Двойной виски

– Жан, тут такое дело.., – Каталина правда пыталась сдерживать смех, однако похлопывание Лайлы по плечу выдало её с потрохами, – Приедешь забрать Джереми? – Всё настолько плохо? – Ну, он не помнит, почему оказался.., – телефон вдруг перехватывают Коди, – И уже раз десять сказал о том, что у защитника Воронов с третьим номером классный зад. Ты прикинь? Моро тут же кладёт трубку и, застёгивая на пальто последнюю пуговицу, выходит из дома, перед этим проверив карманы на наличие ключей. Всё бы ничего, но уже полгода Жан играет за Троянцев. Всё бы ничего, но комментарий Нокса насчёт его задницы занудным постукиванием раздавался в голове раз за разом, пусть и не произнесённый им самим. Найти машину оказывается несложно – Джереми не изменяет своим принципам и всегда ставит её около цветочного ларька, из которого практически каждый день тягает веники ему в подарок. Они не встречаются, нет, просто блондин взял за идиотскую традицию по вечерам рассматривать недовольное лицо Жана, который подарку никогда рад не был. (Успешно делал вид, что не рад, засушивая по одному цветку из каждого букета в толстенной энциклопедии). Бар не находился далеко, потому и добираться к нему не пришлось дольше десяти минут. Стоит ли благодарить ребят за то, что они не пустили Нокса домой в подобном состоянии? – О, а вот и наш принц! Первой поприветствовать Жана вызвалась Лайла, ограничившись лишь похлопыванием по плечу. С остальными же француз обменялся коротким рукопожатием, позволяя захмелевшей Каталине его приобнять. – И где он? – Вышел на улицу, – Лукас указал пальцем в сторону ходящей туда сюда из-за ветра двери, – Вы разминулись, так что советую поспешить. Он ещё более прилипчивый, чем обычно. Следующая после сказанного ухмылка не сулила ничего хорошего, однако намёк в глазах напротив Моро смог разглядеть за секунды две. Лукас знает больше, чем ему хотелось бы доверить, однако повернуть время вспять или вырвать у него осведомлённость не представлялось возможным. – Я понял. Спасибо. Жан слышал, что кто-то до сих пор удивлялся его немногословности, однако на это ему было уже абсолютно всё равно, если честно. Взгляд цепляется за блондинистую макушку и беспокойство на какие-то пару секунд стихает. – Жаан! Нокс спотыкается, пытаясь удерживать руки в карманах, да светит своей улыбкой на несколько километров вперёд. С расстегнутыми пуговицами рубашки и безобразно красивый. – От тебя несёт алкоголем, – в недовольстве проговаривает Моро, тут же принимаясь скрывать чужую грудную клетку то ли от холода, то ли от посторонних глаз, – Сколько ты выпил? – Пять повторов двойного виски и, – Джереми вдруг берет лицо напротив в ладони, прищуриваясь и тут же отпуская, – Какой-то кисленький коктейль. Не помню, как называется. Мне его Лайла намешала. Жан бы шлёпнул по рукам, будь это Коди или Лукас. Он бы выругался на нескольких языках, напоминая о каждом из присутствующих недостатков. Но то был Джереми. И почему-то это касание заставило француза желать притянуть того ближе. Взгляд задержался на чужих губах, сполз вниз и по обыкновению остановился на бёдрах, что не укрылось от до безобразия медленно трезвеющего Нокса. – Ты хочешь меня поцеловать? – Хочу. – Так почему ты этого не делаешь? – Ты пьян, – отросшие ногти с чудовищной точностью попадают в новые раны, – Я не хочу делать что-то, что ты потом можешь забыть. Недовольный Джереми выглядел мило, но комментировать вслух чужое поведение француз не мог. Или, всё же, мог? – Tu as l'air bien. – Чего-чего? Нокс сощурился, подходя ещё ближе и всем своим видом показывая желание узнать перевод. Ждет минуту, другую, затем волосы себе взъерошивает и вздыхает. Не скажет, значит. – Je dis que tu es mignon. Et j'aimerais vraiment t'embrasser, – Жан делает паузу, прокашливаясь, а затем ухватывает свою проблему за плечи, – Идём, становится холодно. Джереми первые секунды пытается сопротивляться, лениво требуя повторить две последние фразы на понятном ему языке, однако сдаётся, стоит лишь дыханию Моро оказаться прямиком у его уха. Он едва ощутимо вздрагивает, заставляя себя замолчать и прикусить губу. Сопровождающая алкогольное опьянение слабость будто бы сталкивала капитана в бездну, а бредовая голова раз за разом воспроизводила чужой французский говор в мыслях как мантру. Красиво. Непонятно, но очень красиво. – Сам усядешься? Или тебе помочь? – Ещё чего! Желая показать что-то вроде обиды, Нокс со всем присущим ему упорством пытается схватиться за ручку автомобильной двери, достигая своей цели лишь с третьей попытки. Следом хлопает ею же, практически ударяясь о сидение. Ремни застегнуть не порывается, ведь знает, что в попытках показаться самостоятельным рассмешит Жана ещё больше. Остаётся лишь ждать. Умирать от нелепости всей ситуации, но ждать, когда чужие руки наконец коснутся его плеч снова. И они касаются, да вот только думать о ремнях Джереми прекращает в первые же секунды нахождения Моро в машине. За несколько простых движений ремни оказывается застёгнуты, однако блондин не намерен отпускать парня сразу же, притягивая того за ворот пальто ближе к себе. – А если я не забуду? Ты меня поцелуешь? – Как ты можешь гарантировать то, в чём сам не уверен? – Я практически трезв. – Ты смотришь сквозь меня, Джереми. И это стало спусковым крючком. Не сосчитать, сколько раз Нокс позорно ублажал себя, вспоминая произнесённое на французский манер своё же имя. Представлял и то, как Моро может не менее сексуально его простанывать. Мечтал, чтобы оно мелькало между чужими всхлипами удовольствия, да тут же ударял себя по лицу, обрывая любые мысли подобного формата. Просто невозможно. Невозможно сильно хочется впечатать в чужие губы каждую букву своего имени, однако сейчас Нокс позволяет себе лишь поцелуй. Короткий, но чувственный. Холодный от долгого пребывания на улице, но в то же время горячий. Моро пользуется мгновением и укладывает ладонь на чужое бедро, оглаживая и тут же её убирая. Заходить дальше, а уж тем более на парковке, ему не хотелось от слова совсем. – Я спрошу у тебя об этом утром. Всё, на что хватает сил, потому что в ином случае Жан бы не смог выдавить из себя и слова, поглощённый произошедшим с головой. Едут они, что странно, в тишине. Джереми пялится в окно, словно оценивая каждый увиденный дом, в то время как Моро будто бы впечатать свои руки в руль пытается. В мыслях бардак, в горле пересохло, а губы до сих пор огнём горят. Слов не следует и по достижению пункта назначения. Первым делом Жан покидает салон автомобиля сам, дабы после с легкостью вытащить с пассажирского сидения едва ли не разрывающегося от недовольства капитана. Он ведь забрал поцелуй, так что ему ещё нужно? Ответ на свой вопрос француз узнает после хлопка двери. Нокс с удивительной для его состояния настойчивостью прижимает Жана к стене, выжидающе начиная смотреть тому прямо в глаза. – И? – Что «и», – Нокс сбрасывает с себя куртку, отпихивая ту небрежно в сторону, – Я практически трезв. А ещё мне чертовски хочется.. Быть смелым, конечно, круто, однако притворство пройдет ровно до того момента, как объект твоих стараний не начнёт выбрасывать вещи и похуже. Рука Моро скользит по чужой шее, огибает аккуратным касанием подбородок и линию скул, в итоге останавливаясь на затылке и слегка впутывая пальцы в выкрашенные волосы. – Я тебя слушаю. Сохранять самообладание оказывается сложнее, чем выдержать шестичасовую тренировку. И Жан в этом более чем уверен, слыша биение своего сердца едва ли не отовсюду. Джереми стоит прямо перед ним, мельком бросает какую-то фразу и тут же сокращает расстояние между ними, впиваясь далеко не нежным поцелуем в приоткрытые прямо для него губы. Становятся смелее руки, становится смелее и сам блондин, упираясь коленом между ног француза, что заставляет Моро невольно всхлипнуть прямо в поцелуй. Жарко. Чудовищно жарко и душно, однако для недовольства сейчас явно не время. Нокс и без этого замечает, что ставшая неприятной текстура ткани чужого пальто мешает как следует заключить Жана в свои объятия. Джереми молча отстраняется, успев перед этим оставить смазанный поцелуй в уголке губ. – И на кой чёрт ты так разоделся, а? Следом за курткой летит и пальто, а капитан Троянцев нежным касанием сплетает свои пальцы с аккуратными пальцами Моро, утягивая того в сторону спальни. Всё-таки коридор – не самое лучшее место для осуществления своих давних фантазий. Неудобно. Усаживается на кровать, тянет удивительно молчаливого для подобного момента партнёра на себя и тут же берётся изучать с помощью осторожных касаний, граничащих с желанием присвоить себе то, что ему не принадлежит. – Холодно, – успевает выдать Жан, перед тем как спотыкается о явственное ощущение чужого возбуждения около своей задницы, – Ты настойчивый. – И тебе это нравится. Да, чёрт возьми, нравится. Обычно походящий на живое солнце Нокс, сейчас вёл себя подобно герою третьесортного порно, однако в нынешней ситуации это не доставляло чувство омерзения, а наоборот – заводило ещё больше. Моро на пробу ёрзает, наблюдая за чужой реакцией. – Мы не пойдём дальше, – констатирует факт Джереми, проводя носом вдоль изгиба шеи юноши, – Я доставлю тебе удовольствие и так. На секунду Жан сомневается, что простое трение сможет его удовлетворить, но когда Нокс совершает первую фрикцию, из закушенных губ вырывается тихий стон. О боги. Новое ощущение заставляет спрятаться в чужое плечо и вжаться пальцами в сильные руки капитана. И откуда в нём появилось столько силы, если буквально тридцать минут назад он не мог держаться на ногах? Об этом Моро спросит попозже, не сейчас, когда единственной чёткой мыслью в голове является желание быть к Джереми как можно ближе. И он сам это желание чувствует каждой клеточкой своего тела, перемещая одну из рук на ягодицы, в то время как другая продолжает оглаживать каждый изгиб, каждый скрытый под одеждой участок кожи. Раздражает, но сохраняющий рассудок Джереми понимает, что довольствоваться сейчас остаётся лишь этим. С нажимом проходится по упругой заднице и надавливает ещё сильнее, в тот же момент позволяя себе в очередной раз толкнуться бёдрами вперёд. Сквозь джинсовую ткань очертания ягодиц Моро ощутить сложнее, однако усилия, которые француз прилагает к своей прихоти вжаться в тело Нокса, позволяют в полной мере восполнить пропасть от недовольства. Ответные движения не заставляет себя долго ждать. Вскоре Жан по чужому примеру подаётся бёдрами вперед, притираясь, а затем с тем же судорожным дыханием отстраняется, чтобы разглядеть гамму эмоций на красивом лице. Джереми безумно идёт румянец, а особенно появившийся по вине самого Моро. Нокс позволяет себе пройтись кончиками пальцев по позвоночнику, заставляя имеющего и без того идеальную осанку француза выпрямиться стрункой. После появившейся ухмылки блондин укладывает обе руки на тонкую талию и без промедлений ускоряет движения своих бёдер, раз за разом делая фрикции всё более настойчивыми. Ему не нравится, что партнёр прячет стоны в его шее, но и отказаться от горячего дыхание на покусанной коже не может. Возбуждает слишком уж сильно. В то же время Моро, уже давно откинувший в сторону надежды на сохранение своего статного вида, продолжает ответно подмахивать бёдрами и едва ли не откусывать от чужой шеи кусочек при каждом более ощутимом движении. Хочется залезть Джереми под кожу, стать с ним одним целым и вверить ему себя в руки целиком и полностью. Займётся этим позже, а сейчас повинуется своему же требованию касаться, пряча одну из рук под тканью чужой рубашки. Нокс сложён великолепно, правда вместо комплимента Моро с силой сжимает грудную мышцу, вместе с этим мешая блондину руководить процессом снизу. Хочется, чтобы Джереми ощутил, что он не один страдает от тесноты своих джинсов. И, судя по всему, этот факт заставляет его отрезветь окончательно, потому что он следом отстраняет одну из ладоней от талии, кончиками пальцев пробираясь под узкий гольф француза. Мягкими поглаживаниями поднимается к грудной клетке, нарочно огибая сосок, чтобы в следующую секунду с силой тот сжать. – Джереми.., – давит на больное, думает Нокс, потому что это блядское мурчание не оставляет никаких шансов сдерживаться и дальше. Кончает с закушенной губой, с силой сжимая чужую талию и чувствуя, что наслаждение настигает партнёра практически сразу же после него. Тишина, которую разбавляют попытки восстановить дыхание, становится любимой песней блондина.