sangre llorando.

часто ли вы задумываетесь о своей смерти? например, сидя в кафе в компании близких вам людей, лишь психопаты будут думать о своей смерти. лучше же посвятить себя моменту, насладиться эмоциями и близкими вокруг тебя. мы редко говорим на тему смерти, нечасто упоминаем её в компаниях, на работе и учебе. люди, по возможности, избегают эту тему, лишь в некоторых местах слышится это холодное слово «смерть». никто не будет упоминать её на дне рождении или на свадьбе. люди то ли боятся, то ли не любят говорить о скучном. о том, с чем уже давно смирились. а может мы так редко вспоминаем смерть, потому что не хотим вспоминать о своей ничтожности, о своем крохотном значении для всего мира. умрет человек или нет — это будет заботить лишь его близких. мы не можем управлять смертью, это то, что является неподвластным человеческому мозгу и рукам, которые изведали множество областей науки. смерть всё ещё неподвластна, неизвестна и страшна. *** мы воспринимаем «настоящее» как должное, мы живем не моментом, а прошлым, ведь там комфортно и тепло. мы откладываем жизнь на потом, и говорим себе: «не сейчас, чуть позже», но чаще всего эта фраза обозначает «никогда-нибудь». люди десятками лет хранят красивую посуду в коробках, и умирают так ни разу и не поев из нее. они хранят идеально белоснежное платье до «лучших» времен, ведь «это на праздник, нельзя запачкать его чем-то». мы частенько не носим что-то дорогое, ведь обязательно потеряем, если наденем. люди живут так, будто лет эдак через сто обязательно наденут это платье вместе с дорогущим кольцом и поедят наконец из красивейшего сервиза, но в итоге и платье останется в шкафу, и кольцо глубоко на дне шкатулки, и эта красивая посуда будет пылиться на верхних полках. может и незаметно, но мы откладываем даже самые мелочи на будущее. хороший фильм? посмотрю, как время появится. нам всё время приходится откладывать всё: фильмы, книги, поездку куда-то. ведь для этого всего сейчас нет времени, работы много, дел домашних по горло. но вам не кажется, что это всё дешёвые отговорки? а что, если бы завтра наступил конец света? вы бы быстренько побежали смотреть фильм, который советовала подруга ещё два года назад? или может поехали навестить родителей, которые очень скучают по своему сыну или дочери? вряд-ли. мы всегда откладываем что-то до лучшего времени, даже не задумываясь над тем, что этого «лучшего времени» может и не случиться. тэхён, например, сам был точно таким же. и это вовсе не плохо, нас много таких — простых людей без времени и всяких сил. я вовсе не обвиняю вас, не заставляю жить настоящим, смотреть фильмы и читать книги вовремя, я просто хочу, чтобы вы задумались над этим: над тем, какая же жизнь короткая. да, тэхен прекрасно знал, что жизнь коротка, он знал и то, что в среднем человек (мужчина) живет около шестидесяти семи лет, но никогда бы не подумал, что судьба даст ему не сто лет и даже не шестьдесят семь, а какие-то жалкие двадцать шесть. тяжело было узнавать в двадцать три, что тебе осталось не больше трех лет жить на этой планете. не больше трех лет вставать по утрам, идти на работу, готовить себе завтраки, обеды и ужины, ложится спать и видеть сны. три года — ничтожно мало. жизнь была для него мечтой, задачей, которую он никогда не сможет выполнить. люди относятся к жизни как к должному, саму собой разумеющемуся, они живут так, будто им суждено быть здесь вечно. но наша сотня лет не бесконечность и даже не крупица в бесконечном потоке. мы все строим из себя невесть кого, считаем, что всё крутится вокруг нашей персоны, но в какой-то момент всё это рушится. и надежда на то, что ты особенный, и уверенность в то, что ты будешь жить вечно. каждый слышит свой приговор в разное время, и у каждого казнь разная. но каждая исполняется, рано или поздно. каждый здесь умирает. приговор ким тэхена был таким: «у вас лейкемия, вам осталось не больше трех лет, пожалуйста, примите мои соболезнования». казалось бы, не больше трех лет. за это время можно съездить в сотни путешествий, прочитать пару тысяч книг, познакомиться с сотней новых людей. за несколько месяцев можно перекроить себя и стать новым человеком. при большом желании даже поменять всю жизнь до неузнаваемости, но ему всё равно казалось это катастрофически маленьким числом. не больше трех лет. 36 месяцев. 156 недель. 1095 дней. 26280 часов. ничтожно мало. казалось, не хватит даже для того, чтобы набрать полные лёгкие воздуха. люди относятся к жизни как к должному, саму собой разумеющемуся, они живут так, будто им суждено быть здесь вечно. но вечно тэхен здесь точно быть не мог, ведь теперь ему предначертано лишь 26280 часов. *** ежедневная кровь на зубной щетке и в раковине уже стала рутиной, так же, как и кровь из носа. но к одному ему привыкнуть всё же было сложно: постоянная усталость и неожиданные обмороки. всё дошло до того, что он сам уже не мог выходить на улицу, его всегда сопровождал либо чонгук, либо мама. он теперь частенько сидит дома, не выходя ни на работу, ни на учёбу, ведь это перестало быть чем-то важным. он и правда любил свою подработку в ресторанчике мамы, очень любил и свою учебу, однокурсников и преподавателей, но это теперь и не надо, он никогда не будет работать по профессии, попросту не успеет. ему осталось жить пару недель, в лучшем случае — месяц. каждый раз сидя дома в одиночестве, ему становится до того невыносимо, что он просит приехать чонгука как можно скорее. да, нехорошо отрывать его от работы и беспокоить своим состоянием, но порой кровь начинает кричать просто невыносимо громко, она бурлит внутри него, орет и скребется. и он слышит это, прекрасно слышит вопли и скрежет её когтей у себя в ушах. слышит, как она его проклинает, слышит абсолютно всё, и вы можете спокойно назвать его сумасшедшем – он не обидится, ведь сам понимает, как это нелепо. пока мама смотрит телевизор, а чонгук на работе, тэхен сидит около зеркала и рассматривает своё отражение. его кожа совсем потеряла упругость и свой цвет. тэхен никогда не был бледен, его кожа с самого детства обладала красивым золотистым оттенком, но сейчас, смотря в зеркало, он видит серость кожи, видит чёрные синяки под глазами и ужасается. ужасается от своего внешнего вида, его кожа теперь не отливает золотом, а скорее дешёвым серебром. он берет консиллер, кажется, так называется эта штука, что он взял у матери в косметичке, и наносит несколько мазков под глаза и щёки. так, наверное, лучше. он не понимает как чонгук всё ещё остается с ним, как дарит поцелуи перед работой и вечером после неё в эти серые и уже совсем не нежные щёки. тэхену правда повезло с ним. он выходит из своей комнаты и сразу видит: его мама мирно посапывает на диванчике, пока чуть ли не на всю громкость орёт какая-то женщина из телевизора, стоящего на небольшом комоде. телеведущая говорит что-то про спорт, позже про погоду и «выгодные» дни для посадки овощей. а тэхену вовсе не до этого. он не думает о посадке овощей, до урожая которых вряд ли доживёт. он с незаинтересованным видом наблюдает за сменой картинок на экране телевизора, а после переводит взгляд на всё ещё спящую мать. ей не мешают ни разговоры о погоде, ни о посадке овощей. она, скорее всего, сейчас блуждает по своим снам, в которых нет работы и домашних дел вместе с больным сыном. да, она никогда не жалуется, но тэхен знает, что та часто плачет по ночам, когда приезжает погостить к ним с чонгуком. тэхен с каким-то трепетом убирает волосы с её лица, аккуратно, нежно и так, чтобы она не проснулась. он скучает по ней и очень радуется, прямо как ребенок, когда она навещает его. он знает, что она тяжело работает, чтобы помочь сыну с дорогими лекарствами, не высыпается и плохо ест, он всё это прекрасно знает, и ему ужасно больно оттого, что он ничего не может с этим сделать. тэхен аккуратно садится рядом с ней, под ним жалостно скрипят пружины старого дивана. он достает телефон и делает фото: он и спящая мама. она так мило сопит, так беззаботно, что тэхену завидно, он бы тоже хотел спать и видеть красивые и разноцветные сны, но его сон сложно назвать «сном» в том нормальном понимании. это скорее похоже на короткие отрывки сна, даже дрема, в которых ему снятся сплошные кошмары, а в перерыве между этими отрывками его тошнит. кровью. возможно это его тело дает знать, что оно устало. от болезни, бессонных ночей и кричащей крови. но он не сдается, ещё совсем рано, он столько всего не успел. его маму будит, а его вырывает из мыслей звон дверного звонка. это становится его спасением, ведь если бы не звонок, тэхен не знает, куда бы забрались его мысли. он вскакивает с дивана так быстро, что в глазах темнеет, и ноги предательски становятся ватными, но он быстро приходит в себя. и как только черные бабочки перестали кружить в глазах, он направляется к двери. открыв её, он улыбается, как самый довольный на свете кот, и виснет, как тот же самый кот, на шее чонгука. а чонгук в свою очередь поглаживает своего кота по спине. нежно, аккуратно — так, будто тэхен хрустальный, и от неправильного движения рассыпется. — ты сегодня рано, — говорит тэхен ему на ухо, чуть задевая мочку. чонгуку это всегда нравилось, а тэхен вот не понимает этого, у него совсем от другого сердце чаще бьётся. — да, отпустили пораньше, — чонгук целует его в щеку и тэхен, получив желанное, убирает руки с чужой шеи и отступает назад. — у меня, кстати, для тебя сюрприз, — а тэхену много времени и не надо, чтобы изобразить на лице удивление. — и какой же? говори скорее, мне же интересно, — он совсем слабо, в шутку бьет его по плечу, облаченному в темное пальто. — эй, ребята, выходите, — чонгук оборачивается и будто подзывает кого-то рукой. а глаза тэхена такими темпами совсем скоро вывалятся из орбит, ведь такое удивление не сопровождается просто открытым ртом. он чуть ли не пищит, когда видит их общих друзей с огромными пакетами всякой вкуснятины. — идите сюда, я вас заобнимаю, — и они слушают тэхена, подходят и обнимают его, но так же нежно как и чонгук, будто боятся сломать и без того хрупкое тело. тэхен никогда не был мускулистым, а теперь ещё и болезнь высасывает из него все жизненные силы. тэхен бесконечно рад видеть парней, они уже сто лет не были у него в гостях. они быстро накрывают стол — ничего сверхъестественного и дорогого, всё только самое доступное и вкусное. ну и, конечно, пиво, куда же без него. они садятся все вместе за стол, на котором еды явно больше, чем они могут съесть. тэхен между мамой и чонгуком, а юнги, чимин и хосок напротив них. они пьют и разговаривают, смеются, и тэхен забывает о своей болезни, кровь совсем утихает, её больше не слышно, и ему спокойно, спокойно рядом с любимыми людьми до трепета в душе. он даже забывает, что принимает таблетки и выпивает баночку пива, за что чонгук на него недолго ругается, но быстро успокаивается. *** он расслаблен и счастлив, улыбается как дурак или довольный кот, будто и нет никакой болезни, нет кричащей крови и еженедельной химиотерапии. вокруг него будто всё затихает, ему словно скафандр на голову надели. он видит их счастливые лица и видит стукающиеся друг о друга банки пива, но совершенно не слышит ни смеха хосока, ни бурчания юнги, ни звона от банок пива. но кое-что всё-таки слышит: кровь снова шипит у него под кожей, бурлит и возмущается. часто ли вы задумываетесь о своей смерти? например, сидя в компании близких вам людей, лишь психопаты будут думать о своей смерти. видимо, тэхен психопат, или стоит списать на сам факт скорой смерти. каково это, смотреть на мир вокруг, в котором тебя скоро не будет? а тэхен вам поведает. не радостным, но понятным языком, чтобы так, для чайников. ведь он знает это как никто другой, не из слухов и сайтов интернета «ответы мэйл.ру». нет, он знает это по собственному опыту. он наблюдает за друзьями, которые веселятся от души, потом смотрит на чонгука, который улыбается ему так счастливо, будто не знает о его лейкемии. он переводит взгляд на маму, которая улыбается, но в глазах её всё равно страх, страх за сына, за будущее, за жизнь без него. а тэхену и самому страшно, безмерно и ужасно боязно уходить, оставлять их плакать и страдать. он боится, что чонгук не справится, боится, что мама не сможет принять смерть сына. тэхен беспокоится о всех друзьях, что могут слишком сложно переживать его смерть. нет, ему так не хочется умирать и оставлять их с проблемами похорон и так далее. но он уверен: и друзья, и чонгук, и мама справятся, переживут, проглотят эту горечь и будут дальше жить. хосок, чимин и юнги найдут себе проблемного друга за несколько счетов, а чонгук - нового парня. ему же не составит большого труда. он красивый и успешный, в него влюбиться проще простого. а мама… мама сына нового не найдет… но она тоже найдет выход, она у тэхена сильная. *** он просыпается в тот момент, когда чонгук несет его на спине до кровати. тэхен очень настрадался из-за вечных болей, таблеток и химиотерапий, но тэхён бесконечно рад тому, что за свои двадцать шесть лет нашел человека, который не бросил, поддерживал всё это время. тэхен души не чает в чонгуке, и всё ещё не до конца понимает, за что ему такое счастье. неужели вместо долгой жизни? и если условия безмолвного договора были такими, то тэхен бы согласился ещё раз, ведь вся та радость нахождения рядом с чонгуком не может не закрывать всю ту боль, испытанную за все те года, что он прожил с болезнью. каждый раз, когда кровь ему шептала по ночам, что он бесполезен и ничтожен, чонгук крепче прижимал его к своей груди и шептал уже ласково: «я рядом», и кровь замолкала, не смела больше произнести и слова. тэхен начинает водить по задней стороне шеи своим холодным носом и кое-где на затылке появляется гусиная кожа. — проснулась наша спящая красавица, — говорит чонгук и кладёт тэхена под одеяло, — раньше ты мог выпить много крепких напитков и не опьянеть, а сейчас тебя так унесло от одной банки пива. — эй, помолчи, — он прикрывает глаза, а чонгук кладёт свою руку ему на волосы и мягко гладит. вторую тэхен забирает в свои руки и перебирает пальцы чонгука своими. — я пойду принесу тебе лекарства, — он пытается встать, но тэхен крепко держит его руку, никуда не отпускает. — посиди со мной ещё немного. чонгук на это лишь грустно улыбается, они оба понимают, как мало им осталось. — знаешь, я так часто думал о своём последнем мгновении. зачем? сам не знаю. когда смерть так и ходит вокруг тебя об этом невозможно не думать. хочу, чтобы ты сидел вот так вот рядом и держал мою руку. — почему ты так говоришь, что ещё за последнее мгновение? — что? не хочешь? тогда я попрошу, чтобы это сделала мама. тут дверь открывается и заходит мама со стаканом воды и горсточкой таблеток. — а я не хочу. зачем мне что-то делать за твоего парня, — говорит мама и почти сразу уходит, убедившись, что тэхен выпил таблетки. — спи давай, я скоро приду,— чонгук снова гладит его по волосам и, желая ему спокойной ночи, уходит. а тэхён, как только дверь комнаты закрывается, засыпает, утомленный мыслями и алкоголем. и ему не смеет мешать даже кровь, она не смеётся, не кричит и даже не скребет по ушным перепонкам. сдалась? вряд-ли, возможно, только пожалела. *** утром тэхену совсем плохо: у него слишком высокая температура и ужасная слабость. он не смог даже встать, чтобы банально умыться. чонгук не ушел на работу, а мама не уехала к себе. они всё утро бегали вокруг тэхена: то водички, то градусник, то салфетки, ведь и кровь из носа не прошла мимо в это утро. да, тэхена предупреждали, что осталось недолго, он втайне от всех ходил к врачу, узнавал. интересовался, сколько ему осталось быть здесь, пить таблетки, ходить на химиотерапию, мучиться, мучить других. узнал. не больше недели. совсем неутешительно, но врачам не привыкать говорить правду. хоть сначала и кажется, что они бездушные, без сострадания и без эмоций сообщают о смерти близких, о неизлечимых болезнях и о том, что тебе осталось жить пару недель. но врачи же не такие. им тоже больно, и тэхену больно. он помнит, как тоже хотел врачом стать. хорошим, чтобы помогать остальным, но понял: не выдержит. он не выдержит чужие смерти. ким тэхен со своей тоже плохо справляется. он встает с кровати. сам, пока никто не видит, ведь знает как чонгуку и маме нужен отдых. он встанет с кровати и падает, тоже пока никто не видит. а после едет в машине скорой помощи с мигалками, оглушающими всех прохожих, тоже пока никто не видит. ведь кому какое дело до машины скорой помощи, люди в принципе редко задумываются, что там, за железной стенкой машины: умирающий человек или просто обычное отравление. людям зачастую в принципе плевать на всё и всех, кроме себя. и это даже правильно, ведь ты с собой навсегда, на всю жизнь. вот только у тэхена этой жизни совсем мало осталось. у него жизнь не в днях измеряется, а в выпитых таблетках, у него вместо крови они плывут, пытаются спасти. у него осталось 0, ведь горстку горьких пилюль с утра он уже не выпьет, очень вряд-ли. пока его везут в больницу, со всеми мигалками, капельницами, врачами наготове и на крайний случай дефибриллятором, ему снится сон. красивый и такой реалистичный, что просыпаться совсем не хочется. если так выглядит жизнь после смерти, то он согласен хоть сейчас. как обычно люди представляют смерть? пустоту, в основном. место, где нет ничего. нет, и всё. ни разума, ни мыслей, ни эмоций, ни картинки радужной, ни даже черно-белой. так и тэхен, он боится этой неизвестности. ему страшно умирать во-первых из-за близких, которые ни его никогда не увидят, ни он их, а во-вторых страшно умирать, когда осознаешь, что после смерти буквально ничего нет. никакого ада, чистилища, лестницы, рая, бога, дьявола и даже бесконечной темноты. тебя просто больше нет. наверное, в старости не так страшно умирать, ведь всё, что ты хотел за жизнь сделать, — сделал. но когда тебе 26, когда у тебя ещё так много планов на эту жизнь, это правда страшно. тэхену правда страшно. ему становится неимоверно страшно в том, до этого времени, красивом сне. он просыпается, дергается в постели и встает резким движением, что голова начинает болеть, а в глазах темнеть. весь в холодном поту и увешанный проводками и трубочками, он садится в постели, подкладывая под поясницу подушку. рядом чонгук. мама, наверное, в коридоре. чонгук перепугано смотрит на тэхёна и сжимает его руку до боли, до побелевших костяшек. тэхен видит, как ему тяжело, не трогает, молчит. и что страшнее в этом мире? умирать или быть тем, у кого погиб дорогой человек? тэхен не знает наверняка, но подозревает, что второе, ведь этому человеку ещё устраивать похороны, принимать соболезнования и учиться жить заново. учиться вставать по утрам, умываться, завтракать, идти на работу, но уже без близкого человека. тэхен даже не может представить, сколько чонгуку времени понадобится, чтобы встать и начать жить, без опоры, без любви, без тэхена. но он искренне надеется, что чонгук долго плакать не будет, что найдёт себе ещё такого тэхена, который тоже вечно будет его доставать, шутить бессмысленно, и говорить без умолку. нет, он не надеется, он знает. чонгук точно справится. — как ты себя чувствуешь? — прерывает тишину чонгук, — болит что-то? — нет, совсем нет, я в порядке. но он не в порядке, уже давно. голова болит и тело ноет, он устал и хочет спать, ужасно хочет спать. и желательно потом проснуться здоровым, без смеющейся и больной крови в венах и артериях. — хотя, знаешь, чонгук, я так устал. безбожно хочу спать, — тэхен говорит, почти признается, ведь за всё время, что он знает о болезни, он ни разу не сказал «я устал». да, он устал пить таблетки, ходить на химиотерапию, видеть кровь на зубной щетке, устал от тошноты и болей по всему телу, но никогда не говорил правды. а сейчас вдруг признался, выпалил как на духу, с такой легкостью, будто сказал «привет». — спи, мы можем поговорить завтра, — они обязательно поговорят завтра, ведь будет завтра, оно должно дать им шанс, — да, именно, тэхен, давай поговорим с тобой завтра. чонгук целует его в лоб, а потом в макушку и смотрит прямо в глаза, которые закрываются медленно. тэхен засыпает и снова попадает в тот прекрасный сон. чонгук гладит его руку большим пальцем руки и наблюдает за грудью тэхена, которая еле поднимается от вдохов и опускается от выдохов. длинный и мерный писк аппаратов. сплошная непрерывная линия на экране. соленые дорожки слез. а дальше чонгук совсем ничего не помнит, кроме боли и шока, пронзающего всю грудную клетку иглами. *** 30 декабря 0:01 чонгук сидит на краю кровати и смотрит на загоревшийся телефон, на который пришло сообщение. не хочет читать, но случайно цепляется за имя отправителя. «тэхен». и сердечко. да, глупо, да, приторно-сладко, но чонгуку нравилось. и тэхену очень нравилось. его пальцы начинает покалывать, а в голове прокручиваться самые разные мысли. начиная «наверное, номер отдали кому-то другому» и заканчивая «это всё сон». он хватает телефон, заходит в их диалог и понимает: не сон, всё вокруг реальность. он смотрит на видео, длиной в три минуты, а на нем тэхен, самый настоящий тэхен, живой и красивый. на нем бежевый свитер, он сидит так же, как и чонгук, на краю кровати и смотрит в камеру. чонгук жмет на «плей», и тэхен оживает, начинает что-то говорить, но у чонгука будто вода в ушах, ничего не слышит, лишь видит через линзы слез, как рот открывается и закрывается. он останавливает видео и выдыхает, шумно, долго, тяжело. а потом перематывает видео снова на начало, набирает полные лёгкие воздуха и задерживает дыхание, чтобы услышать всё: скрип кровати, шорох одеял и даже дыхание тэхена. комнату заливает его голос, медленный, глубокий и живой. «— привет, — он глупо машет рукой в камеру и улыбается во все тридцать два, будто не умрет совсем скоро, будто собирается прожить ещё лет сто. — сегодня мой день рождения, помнишь? — ну конечно чонгук помнит, у него день рождения тэхена в большем приоритете, чем свой собственный. — если я ещё с тобой, то покажи мне это видео, мы вместе его посмотрим в обнимку и посмеемся с меня глупенького, — он снова лучезарно улыбается, а у чонгука в груди мгновенно теплеет. — а если нет… чонгук, прости меня.» это тепло сменяется невыносимой болью почти мгновенно, и чонгук снова плачет. на людях и с мамой тэхена он сильный и не показывает слез и того, как ему тяжело, не рассказывает никому, как буквально учится жить без него. но сейчас можно не прятать слезы, можно дать им разрешение катиться по щекам. а тэхен в то время продолжает. «— чонгук… правда, прости меня, я не боюсь за себя нисколечко, я волнуюсь лишь за тебя.» — глупый ты, тэхен, ой, какой глупый, — шепчет чонгук в пустоту комнаты. а тэхен ему с динамика будто отвечает: «— я знаю, что я глупый, но ты же меня и такого любишь, так ведь? — чонгук на это лишь кивает, а тэхен будто услышал ответ, тоже кивает и довольно улыбается. — я решил записать это видео, чтобы тебе не было так одиноко сегодня. до сих пор не знаю, хорошая это идея или, может, всё-таки не стоило.., — он на секунду замолкает, будто думает, стоит говорить или нет, но выдыхает и всё же продолжает, — сегодня я был у врача.» чонгук смаргивает слезы и смотрит прямо в глаза виртуальному тэхену, который снова замолк. — прости, что не сказал. я не хотел тебя расстраивать, — тэхен теребит в руках свой свитер и ерзает на кровати. он делает так, когда очень волнуется, чонгук знает. — мне осталось всего неделя, не больше, мне так сказали, — он опускает взгляд с камеры на пол, будто он интереснее всего на свете, — знаешь, в детстве я думал, что доживу до восьмидесяти, что у меня будет шесть детей и много-много внуков, я так об этом мечтал, но, как видишь, у судьбы другие планы на мою жизнь.» чонгук выключает видео и выходит на балкон: в комнате вдруг становится невыносимо душно, будто весь кислород куда-то исчез, и остался лишь ядовитый газ. вдыхает холодный воздух в лёгкие и продолжает смотреть. « — я чувствую себя разбитым, чонгук, — признается он после недолгого молчания, — мне тяжело, но я держусь. стараюсь, по крайней мере. — чонгук, скажи, как ты там? — он замолкает, будто ждёт ответа.» — без тебя невыносимо. тэхен молчит, молчит около двадцати секунд, которые чонгук может сравнить с целой вечностью. за эти двадцать секунд он рассматривает комнату, постельное бельё, одежду и самого тэхена, расщепляет это на атомы, на пиксели, чтобы лучше запомнить, набить в памяти татуировкой самыми лучшими чернилами. чонгук даже дергается, когда тэхен снова начинает говорить. и говорит он много, а чонгук слушает его внимательно, погружается в его голос как в самую глубокую впадину. она явно глубже всех, что были изучены людьми. и он погружается, тонет и выныривать не хочет. он не пытается всплыть, не хочет глотнуть воздуха, он просто тонет дальше в этой глубине и темноте. ему там неплохо, правда, не спасайте его. но его вытягивают, спасают, заставляют дышать. воздух с непривычки даже покалывает легкие. видео заканчивается, а тэхен снова умирает. вот так просто, прямо на его глазах перестаёт дышать, двигаться и говорить голосом, в котором чонгук тонет. теперь он захлебывается наступившей тишиной. тишиной комнаты, которая стал вдруг спасительно чужой, тишиной города, в котором словно апокалипсис: ни души на улице, ни свет не говорит ни в одном квадратике окон. внешне он выглядел обычно, спокойно, так, будто последнее время его не тревожила бессонница и кошмары, не беспокоила боль в сердце, что не лечится препаратами. он просто уставился в пустоту и чего-то ожидал. чего? будто сейчас тэхен запрыгнет к нему на спину и прокричит «сюрприз», что вернется и будет рядом ещё долго-долго? но как он мог надеяться на что-то настолько неправдоподобное? каждый из нас знает: мёртвые не оживают. знает и исправить никак этот закон не может. не может заставить сердце биться и качать кровь, не может заставить легкие дышать, а глаза открыться. но эта извечная вера людей в невозможное непоколебима, как частенько говорят «надежда умирать последней». перестать надеяться — значило умереть. у чонгука в сердце всё ещё теплился шанс, надежда на то, что это сон, иллюзия, на то, что смерть можно переиграть, обмануть и увидеть тэхена живым снова. думаете, чонгук сошёл с ума окончательно? возможно. но ведь возлюбленные люди априори сумасшедшие.

«amantes sunt amentes» — «влюблённые — безумные». только представьте, на латыни эти два слова отличаются всего одной буквой.