Оставайся со мной

Обычное будничное утро. Лучи солнца пробивались сквозь занавески, аккуратно пробираясь по квартире. Дойдя до кровати лучи медленно плыли по светлым шелковым простыням, создавая красивые волны света и тени. Они медленно подкрадываются к лежащему, отчего парень просыпается и неохотно открывает глаза. Сначала он видит лишь яркие блики, играющие на потолке, но вскоре фокусируется на окружающем пространстве. Какой то слишком подозрительно знакомый потолок, но вспомнить где он мог его видеть не мог. В полном шоке Ло встает с кровати и видит смутно знакомую квартиру. Уже тут он начинает догадываться где находится. Но не понимает почему. Он уже давно не общался с ним. «Ладно, надо хотя бы привести себя в порядок» Немного походив он зашел в ванную умыться после сна. Открывает кран, опускает голову смачивая руки водой и трет лицо. Как же все это странно. И тут он поднимает голову и смотрит на себя в зеркало. Но это был не он. Не его привычное тело неуклюжего брюнета с голубыми глазами. Я вдруг стало чужим. Вскоре капли воды, струящиеся по щекам, начали смешиваться с горячими мыслями, которые не давали покоя. Вода продолжала течь, и он вдруг ощутил, как холодная струя касается его кожи, пробуждая его от задумчивости. "Как же все это странно", - снова промелькнула мысль. Он открыл глаза, смотря на своё отражение, которое теперь казалось ему более ясным, будто разгадка сложилась по каким-то недосягаемым алгоритмам. Они поменялись телами. В зеркале он видел смуглого мужчину, со светлыми волосами и такими необычными красными глазами. Он знал кому принадлежало это тело. Но никак не мог понять, что произошло. «Может это просто сон? Нет… все слишком реально.” Он дергал себя за волосы, ощупывал лицо, проверяя что это не просто шутка его подсознания. Оказавшись в теле Кавински, Ло чувствовал, как его сердце стучало быстрее. Он запутался в клубке чувств, ощущений и мыслей, которые были ему чужды. Каждое движение, каждое слово ощущалось таким непривычным. Он не знал, как долго продлится эта «ситуация». У каждого из них своя жизнь. Будет ли так всегда? Или это все временно и скоро все вернется на круги своя. Лололошка долго размышлял, что можно сделать в такой ситуации. И тут ему приходит одна идея. У него же есть своя выделенная линия. После многих повышений в должности, после невероятно долгих стремлений, он получил её. Не все комиссары забирались так высоко. И вспомнил, что когда-то Кавински упоминал и о своей выделенной линии. Теперь у Ло был четкий план. Написать Кавински, то есть себе.. Да, звучит странно, но другого варианта нет. Тема: Попрошу вашего присутствия Кому:WINS94 Мистер Кавински, очень прошу вас прибыть Вас к себе домой как можно скорее! Надеюсь Вы уже поняли, что каким то образом, мы поменялись телами, и нам как то нужно решить эту проблему. P.s. Мистер наблюдатель, а вы сегодня не работаете. Со всеми выговорами разберетесь самостоятельно ;) Он решил что раз он не пойдет на его работу. Самое время пройтись по его квартире. Выйдя с ванной он попал в огромный зал, с панорамными окнами, которые открывали захватывающий вид на крыши многоквартирных зданий. Некоторые из них уходили гораздо выше облаков, создавая неописуемый контраст, что подчеркивал величие архитектуры. Лучи солнца, пробиваясь сквозь стекло, заливали зал теплым светом, играли на полированном паркетном полу, придавая помещению атмосферу покоя. Зайдя в холл, его встретил большой диван, обитый мягким бархатом. Он притягивал взгляд своим насыщенным цветом и изысканными линиями. Рядом стоял кофейный столик, на котором стояли пустые бокалы из под вина. Он подошел ближе - Да.. Любитель он выпить конечно... - В следующее мгновение он оглядел зал на наличие других признаков вчерашней чужой пьянки. Продолжая исследовать квартиру, он заметил на стенах картины, которые вызывали любопытство. Каждая из них рассказывала свою историю: абстрактные формы и яркие цвета переплетались, создавая живое полотно эмоций. Он подошел ближе, разглядывая детали, и почувствовал, что в этих произведениях скрыта частичка души их автора. И сразу понял, что каждая из картин на стене стоит цело состояние. Мраморные полы блестели в мягком свете настенных ламп, а дорогие ковры с изысканным дизайном добавляли тепла в этот, казалось бы, холодный интерьер. Наблюдатель почувствовал, как ощущения восторга и удивления борются в его сердце, когда он снова взглянул на картины. Каждый мазок кисти, каждая капля краски говорили о внутреннем мире художника, о его переживаниях и мечтах. Квартира Наблюдателя была полна роскоши и дорогих излишеств. Комиссар же любил простоту и минимализм. У него есть деньги, но его вполне устраивает его маленький домик в своем поселении. Но тут ло решил, если он в его теле то будет пользоваться всем что есть у Наблюдателя. Раз у него был доступ к импланту Кавински, он мог смотреть и тратить его баланс. Это будет его маленькая месть. Усевшись на диван, он начал изучать меню элитных ресторанов. Каждое блюдо звучало как произведение искусства: фуа-гра, трюфели, морепродукты, ловко приготовленные шеф-поваром. Он решил, что сегодняшний вечер должен стать для него праздником, поэтому смелость его не покидала. Он добавил в заказ не только деликатесы, но и редкое вино — на этикетке красовалось имя знаменитого винодельни, о которой он слышал от знакомых. Когда курьер доставил его заказ, Ло был в восторге. Ароматы заполнили комнату, создавая новый мир гастрономических удовольствий. Он аккуратно разложил блюда по тарелкам, заполнив стол изысканными угощениями. Бутылка вина заблестела в свете лампы, и он с трепетом открыл ее, издав приятный легкий звук. Сделав первый глоток, Лололошка почувствовал, как целый букет вкусов обволакивают его, придавая уверенности. Этот вечер, полный удивительных открытий и комфорта, стал его маленьким праздником. Он не просто ел, он наслаждался каждым мгновением, превращая обычный ужин в незабываемую симфонию удовольствия.

***

      Так и пролетели пару часов Он все ждет наблюдателя в своем теле, но его так и нет. Проходит немало времени, он все так же ждёт, не рашаясь покинуть квартиру. Вся еда была доедена, последние бокалы выпиты. Немного охмелевший Лололошка уже начинал злиться. Он сам никогда не опаздывал и не любил когда опаздывают другие. Тем более он очень вежливо попросил его прийти. И вообще-то! Это и в его интересах!

***

Его отвлек чересчур настойчивый стук. Жалко, Ло только начал придумывать что сделает с решившим задержаться наблюдателем. Доставка уже давно приехала, так что сейчас ломиться мог лишь один человек. Переведя взгляд в сторону окон, в глаза сразу бросились огоньки ночного Альт-сити. Захмелевший разум не сразу смог обработать их всех, так что на секунду их обилие ослепило его. Решив, что все-таки нужно разобраться с возникшей проблемой, он медленно поднялся. Направляясь к входной двери, он никуда не спешил. Замок отщёлкнулся по велению мысли, он не переставал удивляться тому, сколько же наворотов было в этой квартире. Не прошло и пары секунд с разблокировки замка, как дверь тут же распахнули с обратной стороны. Вау. Перед ним было его собственное тело. Даже понимание не делало ситуацию менее интересной. Дыхание учащенное, брови сведены, в глазах плещется чистая ярость. Столкнувшись с ней, в миг становилось понятно, что именно Кавински нашел в нем. Он смотрел на себя, но видел лишь блондина, явно недовольного сегодняшним днем. На периферии мелькнула мысль о сегодняшней отгрузке, но она потухла, стоило Кавински закрыть дверь с характерным щелчком. Ярость, ранее бушевавшая в светлых, его, глазах, в миг вылилась на него самого. Ло не считал свое тело слишком сильным, ему хватало для работы в поселении, но сейчас, сейчас это самое тело, весьма неплохо прижало его к стене. Каждое действие отдавало Наблюдателем. Жесты, мимика, движения, в этом теле не осталось ничего от его привычного владельца. - Ты продолжишь рукоприкладство или все-таки переговорим? - Это прозвучало чересчур саркастично, он признавал, но сдерживаться в присутствии Винса было нереально. Он раздражал своим подчинением системе, обгонял его в званиях, заслуживал большего доверия со стороны Империи, бесил. Он был его личным опиатом, его личным проклятьем и следователем, не позволяющим предать систему. И даже сейчас, его собственными глазами, смотрел так, что все внутри закипало. В Ло снова разгоралось раздражение, но не привычное, сейчас, движимое алкоголем, оно смешивалось с желанием. В глубине своего сознания, посмотрев со стороны, он мог понять почему же наблюдатель зацепился за него в самом начале. Он ждал, честно ждал, но это начинало действовать на нервы - Ты в моем теле говорить разучился или настолько нарциссичен, что сам на себя залип? - Да, это однозначно было слишком. Он прекрасно знал, насколько быстро мог вывести мистера Наблюдателя из себя, и откровенно этим пользовался во время их прошлых встреч. Но это было давно, а эмоциями Кавински он мог управлять и сейчас. Эта мысль заставила самодовольную ухмылку появиться на лице. - Ты дерзишь мне в моем же теле, очень на тебя похоже - Это прозвучало едва слышно, Ло явно недооценил свое воздействие, в каком облике он бы не был. - Ты ведь понимаешь, что так мы это оставить не можем? И именно мы, это и в твоих интересах - Он переходил почти что на шипение, явно не учитывал, как ведет себя тело комиссара. - Нас, уже давно нет. Ты сам прервал это. - Это вырвалось у Ло само по себе, спустя несколько лет он только отложил эту ситуацию куда подальше, как вот оно, живое напоминание. Кавински говорил что-то еще, но он уже не слушал. Он открыто продавал глаза, стараясь не упустить ни кусочка этих эмоций, он хотел испить их до дна. Сейчас, в это самое мгновенье, он был бы не против возобновить ту связь, что была между ними пару лет назад. - Ты не слушаешь - Это не вопрос, констатация факта. Ло сильнее вжали в стену, голова машинально повернулась вбок, снова открывая вид на ночной Альт-сити. Сейчас Кавински был чертовски прав, ему не было дела до этой пустой болтовни, даже желание вернуть все на свои места отошло на второй план. Ощущения были сродни тех, что он чувствовал когда ставил себе очередной имплант, но вот его новое тело было чистым. Его замыкало, вело все сильнее с каждой минутой. Он бы никому не рассказал как его вело на протяжении всего времени, что они не виделись. Его сводили с ума воспоминания о властном тоне наблюдателя, таком, какого он ни у кого больше не видел. Тот тон, которым Наблюдатель Кавински говорил с подчинёнными, те нотки его голоса, что добавляли холодной стали в любое сказанное им слово. На каждом чертовом мероприятии, где они могли пересечься, он молил всех известных богов, чтобы дождаться конца. Каждое движение, каждый жест и взгляд разжигал в нем самый настоящий пожар. Каждый раз, когда Винс раздавал указания, ему хотелось сдаться прямо там, посреди главного зала. В такие моменты мурашки пробегали у него по шее, руки отчаянно сжимались, в попытках успокоиться. В такие моменты, хотелось остаться наедине, отдаться прямо там, наплевав на прошлую обиду, сделать так, как того хотел Кавински, подчиниться. Прямо там подойти ближе, наклониться и прошептать ему как он его хочет. Все, как и любил Винс. Он до сих пор помнил все его слабые места, все точки давления. До одури хотелось ими воспользоваться. Как бы не отрицал их наблюдатель, они были связаны, глубоко связаны совместными узами. Ло сдался первым. Резко повернувшись обратно, он смог поменять их местами, теперь уже прибивая собственное тело все к той же стене, даже несмотря на то, что был самую малость ниже сейчас. У него была лишь секунда заглянуть в голубые глаза, прежде чем он впился поцелуем в такие желанные губы. Они связывались, сливались снова, словно и не было того перерыва. Они сминали губы друг друга с такой силой, будто пытались навредить. Уже через мгновение кто-то из них углубил поцелуй. Они сплетались языками, сталкивались зубами и было уже не важно кто это начал. Язык Винса исследовал его небо, вылизывая рот, не давая и шанса перехватить инициативу. Прерываясь на миллисекунды, лишь чтобы глотнуть новую порцию кислорода, они продолжали. Не могли оторваться, с каждой секундой все больше и больше утопая друг в друге. Это было грязно и горячо, слюна смешалась, губы блестели от нее стоило им оторваться, она же протягивались тонкой нитью, соединяя вновь даже на дистанции. Их руки давно исследовали тела друг друга, сближая их ещё больше. Ло успел выправить футболку, в которой Винс пришел, и теперь так правильно уложил запястья на тазовые косточки, попадая большими пальцами четко в углубления. Так, как любил он сам, он знал, как его тело реагирует на это и по сбившемуся на секунду языку Винса он понял, что работает это независимо от того, кто занимает это тело сейчас. Тот в свою очередь цеплялся за широкие плечи, скрытые домашней одеждой, в поисках опоры. Ощутимо подавался тазом вперёд, давая почувствовать насколько он сам тверд, даже несмотря на сильную хватку. Каждый такой толчок был для Ло маленьким концом света, маленьким взрывом где-то там, в глубине собственной души. Удовольствие прошивало все тело, заставляло поджиматься пальцы на ногах, с каждой секундой лишь нарастая. Они не помнили как отошли от той стены, не помнили как преодолели просторный коридор, но Ло отчётливо помнил, как в голове возник один из тех образов, что он представлял в то время, когда ещё имел доступ к этой квартире. Не позволив себе долго думать, он усадил Винса на журнальный столик, попутно снимая с того свободные штаны. Оторваться от его губ было тяжело, но то, что он впервые за долгое время собирался делать, прельщало куда больше. Кавински тянется к нему, но его останавливают - Руки не участвуют - лукавая улыбка не желает уходить с лица, но Винс послушно заводит их чуть назад, сжимая столешницу так, чтобы точно не сорваться. Ло окончательно стягивает штаны прямо с бельем, освобождая член. Проводит рукой по всей длине, распределяя выделившуюся смазку, облегчая себе процесс. Он берет сразу наполовину, отстраняется, обводя языком головку так, как сам любил. Ло не уверен, что с этим телом может сделать все что хочет, но старается по максимуму осуществить свой план. Он помогает себе рукой, ритмично насаживаясь ртом, сглатывает, посылая волны кайфа через все тело, добавляет давление губами, касается языком уздечки, доводит. Чувствует, как тяжелеет член у него на языке, плотно сжимает у основания, смотря прямо в глаза, показывая, сейчас управляет он. Рукой перебирает яички, добавляя ещё ощущений. Кавински повинуется, руки не участвуют. С каждым движением головы Ло, у него срываться короткие стоны, разносящиеся по пустой квартире. Ло сосет так, словно всю жизнь посвятил этому, это Винс знал ещё с прошлых их встреч. Ловкий язык проходится по всей длине, собирая очередную порцию слюны и смазки, кружиться вокруг головки уже куда ощутимее, приближая его к оргазму. Движения становяться быстрее и протяжней, давление языка с каждой секундой усиливается. Член в очередной раз напрягаться у него во рту, на этот раз Ло не останавливает Винса, сам насаживается как можно глубже, принимая все до последней капли, наслаждаясь протяжным стоном партнёра. Как только Ло отстраняется, проходит лишь мгновение, лишь секунда, как у него темнеет в глазах. Не успевает он опомниться, уже сам сидит на треклятом столе, что не давал покоя раньше, да и сейчас не даёт. Сфокусировав зрение, встречается взглядом с красными глазами. Осознание приходит не сразу, их снова поменяло, перекинуло, стоило оргазму накрыть его тело. Вся эта ситуация становилась интересней с каждой минутой. - Хм, так вот в чем дело - протянул он, переводя взгляд на ночной город. Вид открывался невероятный, такой, что ему не довелось увидеть больше нигде. Молчание затягивалось, оседая на каждой поверхности, сбивая весь настрой. Ло чувствовал, как занемели руки от неудобной позы, но стоило ему отпустить столик, как его моментально прервали. - Руки не участвуют, или ты забыл свое же условие? - Ло медленно повернул голову обратно к Винсу, тот, снова смотрел на него так, что его перебирало, разбивало на кусочки, но не могло собрать. Этот взгляд он запомнил надолго, обычно именно он был предшественником их лучших ночей. Ему хотелось повозмущаться, но сейчас, он отбросил свою обиду, решил насладиться им ещё раз. Пошло все к черту. Ло отклоняется назад, практически ложится, опирается локтями, снова ухватываясь руками за столик, но уже намного удобней, держит так, чтобы не пережимало ничего, чтобы хоть всю ночь так сидеть. Встречается глазами с Винсом, и он готов поставить всего себя, тот смотрит на него так, как не смотрел ещё никогда. Снова разжигая в нем тот огонь, что сопровождал его каждую их встречу. Кавински смотрит, смотрит, смотрит. И под его взгялод Ло готов плавиться, готов уступать и отдаваться. Именно этого ему и не хватало, именно это не давало спокойно жить все это время. Они с ним были одним целым, созависимыми существами. Винс наклоняется к нему, ведёт с нажимом от таза и до шеи. Давит так, как никто другой не сможет, правильно, заставляет прогибаться, подчиняться. Ло смотрит в ответ также как и раньше, дерзко с вызовом. Он готов еще дальше разгонять Кавински, но стоит ему только вдохнуть, как рука умело смыкается у него на шее, не полностью перекрывая кислород, но ощутимо ограничивая его количество. Именно так, как он любит. Лёгкая прелюдия, не более. Его глаза зрачки расширяются, встречаются со взглядом выше в немой просьбе. В красной радужке он читает все, прямо как раньше, Винс помнит, прямо как он сам, никак не может выкинуть из памяти все те места, что заставляют партнёра плавиться прямо у себя в руках. Кавински не сдается, все также оставляет одну руку на шее, в ощутимой хватке, пока вторая блуждает по телу, даря невесомую ласку, и старательно избегая самого важного места. - Ты бы знал, как выглядишь сейчас - Винс начинал говорить, чередуя слова с прикосновениями. - Ты всегда таким был, гордый, недоступный, видел бы ты себя на последнем награждении, в парадной форме, с поднятой головой. Я тогда еле задание выполнил, насколько ты отвлекал. - На последних словах загорелая рука снова обхватила его член, в моменте вознося Ло куда-то далеко, не желая возвращать обратно. Добивали губы Наблюдателя, накрывшие его собственные. Винс целовался превосходно, поглощал его, не давал и секунды на передышку, брал инициативу. Стоило ему отстраниться, как Ло потянулся за ним, но был остановлен. - А после ты испарился, стоило лишь отвернуться - Он двигал рукой так, как всегда любил Ло, с нажимом, так, что искры из глаз сыпались. - Я повторю тебе, хватит от меня бегать. - На этих словах, Ло вернуло в реальность. - Бегать? Ты пропал на год и оборвал все контакты - говорить получалось с трудом, рука, сомкнувшаяся на горле, к этому не располагала. - Ты, только ты выбрал разделить нас. - Хватка ослабла, его отпускали, давали возможность отстраниться, прервать их замысловатый контакт. - Чего ты хочешь за эту ночь? - Это прозвучало неожиданно, не часто у них были такие разговоры. Снова повисала неприятная тишина. Винс ждал, давая время, но это был вовсе необязательно, Ло точно знал, чего он хочет. - За эту ночь мне ничего не надо, но сейчас, я хочу в верхнюю комнату. - Ловя заинтересованный взгляд Наблюдателя, он продолжил. - Ты, я, твой невероятно дорогой шелк и окна. Никаких штор. Возьми меня так, как ты брал раньше, сделай все как захочешь. И пойми наконец, что я зависим от тебя так же, как и ты от меня. Честно говоря, верхняя, личная спальня была его горячей фантазией все время. Лишь раз они переспали там, но как же его разочаровали зашторенные окна. Все, о чем он жалел когда ушел - именно эта спальня. Слов не прозвучало, но ответом стали нежные руки, что перехватили его собственные, отрывая от столешницы и попутно разминая. Он все также помнил, как Ло не любил долго находиться в одной позе. Кавински мог поклясться, пока они поднимались к нему в спальню, у Ло глаза сияли не хуже мелких огоньков Альт-сити за окнами. Он и раньше догадывался, насколько тот неравнодушен к этой комнате, но никогда бы не предположил, что настолько. Только Ло зашёл, как тут же взгляд упёрся в те самые окна. Панорамные, без единой перекладины, на всю стену. Прямо сбоку кровати. На его глазах отъезжали шторы, открывая невероятнейший вид. Стоило зайти хозяину комнаты, как тут же включился мягкий свет, подсвечивая их. Усаживаясь на кровать, он отметил - шелк, все как обычно, пусть и прошло немало времени, что-то в Винсе не менялось никогда. Он смотрел снизу вверх, открыто впивался в глаза Кавински, ждал пока тот сорвётся. А тот смотрел в ответ с такой ухмылкой, что становилось непонятно, кто же из них падёт первым. Ло выжидал, лишь на секунду уловил, как дернулся кадык Винса. Он выиграл. Так же, как и почти все разы до этого, Наблюдатель зависел от него. - Значит, окна? А то я думал, чего же ты тогда таким обиженным был - Винс говорил это пока стягивал одежду. Стоило Ло отвлечься лишь на мгновение, как следующие слова прошептали ему прямо в ухо - Тебя это возбуждает - не вопрос, утверждение - Мы в самом центре города, вокруг нас такие же дома, любой, кто выглянет в окно может нас увидеть, и тебя это возбуждает. От его голоса плавилась голова, Кавински добивал его не словами, не смыслом, тоном. Ло всегда забывал, что Винс на него влияет точно также. Уже сейчас, он не выдерживал. Хотел всего и сразу. Наблюдатель уже точно уловил это в его движениях, но медлил. Пока Кавински не успевает отстраниться, Ло целует его. Отчаянно. Вкладывает все, что чувствует, спешит. Нетерпеливые движения выдают его нервозность, но не успевает они разойтись, как поцелуй становится грубым. Винс перехватывает инициативу, не даёт самовольничать. Делает так, как хочет. Его так ведёт, что комиссар не замечает, как остаётся без одежды, не замечает, как его переворачивают, ставя в коленно-локтевую. Он отпускает ситуацию, сдается, сегодня ведёт не он. Он оборачивается, кидая хитрый взгляд на Кавински, прогибаясь сильнее, показываясь. Ловит ответный взгляд, снабженный не менее хитрой ухмылкой. Разрывает зрительный контакт, когда тот отходит, отдаленно слышит звук закрывшегося ящика. Сейчас он слышал лишь свое тяжелое дыхание. Его мозг отключается, стоит Наблюдателю подойти, прижаться сзади. У него вырывается низкий стон удовольствия, он ждал слишком долго. Двигает тазом, трётся, чувствует какой Винс твердый, но ничего не добивается. Ведёт не он. От запоздалого понимания этого, его ведёт ещё сильнее. Момент, когда смазанные пальцы касаются его ануса, он чувствует настолько ярко, что ему кажется, будто он умрет прямо тут. Кавински не спешит, легкими прикосновениями касается краев, не входя. Стоит первому пальцу войти лишь на фалангу, как Ло не выдерживает, насаживается до конца, не сдерживает стона. - Я смотрю, тебе не терпится? - Снова раздается где-то совсем близко. Он готов умолять, когда чувствует, насколько медленно его тянет Винс. Он покусывает его шею, почти сразу зализывая места укусов, наверняка оставляя не один засос, что будут ещё некоторое время напоминать об этой ночи. Только собравшись возмущаться, его мысли прерывают уже два пальца входящие куда активней, сразу попадая по простате. Из него вырываются стоны, он точно умоляет, но не может понять о чем. Кавински искренне наслаждается открывшимся видом. Ло под ним насаживается на его пальцы, явно желая большего, умоляет его не останавливаться, умоляет поскорей войти. Он добавляет третий палец, тот проходит уже совсем легко. Потянув его ещё немного, он, под разочарованный стон, выходит из Ло. С характерным звуком открывается металлизированный пакетик с презервативом. Он умело раскатывает его по члену, берет ещё смазки, распределяя ее по всей длине. Приставляет головку к анусу, в голове появляется шальная мысль. Раз уж Ло хочет впечатлений, он их получит. Одной рукой опираясь на постель, он второй тянется к лицу комиссара, поворачивая его в сторону окна. Наклоняется чтобы снова сказать о его кинке. - Смотри и запоминай, каждый раз, когда ты будешь засыпать здесь, вспоминай этот момент - Он преодолевает сопротивление мышц, входя сразу наполовину. Комнату наполняют несдерживаемые стоны, с каждым невероятно медленным движением звучащие все громче. Винс доводит его, не входит полностью, двигается медленно, фиксирует Ло, не давая насладиться глубже дозволенного. Тягуе чувство нарастает внутри Ло. Он больше не может, ему хочется глубже, сильнее, так, как умеет только Кавински. Ощущений добавляет ночной город, который словно наблюдает за ними, запоминает их падение. В какой-то момент он не выдерживает. Он расплывается, эти медленные движения добивают его. Они никогда не любили нежности. Каждый раз трахались быстро, грубо, в перерывах между собраниями и работой, лишь сбрасывая накопившийся стресс и возбуждение. Но сейчас, этот контраст поражает, Винс специально медлит, делает так, как хочет сам. Заставляет все внутри напрягаться в попытках хоть немного ослабить возбуждение. Руки разъезжаются, сказывается шёлковое белье. В этот момент он готов поклясться, что слышит довольный смешок сзади. Как бы давно они не спали, Винс все также хорошо читает его. Перехватывает запястья, сводя из за спиной, плотно обхватывая собственными пальцами, которыми совсем недавно растягивал его. Подтягивает его ближе, входя до конца. Сразу берет быстрый темп, не давая мозгу переключиться. Это сбивает с толку, вызывает новую волну наслаждения. Каждым толчком он попадает по простате, не давая и секунды перевести дыхание. Громкие стоны вырываются из Ло, тот даже не пытается сдерживаться. Его взгляд прикован к галограмме за окном, той самой, что красуется над главной площадью. Представляет, как они выглядят со стороны, с той стороны окна. Винс вбивается в него, не сдерживая своего желания. Свободной рукой накрывает член Ло, сжимая у основания. Мстит за начало вечера, оттягивает за конец. Подстраивает движения руки под свой темп, берет его именно так, как он хочет, быстро, грубо. Сильне сжимает его запястья, не давая и шанса выбраться. В какой-то момент он ускоряется, движения руки на члене становяться совсем невыносимыми. Уже через пелену возбуждения, вставвшую перед глазами, Ло замечает их отражение. Это становиться его последней каплей. Он видит, как выгибается собственное тело, явно может различить пару краснеющих пятен на шее, видит, как его руки держит Кавински, насаживая его на собственный член. И смотрит, смотри, смотрит. Он кончает на одном из особо сильных толчков, сжимая Винса внутри так, что тот тоже не выдерживает долго. Перед глазами на несколько мгновений темнеет, удовольствие прошибает все его тело, так, что пальцы на ногах поджимаются. В один момент он теряет связь с реальностью, расфокусированным взглядом смотря куда-то мимо всего. Мимо прекрасных окон, мимо города, вставшего за ними. Сейчас, он был доволен до такой степени, что стало все равно абсолютно на все. Сквозь поступающий сон, он чувствует, как его отпускают, мягко выходя из него чтобы не потревожить. Винс быстро уяснил, что после подобных ночей Ло засыпает моментально и даже не пробует поднять его в душ, совесть не позволяет. Он лишь ложится с ним рядом, помогая принять удобную позу, растирает запястья, чтобы не осталось синяков. Уже засыпая, Ло слышит лишь одну фразу. - Оставайся со мной