Анемоны

Исхудавшие руки хватаются за ободок унитаза, когда тело в которых раз сгибается в пронзительной боли, выпуская с громким кашлем из организма еще один цветок голубой анемоны. Любовь красивая штука, когда люди могут подолгу смотреть друг на друга искрящими глазами, мимолетно пытаясь коснуться руками других рук и проводя вместе вечера в компании приятного фильма, в надежде задержать столь дорогие моменты на максимально долгое время. Она ассоциируется с самыми красивыми цветами и с самыми приятными духами. Любовь приятная штука, когда у вас появляется все больше новых тем для обсуждения и всё больше времени вы посвящаете друг другу, даже несмотря на то, что вас окружают собственные дела, на которые все также тоже нужно уделять время. Но любовь слишком больная штука, отдаваясь болью в искусанных губах и струйкой крови, скатывающейся по подбородку. Но Салли любит любить, даже если это вредно и даже если это приходится скрывать, в очередной раз прячась в ванной своего лучшего друга. Лучшего друга, которого неимоверно хочется любить. Салли любит Ларри. Любит засматриваться на его аккуратные руки и длинные пальцы, охватывающие по вечерам пушистую кисточку и снова рисующие на больших холстах до ужаса красивые работы. Салли любит каждую его работу, всматриваясь в отточенные и осторожные мазки яркой краски. Ларри старается над каждой черточкой и это делает его рисунки очень реалистичными. Салли любит глаза Ларри, такие выразительные и темные, напоминающие гущу кофе, только эти зрачки бодрят намного сильнее какого-то напитка и Салли невольно задумываетя, что хочет себе такие же глаза. А еще Салли нравится внешний вид Ларри. Нравится, когда он заплетает волосы в пышный хвост, чтобы они не лезли в краску, и нравится, когда он надевает одну и ту же футболку, пропитанную своим запахом, который Фишер каждый раз пытается уловить. И даже сейчас эти мысли не выходят из головы Салли, когда он сворачивается клубочком на холодном полу, заливаясь кашлем из голубых лепестков, покрытых маленькими каплями крови. Цветы усеивают поверхность рядом с хрупким телом парня, нужно встать и убрать, только вот дрожащие ноги совсем не слушаются и остается только сумбурно охватывать свое тело ладонями, пытаясь хотя бы немного убавить резкую боль. Салли влюбился слишком неожиданно, просто появилось настырное желание оказываться всегда каждый раз рядом. Любить людей своего пола, наверное, странно, но что поделать, Салли сам по себе мальчик странный. Носит протез, который сейчас где-то валяется в одном из углов ванной комнаты. Волосы у него голубые, хотя он не красится. А еще он, видимо, любит парней. И поэтому молчит о своей влюбленности, потому что этого банально не поймут, а подвергать насмешкам еще и Ларри совершенно не хочется, поэтому лучше сидеть, вернее, лежать на полу смирно и тихо подыхать. Любовь всё-таки действительно красивая штука, иначе как объяснить все эту кровь, ложащуюся на такой аккуратный лепесток красивым красным узором. И Салли смотрит прямо на него через пелену, пытаясь получше рассмотреть выстроенный орнамент, но только изображение как назло все сильнее расплывается перед глазами. А любит ли Ларри? Определенно любит, но только тихо, кидая мимолетные взгляды и все надеясь застать момент, когда появится возможность дотронуться до таких невероятно мягких голубых волос. Он любит каждый шрам на лице Салли и с точностью изображает их на своих ночных портретах. Определенно любит, в очередной раз перелистывая переписку и думая ночью о том, как увидится с Салли завтра. Определено любит, а иначе бы не стучал по деревянной двери ванной комнаты с такой настырностью и обеспокоенностью. -Чувак, все в порядке?- Ларри стучит еще пару раз, а в ответ лишь пугающая тишина, остающаяся на душе странным осадком в виде волнения. Салли в последнее время слишком часто запирается в ванной, слишком часто уходит из под внимательных темных глаз и слишком часто болеет, ссылаясь на очередное отравление. Но в этот раз, Ларри всё-таки дотрагивается до сверкающей ручки и открывает дверь, не в силах терпеть еще одни отмазки, хотя в этом случае даже отмазок не было, лишь странная тишина, давящая на мозг. Дверь открывается, пропуская яркий свет из гостиной в темную ванную комнату и Ларри, не задумываясь, щелкает по выключателю. Свет загорается с новой силой, когда маленький силуэт, лежащий на полу, резко дергается из-за неожиданности. Салли пытается приподнять голову на источник звука, но сил не хватает даже на то, чтобы оторвать свой взгляд от одной точки, прикованной к ярким анемонам. Его хрупкие плечи по-прежнему мелко дрожат, а руки белыми костяшками цепляются за керамический пол, норовя так и выдрать покрытие. Салли никогда не задумывался, что его любовь будет ассоциироваться с такими красивыми и приятными наощупь цветами. Но еще Салли никогда не задумывался, что такие мягкие лепестки анемон могут так больно царапать горло. Даже сейчас, когда его тело охватывают чужие длинные руки, он чувствует как очередной цветок оставляет внутри саднящие царапины и как быстро тяжелеют веки. Салли всё-таки поддается жалкому желанию закрыть глаза и чувствует, как боль немного отпускает его тело. Ларри, кажется что-то настырно кричит, но его практически не слышно из-за белого шума в ушах. Джонсон будто все понимает, проводит ладонями по чужим плечам и все ближе прижимает к себе, когда дрожь Салли становится все заметнее меньше и вскоре пропадает совсем. Его тело становится все слабее и Ларри ощущает как чужие пальцы, что хаотично сжимали его бледную футболку, постепенно расслабляются, теряя хватку и выпуская светлую ткань из худых рук. Ларри будто все понимает, поэтому в последний раз дотрагивается до столь желанных голубых волос, когда грудная клетка Салли перестает вздыматься вверх, хватая новую порцию кислорода. Ларри будто все понимает, поэтому не боится, когда его тело тоже сгибается в кашле, выплевывая желтый цветок нарцисса.