Кочевник

— Иногда я просыпался ночью и думал: «А почему бы тебе не отправиться туда и не увидеть всё своими глазами? Почему бы не встать перед дверью с ящиком в руках и не отдать мысленный приказ: «Даллас, 22 ноября 1963 года»? Если ты это сделаешь, дверь откроется и ты окажешься там, как герой романа Герберта Уэллса о машине времени. Если и был в современной американской истории переломный момент, то пришёлся он именно на 22 ноября 1963 года. Измени его, и ты изменишь всё, что произошло потом. Вьетнам... Расовые волнения... всё». — Господи. — В голосе Эдди слышалось уважение. На улице цвела осенняя ночь. Немного предавшись мечтам, Каллагэн продолжил рассказ. И снова воспоминания давних лет возрождались от его голоса; и снова люди, которых он никогда больше не встретит, стряхивали с себя пыль времени. И ка-тет слушал. Задавал вопросы, тоже переносился в те далёкие годы и миры. Когда время час разговоров прошёл, сменившись часов прощания, Каллагэн побрёл к себе. Надо бы ложиться в постель, но ноги сами привели к крыльцу церкви. Эх. Совершенно усталый, опустился на деревянную ступень, и та гостеприимно проскрипела. Над головой улыбались звёзды, за стеной пели ветра. А под полом был шёпот. Тот самый, что пугал его, тот самый, что принадлежал кому-то могучему и суровому. Может быть, Каллагэн и пришёл сюда, чтобы услышать голос тьмы. И тьма откликнулась. «Идём со мной» — протяжно шептал шар из-под земли. — «Идём, и ты сможешь всё исправить. Сделать воистину хорошее дело». Но ведь от злого колдовства нельзя ждать добра... Каллагэн поёжился, но продолжил слушать, пленённый манящими обещаниями. «Ты кочевник, и твоя судьба — путешествовать между мирами. Тебе не придётся ничего делать, всё сделаю я. Ящик, дверь — и ты там, в чернилах истории». И я там... Каллагэн едва ощущал тяжесть коробки в руках, твёрдые камни под ногами; почти не слышал голоса Люпа, обвиняющего в том, что его не спасли от СПИДа. Край сознания заметил, как рука открывает крышку — и тут же всё обрушилось: в лицо стал дуть раскалённый воздух 1963 года, уши запылали болью от гнусного трезвона колокольчиков. Что это? Почему? Лишь откашлявшись, Каллагэн вернул контроль над происходящим. Увидел, что стоит перед распахнутой магической дверью, ревущей и ждущей, чтобы через неё шагнули в иную реальность. Дверь была распахнута, и за ней стоял молодой мужчина. Глядя на него во все глаза, Каллаген чувствовал, будто его водят за нос. Да, парень был одет в костюм и шляпу, как и следовало быть одетым в шестидесятых, но что-то подсказывало, что он какой-то чужой в этом времени. Такой же не свой гость, как и он сам в Калье. Более того, чужак (как будто) увидел дверь и озадаченно пытался всмотреться в того, кто смотрел на него. Но как? Впрочем, вопросы недолго вились. Изображение сменилось. Картонные коробки — запах пыли и старых учебников. Гнев появился также быстро, как и пришло узнавание. Это именно то место, откуда были произведены выстрелы. Это тот человек. «Давай! Ты должен! Шагни туда! Убей врага!». Каллагэн уже сделал шаг... ...и остановился. Приложил все силы, но остановился. Незачем слушать колдовской шар. Слишком наивно полагать, что так легко получится прыгнуть в другой мир и всё исправить. Скорее шар захлопнет дверь — друзья, Калья, ка-тет останутся без его помощи — Волки сожрут детей и всех жителей. Каллагэн вновь проиграет, пытаясь принести помощь. Шар в руках возмущённо загудел. Рёв колокольчиков бил по голове. Хватит. Хватит! И разом уставший захлопнул ящик. Не сегодня, не сейчас. Пусть у того чужака всё получится, а Каллагэн будет следовать за ка. Все мы должны за ним следовать, не так ли?