но встретил лишь пустое и холодное место. Со быстро решил, что нужно встать с постели, иначе он расплакался бы, если бы остался рядом с этим ледяным пространством слишком долго. Прошло уже несколько месяцев с того дня, но только сейчас он впервые почувствовал, что готов был расплакаться. Парень встряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок, и направился к стулу, чтобы взять любую футболку, лежащую там. Ему, наверное, стояло убраться в комнате, но точно не сегодня. Он натянул футболку и вышел из комнаты. Вокруг царила тишина. Ужасно гнетущая тишина. Он чувствовал себя некомфортно в месте, которое когда-то было домом. Или, может быть, домом был определённый человек? Со понял, что не сможет убежать от этого. Каждый раз, когда он смотрел на что-то в своей квартире, ему казалось, что он слышал или даже видел его, и это сводило парня с ума. Лучшим решением, чтобы избавиться от того, что с ним происходило в тот день, было выйти на прогулку. Ему всё равно нужно было купить продукты. Чанбин надел толстовку, взял небольшую сумку и, выйдя из дома, тут же почувствовал капли дождя на лице. Он усмехнулся от того, насколько погода соответствовала его настроению. С каждым шагом он чувствовал, как носки всё больше промокали, хотя на нем была вполне подходящая обувь. Однако запах дождя на асфальте был приятен. Отсутствие солнца помогало не думать о нем. Когда он, наконец, оказался в магазине, он решил не утруждать себя снятием капюшона, и быстро обошёл все ряды, собирая то, что нужно на ближайшие дни. Стоя перед кассиром, он осознал, что прошло уже немало времени с тех пор, как он в последний раз был на работе. Чанбин точно должен был объясниться перед начальником, но у него не было сил говорить с ним. Со почти ничего не сказал кассиру и, с пакетом в руках, вышел из магазина. Когда он думал, что тот день уже не мог стать хуже, все внезапно изменилось. Сначала какой-то идиот на машине проехал слишком быстро и близко к тротуару, облив Чанбина водой из ближайшей калюжы. Он показал водителю средний палец и, посмотрев на свою промокшую одежду, вздохнул с поражением. Оставалось только идти домой, чтобы переодеться и, возможно, принять горячий душ. Второе, что произошло, — какой-то парень случайно толкнул его; это, скорее всего, была вина Со, так как он шёл с опущенной головой. Почти сразу же он услышал «Извините!» и не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто это был. Его глаза тут же расширились, и он вдруг почувствовал себя слишком слабым, чтобы идти дальше. — Тебе не нужно было… — Чанбина прервали поцелуем. — … так заморачиваться. — Хватит повторять это каждый раз, когда я делаю тебе что-то приятное! В прошлом году я позволил тебе делать всё, так что теперь моя очередь. Мне нравится тебя удивлять, знаешь? Словно я люблю тебя. — По-моему, это немного по-гейски, — признался Со, обнимая человека, которого так сильно любил. Тот обнял его за талию, прежде чем снова поцеловать. Они обменивались нежными поцелуями, дразня друг друга губами и языком. — Однажды я на тебе женюсь. — Я люблю тебя, Чан. — Я тоже тебя люблю, Чанбин. С четвертой годовщиной. Чанбин никогда не шёл домой так быстро, как тогда. Он чувствовал, словно на него обрушилось целое здание, и паника охватила его, как только он перешагнул порог дома. Со уронил пакет с продуктами на пол, забив на всё, что должно было быть убрано в холодильник. Ему не хватало дыхания, до такой степени, что казалось, будто он не мог больше дышать. Он злился на себя за то, что не мог справиться с эмоциями. Глаза начинали жечь, но он не хотел плакать. Войдя в свою комнату, он чуть не упал, но успел удержаться, выругавшись. Вид беспорядка в комнате заставил его еще больше злиться. Плюшевая свинка полетела в стену, книги разлетелись по полу. Чанбин не испытывал столько эмоций уже несколько месяцев, и ему было трудно держать их в себе. Он пнул стул, на котором лежало куча одежды, и когда тот упал, его взгляд зацепился за свитер, который он сразу же узнал. Это был свитер Чана. Парень взял его в руки и без сил опустился на пол. Он больше не мог сдерживать слезы и не мог остановиться несколько часов, держа в руках свитер Чана и плюшевую свинку. Он совершенно разбит. — Думаю, у тебя клиническая депрессия, Чанбин, — сказала его психиатр, когда их третья встреча подходила к концу. Парень никак на это не ответил, лишь коротко вздохнул. — Каждый пациент по-разному реагирует на диагноз. Если хочешь посмеяться - давай. — продолжила она. Чанбин отрицательно покачал головой. — Я ничего не чувствую по этому поводу… это ведь ничего не изменит, верно? — Я могу назначить тебе лекарства, но на это потребуется время, чтобы найти подходящее. Однако есть другие варианты, и я бы предложила начать с чего-то более простого. — Это тот момент, когда вы посоветуете мне найти хобби? — сухо спросил Со. Его психиатр, мисс Ли, несколько секунд просто смотрела на него. Её взгляд мог бы убивать, если бы она того захотела. Но, насколько он знал, она была там, чтобы помочь. Так что не стала бы. — Да, я собираюсь предложить тебе найти хобби. Ты говорил, что раньше ходил в спортзал, да? — уточнила она, просматривая его карту. — Да, я ходил несколько раз в неделю… Но сейчас это сравнимо с чудом, если я попадаю туда хотя бы дважды в месяц. — Хорошо, что ты полностью не перестал. Это облегчит возвращение. Один раз в неделю вполне достижимо. Главное — не перегружай себя. Как думаешь, сможешь сделать это? — Думаю, да. — А как насчёт музыки? — У меня больше нет вдохновения. Я потерял его много лет назад, — бросил он, явно пытаясь закрыться. — Прекрати это. — Что? — Ты сразу становишься угрюмым, когда я упоминаю музыку. Мне кажется, нам нужно обсудить это подробнее в следующий раз. — Тут не о чем говорить, — парень пожал плечами, его тон стал резче. Ему не нравилось, когда его ловили на чем-то. К тому же, он знал, что врач права. — Я подал заявки в несколько компаний в свои двадцать, но все отклонили их, и мне пришлось прекратить попытки, чтобы начать зарабатывать деньги, вот и всё. — Ты знаешь, что я не об этом. И прекрати относиться ко мне как к врагу. Я здесь, чтобы помочь. — напомнила Мисс Ли, пытаясь поймать его взгляд. Чанбин продолжал избегать его. — Простите… — чувство вины пронзило его. Он несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь подобрать слова. — Я имел ввиду... музыка действительно много значила для меня… Я бы продолжил этим заниматься, если бы деньги не имели значения… — Ты пробовал получить музыкальное образование? — Нет. Я не хотел поступать. — Подумай об этом. Дай себе год или два, чтобы поднакопить денег и восстановиться. Если спустя это время ты всё равно не захочешь учиться, так тому и быть. Жизнь продолжается. А к музыке можешь вернуться через несколько месяцев. Пусть это будет дело Чанбина, а не Чана и Чанбина. — Со посмеялся. Ему было сложно представить процесс создания музыки без Чана. Последний раз, когда он писал музыку, он был с ним. Тогда он и подумать не мог, что это было в последний раз. — Думаю, стоит попробовать. — Этого достаточно для меня. Думаю, это поможет тебе двигаться дальше… Ты готов увидеть его на свадьбе? — Чанбин не раздумывая покачал головой. — Это понятно. Особенно после того, как ты отреагировал в последний раз, когда его увидел. — Она что-то записывала, пока говорила. — Тебе придётся рассказать мне, как прошёл тот день, хорошо? Наше следующее занятие будет сразу после свадьбы. И да, я специально так сделала. Можешь не благодарить. — Мисс Ли перевела взгляд на него. — Шутки шутками, но тебе нужно подготовиться к этому дню морально. Постарайся сделать это правильно. Чанбин кивнул. Он пожалеет, что согласился прийти на свадьбу. Когда же ему станет легче? Чанбин в итоге идёт на свадьбу один, после множества бессонных ночей, проведённых в раздумьях об этом. Он окончательно решил, что делает это ради Хёнджина и Чонина, а не ради кого-то ещё. Какая-то его часть хотела доказать себе, что он сможет увидеть Чана и не сломаться. Прибыв в здание, где проходит свадьба, он замечает, что все действительно постарались с нарядами. Большинство женщин в красивых платьях, ярких и с необычным дизайном. Мужчины, напротив, в основном одеты в смокинги с вышивкой. Со выбрал фиолетовый смокинг с цветочной вышивкой. Он глубоко вздыхает и идёт к толпе, чувствуя, как его тело напрягается с каждым шагом. Когда ему наконец удаётся войти внутрь, он видит молодожёнов, беседующих с членами семьи. Осмотревшись, он замечает Минхо, который разговаривал с Сынмином и Феликсом. Джисона нигде не видно, и Чанбин рад, что не наткнулся на Чана сразу после входа. Зал абсолютно великолепен, видно, что они уделили много внимания деталям. Везде потрясающие цветочные композиции, каждый букет гармонично дополняет другой. Всё вокруг яркое и полное жизни, в отличие от того, что Чанбин чувствовал последние месяцы. Он старается об этом не думать. — Чанбин? Это правда ты? — Голос вырывает его из мыслей. Он оглядывается и сразу узнает говорящего. — Да… Привет, Джи. — Увидев его лицо, он осознаёт, что прошло несколько месяцев с тех пор, как он последний раз говорил с кем-то своего возраста, кроме психотерапевта. — Как ты? Я так рад, что ты пришёл! Хёнджин и Йенни будут очень счастливы, — Чанбину хочется быть честным. Ему хочется сказать, что у него недавно диагностировали депрессию, что всё, чего он хотел эти месяцы, — это исчезнуть. Но сказать «всё в порядке» кажется слишком трудным. — Да, наверное… Поговорю с ними, когда они освободятся. — Хан смотрит на него странно. Взгляд говорит: «Чувак, ты точно в порядке?», но ему явно неудобно переспрашивать. — Сейчас их… окружили. — Понятное дело, — он слышит, как Джисон смеется. — Как у тебя с Минхо? — спрашивает Чанбин. — Всё хорошо. Надеюсь, так и останется. — Думаю так и будет. Он не может пообещать Джисону, что их отношения никогда не изменятся. Он был настолько глуп, полагая, что они с Чаном будут вместе навсегда. К счастью, Хан не упоминает Чана. Со наблюдает, как тот присоединяется к Минхо и остальным. Когда видит, что Чонин и Хёнджин наконец свободны, он подходит к ним. Хван начинает с комплимента по поводу его смокинга, что вызывает легкую улыбку на лице Чанбина. Хёнджин задумывается на несколько секунд, но не озвучивает свои мысли. Чонин действительно рад видеть друга. Когда разговор заканчивается, Со идет к столу в центре зала. Найдя своё имя, он понимает, что его посадили рядом с Джисоном. Он не ищет имя Чана, зная, что, скорее всего, тот сидит неподалеку, и не хочет об этом думать. Парень снова осматривает зал, стоя перед своим стулом. Когда он наконец замечает Чана, тот уже смотрел на него. Может, Чанбин надеялся, что Чана здесь не будет, хотя это нелепо. Чан был другом, о котором можно было только мечтать, он бы никогда не пропустил свадьбу друзей. В глазах Чана, пока тот продолжает смотреть на Чанбина, он не видит ничего. Те глаза, в которых он когда-то находил глубочайшие доказательства любви, теперь пусты. Чан поворачивается, как будто Чанбин ничего никогда для него не значил. Парень также замечает, что на смокинге Чана вышиты пчёлы. Он не знает, смеяться ему или плакать. — Думаю, я больше не люблю тебя. Чанбин почувствовал, как в ушах начало звенеть. Он поднял голову и выключил телефон. — Что? — Я много думал об этом и… не знаю, как сказать это по-другому. — Я… я что-то сделал не так? — Его желудок начал сжиматься, будто его сейчас стошнит. — Нет, ты ничего не сделал, но… кажется, я несколько месяцев заставлял себя оставаться в этих отношениях… Прости, Чанбин. — В горле Со образовался ком, а рот напоминал Сахару. Он не мог поверить в то, что услышал. — Чан, я… — Я собрал пару вещей, поживу у Сынмина и Феликса, пока не найду квартиру. Что, блять, происходит? Когда Чанбин услышал, как закрылась входная дверь, он все ещё смотрел на стену перед собой. Квартира внезапно стала холодной и темной. Чанбин никогда не думал, что Чан изменит своё мнение о нем.