Два Короля Севера

      Все вы читали «Путь Гордого Бессмертного Демона», не так ли?       Все вы любите этих персонажей, о, даже не отрицайте! Любите великолепного демона Мобэй-цзюня, любите прекрасного Ло Бинхэ, любите красавицу Ша Хуалин, любите высокомерного Шэнь Цзю… Всех их, да-да, не отрицайте, мы вас насквозь видим!       А вы знаете, на ком были основаны эти персонажи? Что же, продолжайте читать, и совсем скоро узнаете! — А кто тут такой красивый? Кто тут такой крутой? Это же ты, мой несравненный, великолепный король, да? Ты, ты, моя радость! Даже без очков вижу, какой ты красивый, ну просто лучший! И ещё такой злой, да? Да, да, такой злой. Уже весь искусал меня, исцарапал, мой котеночек… Мой король, самый лучший король.       Юноша лет двадцати пяти сидел на краю широкой кровати, совершенно бесстыдно тиская, гладя, целуя и обнимая черного кота с короткой шерсткой, который глядел пронзительными глазами цвета льда так, словно этот ужасный и наглый человек совершил самый страшный грех — посмел дотронуться до животика питомца без его разрешения. Хотя, почему это «словно»… — Исцарапал меня всего, да, малыш? Ты посмотри на мои руки, кто оставил эти царапины? Ты, ты оставил, да? — поцеловав кота еще пару раз и получив в отместку новую царапину на руке, Шан Цинхуа довольно рассмеялся.       Этот ад для бедного котика закончился тогда, когда две холодные большие ладони обняли юношу сзади, и тот от неожиданности выпустил питомца из своих цепких объятий. А нетактильный питомец, недолго думая, убежал на свою лежанку, грозно и угрожающе шипя. — Ой!       Он не успел повернуться, как почувствовал, что чужой нос уткнулся в его тонкую шею, а кожу защекотали черные прямые волосы. — Бэйбэй, я тебя разбудил? Извини!       Его дорогой муж, Мобэй Цзюнь, нахмурился, и тут же Цинхуа почувствовал сильный укус в шею, отчего запищал на самой высокой ноте. — Ты чего?! Нельзя же так неожиданно! — Тогда почему ему можно? — спросил тот холодно, слизывая кровь острым языком.       Горе писака удивленно глянул на чёрную макушку, а затем кратко рассмеялся. — Муженек, ты серьезно? Серьезно ревнуешь меня к коту?       Покрепче прижав худенькое и хиленькое тельце к себе, Мобэй Цзюнь собственнически потерся носом о нежную кожу, не отрывая злого взгляда холодных глаз от демонически чёрной кошки. — Ты уделяешь ему больше внимания. — Мобэй- — Твой король. — Мой король, — он посмеялся. — Я не уделяю ему так много времени. — Уделяешь. — Ой, ты серьезно? — спустя секунду он оказался подмят крепкой мужской фигурой (и большими шикарными сиськами). Получив несколько поцелуев, молодой человек с улыбкой сказал. — Ты же прекрасно знаешь, что я тебя очень сильно люблю, мой король       Шан Цинхуа обожал своего кота. Просто до безумия.       Много лет назад, когда он только съехал от отца, то, возвращаясь домой из университета и крепко сжимая в руке старый зонтик, заметил одиноко стоящую у подъезда коробку. Заглянув внутрь, юноша ужаснулся, поскольку в ней лежал худой и, очевидно, болеющий кот. Как бы Самолет ни терзал собственных персонажей, человеком он был добрым, так что, не думая, взял бедного красавца к себе, вылечил, выходил, откормил.       И вот, теперь этот черный красавец с шикарными голубыми глазами и холодной душой живет у него дома… Вместе со своей человеческой копией… — Но его любишь больше, — ответил его самый лучший король. Так по-детски, но невероятно равнодушное лицо Мобэй Цзюня и безучастный тон контрастировали с посылом. — Где доказательства? Приведи мне хотя бы одну ситуацию в пример! — Что же. Номер один.       Шан Цинхуа всегда и везде берет своего кота с собой. Вне зависимости от того, куда именно, всегда и везде тащит бедного Мобэй-цзюня (да, у них одни имена… это отдельная история, но благодарите Шэнь Юаня, Огурца идея) либо в переноске, либо на руках, либо на поводке. Даже если это короткий поход в магазин напротив дома, котейка должен быть рядом, как верный компаньон. — Номер два.       Ни для кого не секрет, что Самолет, в конце концов, был писателем. Да, не самым удачным в начале своей карьеры по мнению одного очень и очень важного типа, но все-таки писателем! И стоило великому богу вдохновения благословить Пронзающего Небеса, как его невозможно было остановить! Мобэй Цзюню приходилось буквально вытаскивать любимого из-за стола, чтобы тот банально поел или лег спать, а о каких-то там внимании, ласке и нежностях даже говорить не стоит.       Но! Но!       Стоило пушистому паршивцу, который никогда не бывает нежным или добрым просто так, прыгнуть на эти тонкие, красивые, вечно покрытые синяками или царапинками из-за неуклюжести коленки, которые так и хочется расцеловать… — М-м-мой король…       Кхм, извините.       …Как Цинхуа тут же забывал обо всех делах, лишь бы погладить и потискать данного неблагодарного паршивца! — Мой король, — Шан Цинхуа тяжело вздохнул, прерывая его, после чего поцеловал возлюбленного в щеку. — Если тебе действительно неприятно, то я не против. Давай завтрашний день проведем только вдвоем, без кого-либо ещё?       Цепочка поцелуев продолжилась уже на челюсти и шее. Эмоции такого замкнутого, закрытого и холодного человека, как Мобэй Цзюнь, понять было сложно, вот только у нашего достопочтенного писателя было много опыта и лет отношений за спиной. И сейчас юноша отчетливо видел в этих прекрасных глазах цвета льда пучину жгучей ревности.       А если быть точнее, чувства одиночества. Все-таки друзей как таковых у него никогда не было (Ло Бинхэ и Ша Хуалин не в счет), а когда самый ценный и любимый человек отвлекается ради «какого-то там» животного, то и вовсе… — Мой бедный король, ты, должно быть, так соскучился по мне? — поцеловал возлюбленного в кончик носа, Цинхуа улыбнулся. — Мгм. — Бедный мой король, самый лучший король, этот Шан так виноват перед тобой. Обещаю, завтра я обязательно оставлю нашего котика дома и проведу весь день с тобой на свидании! И ночью… — он приподнялся к его уху, со смешком отметив, что его парень задержал дыхание. — И ночью тоже буду только с тобой, только твой.       Мобэй Цзюнь страстно поцеловал любовника, придавив его к кровати. В это время другой Мобэй-цзюнь, неожиданно заинтересовавшийся ситуацией, недовольно, злобно, агрессивно мяукая и яростно шипя, запрыгнул на кровать, а после набросился на голые ступни мужчины, принявшись их кусать и царапать.       «Король Севера» стойко перенес это моральное унижение. Ничто не сможет его сейчас отвлечь от ямочек на щеках, розоватых губ, растрепанных волосы и залюбленного личика!       К тому же потом именно один прекрасный великолепный хомяк будет залечивать эти ранки…

На следующий день

      Мобэй Цзюнь и Шан Цинхуа стояли у входа в кофейню. После выхода они разделились совсем ненадолго, так как Хуа-эр хотел что-то обсудить с Шэнь Юанем, живущим со своим парнем неподалеку.       А сейчас, когда они оказались рядом, сразу после объятий… — …Зачем тебе рюкзак? Его не было, когда ты выходил…       В рюкзаке что-то зашевелилось. Цинхуа тут же принялся оправдываться, жестикулируя и почти крича.       Старший из мужчин тяжело вздохнул.       «И почему я подумал, что он когда-то оставит своего кота…»