Я очень этого хочу

Дела винокурни. Смена за стойкой. Защита Мондштанта. Сон. Дела винокурни... так по кругу. Ветер ласково теребит волосы. Дилюк сидит у статуи архонтов в Нагорье Ревущих ветров. Здесь открывается красивейший вид на винокурню. А еще это место любил Кэйа. Умиротворенная атмосфера... Наверное, так расслабленно он не чувствовал себя уже давно. Но мысли не давали отдаться блаженству. Можно наконец просто осмотреться вокруг. Столько всего делать для города, чтобы в итоге забыть каково это - чувствовать. Город свободы... А что есть свобода? Наверное, Рагнвиндр сам лишил себя её, погрязнув в ответственности и сожалениях. Последние дни проходили на автоматизме. Дилюк как никто другой знал как наслаждаться своим делом, но сейчас... Он слишком не хотел возвращаться к неприятным мыслям. Загрузил себя работой, лишь бы не думать. И вот к чему это привело. Все стало одной неприятной мыслью. Он дал мыслям волю. Сбежать не получится. Надо принять, чтобы можно было жить дальше. От чего же ты бежишь? От мысли, что отец был бы не доволен? От чувства вины? От одиночества? Не мог подумать прежде чем делать? Развалился бы, выслушав самого дорого человека, не принимая поспешных выводов? Ты сам лишил себя... Капитан... Вечно обворожителен. Невероятно привлекателен. Всегда на нём это ледяная улыбка. Или нет? Когда он говорил о продаже поместья отца... Нет. Больно вспоминать. Вечно окружённый людьми. Как не взглянешь на него, он вечно с кем-то мило беседует. Город стал для него родным. Вокруг него столько людей. Сослуживцы, Розария, Альбедо, Кли, Джинн. Дилюк вот с подругой детства почти не общается. Хотя... Стоит это исправить. Нужен ли он теперь Кэйе? Он прекрасно живёт и без него. Зачем Кэйе тот, кто от него отказался? Он ведь открылся ему... Хотя момент выбрал ужасный. Но разве это оправдание? Не стоит пытаться вернуть их дружбу. Мысли перетекают в другое русло. Что есть он сам? Защитник Мондшанта? Без него город не рухнет. Как бы много Дилюк не говорил о некомпетентности рыцарей, отрицать важность Ордо Фавониус он не может. Владелец винокурни? Тот на ком держится экономика страны? Его не было в ней 3 года. Все продолжили жить дальше. Его место есть кому занять. Он один. Дилюк постоянно говорил, что прошлое нужно оставить в прошлом и не возвращаться к нему. Так неприятно осознавать, что он не прошлое отпустил, а отрёкся от Кэйи. Можно же создавать будущее,а не возвращаться к прошлому? Так зачем были все эти слова? Солнце садилось. Природа окрасилась в красные, оранжевые, жёлтые цвета. На смену тяжёлым мыслям пришла пустота. *** Небо уже почти лишилось ярких красок. Лишь небольшая розовая полоса все еще держалась, когда Дилюк вернулся домой. -Мастер, - Аделинда, поклонилась, когда тот ступил на порог,- По пути обратно в Мондштандт сэр Кэйа заглянул на винокурню, - она внимательно наблюдала за лицом Рагнвиндра, при упоминании его названного брата. Их ссора причиняла ей ужасную боль. Они оба дороги ей,- Он просил передать, что считает ваш замысел неоправданным, но если вы непреклонны в своём решении, он пойдет с вами. *** Темнота и сырость. Первые впечатления от этого места. Все тело ужасно ломит. Рана на боку не кровоточит, что уже несказанно радует. Состояние стабильно и Дилюк уверен, что не умрет от травм. Ладно он сам, в голове один вопрос: "Что с Кэйей?" Отсюда не видно. Они сидят в каком-то отвратительном подземелье в разных клетках. Дилюк как-то видел, что в похожей держали хиличурла в лагере Фатуи. Ужасные ассоциации. Посадили бы хоть в одну. Тогда можно было бы лучше оценить состояние капитана. Альберих полулежит, облокотившись на прутья. По нему видно, что явно приложился хорошо: поза напряженная, все движения выполняет с трудом, от малейшего действия морщится. Это его вина. Кэйа столько доводов привёл, что сейчас суваться туда опрометчиво. Но кто бы его слушал. Уперся, как баран, что должен защитить Мондштандт любой ценой. Так вот она - цена. Они в плену у Ордена Бездны. Подумаешь, нет никакой информации о месте и силы не равны. Надо было отдохнуть, раз понял, что все дела идут плохо, а не пытаться переключиться. Как он вообще выжил в Снежной? -Мастер Дилюк, - сбоку раздался писклявый голос Мага Бездны, -помнится мы приглашали вас уже на встречу с нами, но вы не оказали нам радушного приема. Дилюк напрягся, почему-то от слов мага по телу пришлось тревожной волной. -И вот вы здесь, сами пришли к нам, -он улыбнулся и посмотрел на Альбериха, - да еще и не один, -его голос наполнился презрением, -Народ Каэнри'ах жаждет его возрождения, а принц и Сумеречный меч, не просто находятся не пойми где, да ещё и сражаются против своей Родины. Кэйа направил на него нечитаемый взгляд, но ни слова не сказал. У мага же была цель поинтересней. -Говорят, что мастер Рагнвиндр знатно подпортил дела Ордена, - ласковый, заискивпющий голос струился по комнате, -Сказки. Вы убеждаете себя, что даете отпор, что чего-то стоите... От него разило самодавольством. Он опустился на уровень парня и заглянул ему в глаза. -Да, Дилюк? Каждый день убеждаешь себя, что приносишь пользу. А что ты сделал? Орден огромен, уничтожение пары центров ничего не дадут. Это бессмысленно, все востановится вновь. Тяжело было слышать то, на счёт чего и сам задумывался. Парень отвёл взгляд, но его голову быстро повернули в прежнее положение. -Смотри на собеседника, когда с тобой разговаривают, -жестко проговорил маг, он сжал волосы удерживая парня в одном положнии, все в нём говорило в чьих руках сейчас находится власть. Кэйа наблюдал за происходящим. Все таки они сейчас в ужасном положении. Ни он, ни Дилюк не в состоянии сражаться. Неверное слово могло стоить жизни. Нужно оценить границы дозволенного. Дилюк сильный. Должен справиться. -А твое путешествие в Снежную? Ведешь себя будто познал этот мир, а на самом деле что? - он приблизился к лицу пленника и с уверенной ухмылкой прошептал, - А я тебе скажу. Ты просто убивал, погрязнув в своей ненависти. Ты даже не смог отомстить за отца, - взгляд мага стал твёрдым и холодным, -Виновные в его смерти живы, а если кто и наказан, то не тобой. Больно. Очень больно это слышать. Он столько лет бежал от таких мыслей. Нагружал себя работой. Старался сделать как можно больше полезного, чтобы закрыть пустоту внутри. Появилась злость, что его заставляют окунуться в эти мысли, он не хочет это слышать. Дилюк дёрнул голову, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Но ему не позволили. Волосы сильнее сжали. Мгновенье, и его уже бьют о железную решетку. -Ты либо не понял? -от мага разило угрозой, дыхание перехватывать от взгляда направленного на него, -Ты ничего здесь не решаешь. Даже если не веришь, что убьют, думаешь, что если бы не нужен был живым, это бы уже сделали, не забывай, что с человеком можно сделать такое, что он будет молить о смерти. Хочешь увидеть как он корчится в агонии? Маг перевёл взгляд на Альбериха. Стоящий у стены шаманчурл заметил жест и обвил шипастыми лианами тело Кэйи. Иглы впились в кожу, по рукам потекли стройки крови. Капитан дернулся, пытаясь уйти от касаний, хотелось хоть как-то уменьшить боль, казалось, что под другим углом станет менее больно, а может он всего лишь убеждал себя в этом, чтобы не чувствовать себя столь обреченным. Капитан стиснул зубы и зажмурил глаза. Он не закричит, не даст им того, что они хотят, они не должны видеть его слабость Маг подлетел ещё ближе и прошептал Дилюку на ухо: -Опять ему больно из-за тебя. Страх и отчаяние сковали тело. Парень сидел и немигающим взглядом смотрел на названого брата, что изгибался на полу. Это он. Он виноват. Из-за него все происходит. Из-за него Кэйе плохо. Снова. -Ты здесь не указ, ты понял, Дилюк? -существо Бездны любовно провело по чужой щеке, -Посмотри как ему больно, хотя... Какое тебе до этого дело? Ты же сам пытался убить его. Как я мог решить, что вы оказались вместе не случайно, - он стал играться с алой прядью волос, накручивая её на палец, -Все же видят, что капитан кавалерии лишь раздражает винного магната, иначе, почему тот только и делает, что огрызается ему или игнорирует? -Пожалуйста, -еле прошептал парень. Голос дрожал, все тело было ужасно напряжено, -Я понял... Не надо... Прошу... Рагнвиндр умоляюще смотрел на своего мучителя. Он не в состоянии что-либо сделать. Ему остаётся лишь играть по заданным правилам... Это.. так больно! Он прав. Сколько боли Кэйа получил из-за него и продолжает получать. Дилюк столько всего натворил и не единой ошибки не исправил! Чувство вины захватывает с новой силой. Не получается думать ни о чем другом. -Умница, -пушистое создание наконец убрали руку от лица пленника, -наконец сообразил. Лианы сначало ослабили свою хватку, а после и вовсе отпустили. Капитан повалился на пол. Весь в красных отметинах от шипов, разцарапанный, в синяках от прошедшей битвы, пытающийся отдышаться. -Нас с тобой ждет долгий и интересный разговор, - промурлыкал маг. *** -Кому ты нужен, Дилюк? -создание Бездны с непониманием смотрело на него. Оно сохранял дистанцию, будто и касаться того не хотелось, - Столько лет ты скитался, отгородиться ото всех знакомых. Весь такой неприступный... А на самом деле ты не хочешь, чтобы кто-то видел пустоту в тебе. Может раньше кто-то и пытался подступиться к своему старому другу, что ушёл ничего не сказав, но, будь уверен, никто не станет так долго бегать за человеком, что всячески демонстрирует безразличие. Ты никому не нужен. Ты сам лишил себя всего. Жалкое отродье. Слова бьют по живому. Исчадие Бездны нашло способ задеть его за живое. Разве все в нём так очевидно? Почему все так происходит? Что-то в Рагнвиндре сломалось. Будто и нет уже того стойкого господина. Он смотрит пустым взглядом перед собой. Держаться очень тяжело, да и какой в этом смысл? Череду мыслей нарушил голос капитана, что звал его. Кэйа бросился к краю клетки, пытаюсь быть ближе. -Дилюк, это не правда! Я так не считаю. -никакой реакции, - Ты замечательный! Ты так много значишь для меня. Я так люблю тебя. Кэйа больше не может мириться с ситуацией. Злость охватывает его. Никто не может так издеваться над Дилюком. Его самого близкого человека ломают у него на глазах. Он должен вмешаться. Должен спасти, хоть в этот раз. Даже, если за это придется поплатиться. Но докричаться до Рагнвиндра не кажется возможным. Он меняет тактику. -Родной, послушай, -проговаривает судорожно, ему нужно получить хотя бы малейшую реакцию, -Солнце, он не прав, -в голосе нежность и отчаяние. Тело пронимает болью. Кэйа и забыл о том, что с таким травмами резкие движения совершать нельзя. Но с этим он разберется позже. Во взгляде Дилюка мелькает осмысленнойть. У Кэйи получилось. Он хватается за эту возможность достучаться до того. -Не верь ему, Люк. Ты столько держишь на своих плечах! Весь Мондштандт на тебе держится. Несмотря на хмурость ты всё ещё нужен людям. А Дилюк все не может поверить. Как иронично, он снова не верит словам Кэйи. Одна фраза крутится ярче всего. Любит? Разве можно любить того, кто так поступил с тобой? Того кто столко времени причинял так много боли? Разве капитан не начал новую жизнь? Разве не вычеркнул его? Дилюк поднимает на него затравленный взгляд. И Кэйа продолжает. Продолжает говорить о том, как Дилюк важен. Сколько он делает для Монда. Что никто не может все сделать самостоятельно. Какая ответственность на нём лежит. Какой вклад он вносит. -А как много ты делаешь для Мондштандта? На ком вся экономика держится? -он говорил быстро, иногда запинаясь. -Мы ценим твой вклад и тебя самого: я, Джинн, Лиза. А Беннет и Рейзор, ты тренировал их недавно, они все уши мне прожужжали какой ты крутой. Альберих продолжает. Говорит, что люди не отреклись от Дилюка. Что Джинн считает его своим другом. Что Путешественник доверяет ему многое. Что.. Кэйа не может продолжить. Он застывает в шоке. Дилюк плачет. Слезы теперь прокатились по щекам. Кэйа резко меняется в лице.  Появляются недоумение и растерянность. Рагнвиндр видит перемену в лице брата и его срывает. Он начинает рыдать и еле хватать ртом воздух. Кэйа быстро понимает, что он должен помочь, Дилюку плохо, он не может в оцепенении смотреть на него. Непривычно видеть столько эмоций на родном лице. Он давно не снимал перед ним маску безразличия. Прокрадывается эгоистичная радость. Наконец Дилюк не прячется от него. Он быстро гонит эти мысли. Капитан пытается переключить внимание на себя. Говорит мягким ласковым голосом. Говорит ему дышать в такт. Дилюк слушает. Дилюк доверяет ему. Кэйа поможет. Кто как не он? Рагнвиндр постепенно успокаивается. Исчезает ворох ощущений, состоящих только из боли, тоски и разочарования. Мир проясняется. Больно чуть меньше, он понимает где находится. Поднимает взгляд прямо в глаз-звездочку и еле слышно произносит: "А ты? " -Я? О чем ты, Люк? - заполошно произносит капитан, ещё больше вжимаясь в прутья, будто это поможет им стать ближе. -А ты не отрёкся? А тебе я дорог? -его опять трясет, новая волна истерики подступает. -Даже сейчас ты мне не веришь. -хотелось горько усмехнуться, но не получилось. Кэйа сам удивился тому, с какой нежностью он произнёс эти слова. -Я... Он не успел договорить, как получил разряд от мага Бездны. Кэйу откинуло назад, и он больно ударился головой о заднюю сторону клетки. Он даже успел удивиться тому, что их не прервали раньше. Но Дилюк ждет. Ждет его ответа. "Люб... "-только произносит капитан, как получает второй разряд. Все тело сковывает болью. -Не трогайте его! -ярость наконец помогла Дилюку взять себя в руки. Кэйа. Ему нужно его защитить. Ну вот, опять. Кэйа не может сказать эти слова самому дорогому человеку. Не мог в детстве, потому что боялся того, что не достоин, или не нужен, или счастье ненадолго и потом будет только больней от этих слов. Он сам не знает в чем именно дело. В юношестве он действиями отдавался полностью и безвозвратно, но сказать... А если его поймут неправильно? А что значит неправильно? Страшно однозначно признать, что слаб перед кем-то. После возвращения Дилюка Кэйа только и делал, что натыкался на безразличие. Было больно, непонятно как вести себя дальше с человеком, который до этого всегда был рядом, но отношения с которым ты лично испортил. Кэйа не выдерживал этого взгляда, направленного на него. Капитан решил делать вид, что они просто знакомые. Что сейчас мешает ему? Да ничего. Дилюку нужно это услышать. Хоть сейчас можно не облажаться. -Люблю тебя! -истошно орет капитан, изгибаясь на полу, от того, что получает новые электро-разряды. Маг Бездны крутится рядом явно выкрикивая ругательства на своём языке. -Идиот! Не надо ради меня причинять себе боль! В ответ он получает только мягкую улыбку. Кэйа. Его Кэйа бился в конвульсиях на полу. И все из-за него. Он не смог ничем помочь. Здесь они тоже оказались из-за него. Столько эмоций смешалось. Кажется он прочувствовать весь спектр за несколько минут. Комната поплыла, и в глазах потемнело. ... Утреннее солнце светило в окно. Он очнулся в Соборе. Не спутать эти стены. Они с Кэйей часто здесь бывали в юношестве. Кэйа. Где он? Что с ним? Дилюк было вскочил на ноги, но Барбара придержала его. Нужно сначало помочь себе. *** Пока шёл до палаты капитана, он несколько раз усомнился в своём решении. А захочет ли он видеть его? Но что тогда было в подземелье? Он так надрывался помочь. Неуверенность не уходила. Но дойти до капитана было чем-то необходимым. -Можно? -осторожно стучит он в нужную дверь. Входит не дожидаясь ответа. В палате Розария. Он явно прервал их непринужденную беседу. Дилюк в нерешительности застывает в дверях. Он чувствует себя лишним. Он прервал что-то более важное. Рагнвиндр хотел уже извиниться и вылететь из комнаты, как сестра Розария встала. Она прошла мимо него на выход. Попутно задержалась возле него, положив руку на плечо. Что-то душевное было в этом жесте, несущее очень много чувств, но трудно дать им названия. И вот они остались вдвоём. Капитан полулежал на кровати. Весь в бинтах. Чувствовалось, что он отделался не так легко, как Дилюк. Все слова вмиг вылетели из головы. Надо собраться. Кэйа столько для него сделал. Разве он заслуживает того, чтоб ему даже слова не сказали? Рагнвиндр опустился на колени перед кроватью и, упустив голову, прошептал: -Спасибо. -Люк, все хорошо, -опять эта мягкая улыбка. Чем её мог заслужить такой как Дилюк? Кэйа потянулся рукой к его макушке. Это далось ему с большим трудом. Вот и последствия его признания. Почему за правду Кэйа так дорого платит? Дилюк перехватил его руку и поцеловал. -Спасибо, что помог мне. Спасибо, что успокоил. Спасибо, что пошел со мной, зная, что шансов на удачный исход почти нет. А я... Я... -слезы снова застыли в глазах. -Тише, Огонек, тише, у тебя нервный срыв. -Кэйа перемещает ладонь от губ, на щеку Рагнвиндра. В его движениях столько нежности, что перекрывает дыхание. - Никто не осудит тебя за слабость. Тебе просто нужно отдохнуть. Вот опять. У Дилюка ещё мысль не сформировалась, а Кэйа уже знает как помочь. Снова заботится о нём. -Спасибо за то, что был со мной все это время. Спасибо, что заботился обо мне. Спасибо, что у меня есть такой младший брат. Я не заслуживаю тебя, - мысли сразу превращались в слова. Все, о чем от так много думал теперь можно сказать. Поглаживания Кэйи успокаивают. Он может говорить дальше. -Люк, это не так, -лицо капитана искривилось, будто слова причиняют ему неимоверную боль. -Послушай, -Дилюк поймал его взгляд, но почти сразу же снова опустил глаза. Смотреть на капитана было ужасно больно. Слишком стыдно. -Я не должен был игнорировать твое существование столько лет. Я думал, что у тебя уже другая жизнь, в которой нет места для меня. Было очень больно. Я не хотел чувствовать это, поэтому всячески отгораживался от тебя. Я не имел права отнимать у тебя дом. Ты часть семьи. Ты так и не забрал наследство, часть винокурни по праву твоя. - мысли путались, все за что он корил себя уже столько времени, столько всего нужно сказать Кэйа, -Я... Я... Должен был... тебя выслушать... но в тот день... -Дилюк чуть ли не задыхался, пока говорил. -Я жалею о том, что сказал именно тогда. -слова ужасно тяжело дались Альбериху. -Я не осмелился раньше. -он отвёл взгляд в сторону, чувство вины разъедало. Опять. Опять он причиняет боль самому дорогому человеку. Но у него наконец-то есть возможность извиниться, - Мне было так больно от смерти отца, что я не вынес всего. Прости. Кэйа уставился в потолок. -Кай, -от детского прозвища пробрало до костей. -Давай мириться? Как давно он не видел этой улыбки! Искренней и чистой! Он и не заметил как слезы полились по щекам. Кэйа протянул Дилюка к себе в объятья. -Пожалуйста, я очень этого хочу, -произнёс он еле сдерживая себя от того, чтоб разрыдаться.