За благородных рыцарей.
13 октября 2024 г., 11:46
— Нет… Нет, это должна быть ошибка! Я не верю в это…
Покрытый кровью, балансируя на грани сознания, он расслышал наконец тихий шёпот, исходивший, казалось, от самой ткани бытия:
— Ты зря ступил на этот Путь. Идрила мертва, а значит, и Красоты вашей не существует. Не будет более разговоров о чести, достоинстве и бесчестье. Это конец.
Безумные, лишенные милосердия слова по сей день отдавалось острым, словно шипы розы, эхом прямо в сердце рыцаря. Последние два месяца проходили словно в тумане, с переполняющими мыслями, смятением, вопросами о том, что он такое, без стремления к Красоте, и самой прекрасной Богини?
Стабильная, если её можно назвать таковой, работа и прежний рыцарский кодекс — единственное, что оставалось у него. Но даже нахождение в этом баре ощущалось ужасно неправильным: как тот, кто с таким пламенным стремлением утверждать красоту этого мира сейчас был вынужден подавать спиртное этим существам, лишенным чувства прекрасного?
Пенакония — планета празднеств, снов, и радости. Многие находили здесь утешение от будних проблем, топя их в невероятном количестве алкоголя, «Усладе», или же прячась от жестокой реальности в безмятежных снах. Но Аргенти, желая оставить хоть часть своей чести, воздерживался от любых способов избегания или заглушения боли. Воздерживался от людских искушений, предпочитая выливать мысли в поэтичные стихи, воплощая эмоции в приготовлении газированных и алкогольных напитков, и заглушая мысли разговорами других людей в этом грязном заведении.
Но, стоило признать, он был благодарен мистеру Галлахеру за предоставленную должность на работе. Будто этот необычный член Клана Гончих без излишних слов понял, что рыцарь в состоянии отчаяния, и это меньшее что он мог сделать.
«Приготовление напитков — это искусство, связанное с чувствами. При создании газировки опирайся на свои эмоции. Если грустно, сделай её покрепче, а если ты в приподнятом состоянии духа, то пусть будет послаще… Это не просто приготовление напитков. Это управление жизнью» — его наставление на первом рабочем дне, что имело большое влияние на отношение аловолосого к этому месту, и качеству его работы. Сам Галлахер признавал, что напитки выходят чудесными, точно передающими чувства, а посетители всегда оставались довольны.
Таким, пусть не самым лучшим, образом, прошло два месяца. Последние несколько дней в заведение зачастил приходить один гость — броская ковбойская шляпа, старо-западный акцент, и до жути противный запах никотина. Каждый раз, заходя в бар, Аргенти видел его с сигаретой в рту. Заказы от него были на не очень дорогую сумму, казалось, что ему нужен был алкоголь лишь чтобы утопить какое-то сожаление. В прочем, рыцаря бармена это не касалось, он никогда не спрашивал и не интересовался судьбами всех этих людей, не находя их присутствие здесь вообще хоть каплю благородным, и стоящем хоть чего-то. В прочем, как и своё собственное пребывание здесь.
Сегодняшний день отличился от остальных. Аргенти был более подавлен чем обычно, известие о том что Рыцари Красоты окончательно распались, и не оставалось хоть кого-то, кто мог бы следовать Красоте, разбило что-то внутри него. Все стремления, всё, чему он учился на протяжении жизни теперь не имело никакой ценности и смысла. Но работу никто не отменял, он сам вызвался на эту смену, не желая оставаться на едине с этим известием в тихой, безмолвной квартире. Боялся, что в этот день невольно может направить своё копьё, побывавшее в бессчётных сражениях, повидавшее множество подвигов рыцаря, на себя.
Уже знакомая шляпа мелькнула в проходе, и узнаваемый запах табака заполонил воздух. Бармену казалось, такими темпами он уже стал пассивным курильщиком. Мерзость.
Мужчина подсел к барной стойке, и заказал «как обычно», что подразумевало собой пинту эля. Не успел рыцарь бармен далеко уйти, как до его ушей донёсся чужой голос, с легкой хрипцой: «Ты выглядишь каким-то печальным. Серьезно, такой угрюмый настрой не идёт такому красивому лицу. Не хочешь покурить со мной? Поверь, это заставит тебя почувствовать себя лучше!»
Что-то внутри Аргенти колыхнулось от чувства отвращения. Было что-то гадкое в том, что клиенты зачастую предлагали вместе с ними выпить, выкурить ту или иную сигарету, а некоторым даже хватало нахальства предлагать провести ночь, но обычно это происходило лишь в нетрезвом состоянии людей, и, возможно, из-за чувства одиночества. Но этот ковбой был трезв, да и не ясно, как он разоблачил настроение бармена, ведь на его лице весь день сохранялась дружелюбная улыбка, дабы не рушить атмосферу этого места. «Прошу прощения, сэр, я воздерживаюсь от употребления табака», — мужчина сохранял дружелюбный тон, параллельно наливая в бокал спиртной напиток, придерживаясь правильности подачи. Напиток получился крепче чем следует, под стать его душевного состояния.
Обладатель ковбойской шляпы усмехнулся, но давить не стал. Поблагодарил за напиток, когда бармен поставил его заказ, заплатил, даже чаевые оставил, и предпочёл остаться сидеть там же, поглядывая на Аргенти. Алые, роскошные волосы были собраны в низкий хвост, а передняя их часть, с белой прядью, спадала на лоб мужчины. Чёрная рубашка, фартук, и улыбка — всё как подобает бармену. Но он видел многих людей, и точно мог сказать, что она была фальшем, скрывающей истинные, уж точно не радостные, чувства.
Посетителей было мало за счёт того, что сейчас был день. Во время вечерних наплывов клиентов — Галлахер приходил чтобы заменить Аргенти, так как тот пока не справлялся с таким большим количеством людей. По общей мере, сейчас было тихо, бармен мог спокойно навести порядок за барной стойкой, пересчитать запасы, если что заказать новые. Серо-зелёные глаза пробегались по рядам с ингредиентами, пересматривая оставшееся количество спиртного.
— Как такой очаровашка как ты, оказался в таком месте? И что тебя так огорчило, а… — мужчина пригляделся к бейджику на фартуке бармена, чтобы прочитать имя. —…Аргенти?
Внезапный вопрос застал врасплох. Поддерживать разговоры было частью его обязанностей, поэтому он оторвался от работы, повернувшись к посетителю.
— Судьба, порой, не очень благосклонна.
— Ты кажешься человеком знатных кровей. Роскошные волосы, бледное личико. Прям таки аристократ.
— Вы очень внимательны, сэр. Ранее я был одним из Рыцарей Красоты. Возможно, именно это повлияло на такое представление, — вежливая улыбка всё так же сохранялась на лице мужчины, но внутри него всё разрывалось от невыносимой, жгучей боли утраты.
Услышав это, ковбой нахмурился, и, словно в почтении, снял с себя шляпу. В серых глазах читалось сочувствие. Можно было понять, что тот определённо знает о произошедших в последнее время событиях, и сердце Аргенти смягчилось, искренне уважая это.
— Ну… тогда, подниму бокал за вас. Скажем так, за благородных рыцарей.
— За благородных рыцарей, — эхом отозвался аловолосый, пока другой мужчина отпивал глоток эля.
После этого между ними снова воцарилась тишина, каждый размышлял о чём-то своём, в то же время Аргенти вернулся к работе, обслуживая посетителей, и приводя помещение в порядок.
Чем больше солнце катилось за горизонт, предвещая вечер, тем больше людей заходило в бар, и тем более шумно становилось. До ушей доносились обрывки разговоров, смеха, музыки, а в воздухе витал аромат различных напитков, и табака. Приглушенное освещение создавало уютный эффект для гостей. Аргенти же нервно осматривал заведение, и с облегчением вздохнул, когда на входе показался человек из Гончих — Галлахер.
Бутхилл уловил краем уха кусочек их разговора, в котором Детектив из клана Гончих Пенаконии похвалил рыцаря за отличную работу, и отдал ему заработанные деньги. Так же ковбой проследил серыми глазами за ними: хозяин бара занял свою позицию, став оживлённо разговаривать с посетителями, в то время как Аргенти накинул на себя своё белое пальто, и прошмыгнул к выходу. Бутхилл недолго задержался в баре, желая пойти вслед за ним. Накинув собственную кожаную куртку, он сорвался со своего места, думая поспешить чтобы догнать обладателя прекрасных, искренних глаз.
Помотав головой, прогоняя неуместные мысли, он так же вышел из заведения. Его глаза расширились от удивления, когда он обнаружил, что мужчина не пошел домой, а направился к ближайшему парку, в котором его дружелюбная улыбка наконец сползла. Безжизненный, пустой взгляд заставил Бутхилла поджать губы от досады, и чувства несправедливости за аловолосого рыцаря. В спину подул холодный ветер, что заставил вздрогнуть, и ноги сами понесли ковбоя к Аргенти, будто этот же ветер и подталкивал его.
— А сегодня прохладнее обычного.
Знакомый голос вывел мужчину из раздумий. Повернув голову, рядом с ним на ажурное ограждение спиной облокотился Бутхилл.
— Зачем Вы последовали за мной?
— Такой угрюмый настрой не идёт такому красивому лицу.
Аргенти нахмурился, и опустил голову. В следующее мгновение в нос ударил резкий запах никотина, от чего он сморщил нос. Бутхилл громко вздохнул, выдыхая мерзотный дым в воздух, его взгляд направился к небу, рассматривая далёкие звёзды. Он первым нарушил тишину:
— А мы с тобой чем-то похожи… оба потеряли что-то дорогое своему сердцу, — скрестив руки на груди, ковбой повернул голову. Взгляду предстал аккуратный профиль рыцаря, спадающие на лицо и плечи алые, будто кровавые, пряди волос, и неуверенный взгляд серо-зелёных глаз, что устремился на курящего. — Только справляемся с болью по-разному. Я выбрал путь мести, сигарет и алкоголя. Не лучшее комбо, — иронично усмехнувшись, он продолжил, — а ты выглядишь как тот, кто пишет стихи или что-то в этом роде, дабы душенька не болела.
Аргенти согласно кивнул, подтверждая догадку Бутхилла, что вызвало у второго улыбку гордости, которая померкла после негромкого вопроса:
— За что ты мстишь, Бутхилл? Месть это путь порочности, в этом отсутствует любое проявление благородности. Месть лишь отравляет жизнь.
Ковбой покачал головой, сделав ещё одну затяжку.
— Жизнь мне отравляет только мысль, что человек, убивший тех кто был мне дорог, гуляет где-то безнаказанным. — Ярость заставила его крепко сжать кулаки. — Не суди меня строго. Не думаю, что и ты простил бы этому ублюдку смерть двухлетнего ребёнка, и старых родителей. Беззащитных. Что даже не в силах постоять за себя. Ты не смирился бы с мыслью, что если бы в тот день ты приехал из путешествия раньше, то мог бы их защитить, или хотя бы разделить с ними эту судьбу. Будь же ты проклят, Освальдо… — процедил он сквозь зубы.
Бутхиллу очень хотелось что-то ударить от злости, но почувствовав осторожное прикасание к своему плечу, немного успокоился, с недоверием взглянув на компаньона. Сочувствие в глазах Аргенти заставило его усмехнуться, и кивнуть, показывая, что всё в порядке. Аловолосый мысленно отметил, насколько такая участь ужасна, и опустил руку с плеча ковбоя.
Простояв так некоторое время в молчании, сотня мыслей успела пронестись в головах обоих. Брови курильщика удивлённо поднялись, когда другой мужчина поднял руку, и с тихим: «Можно?» — попросил сигарету. Отказывать он не стал, вынув одну штуку из пачки, и зажёг её зажигалкой, после чего рыцарь попытался сделать затяжку, тяжело закашлявшись, когда горячий дым заполонил лёгкие. У Бутхилла это вызвало усмешку, в какой-то степени было забавно наблюдать за такой неопытностью в этом деле. А в голове Аргенти осталась лишь одна мысль. «С исчезновением всех рыцарей, их единства и общей цели — остался ли тот рыцарский кодекс, что он клялся сохранять до последнего вздоха?»
