Второй Шанс

Пролог "Смерть " Смерть — обычное явление. Каждый день кто-то умирает. Умереть от старости или в результате покушения — разве это имеет значение? Судьба редко бывает добра к людям. Шень Цинцю никогда не был счастливчиком, поэтому и его смерть была не слишком приятной. Бывший ученик превратил его в изуродованную палку. Лишил его ног и рук, не оставил даже двух глаз! Плешивый демон. После всех пыток Шень попал в бездну — омут, который окутывал всё его существование. Не было перерождения, не было ничего! Только пустота: не было чувств, не было мыслей — Н-и-ч-е-г-о. Так продолжалось... Кто знает? Может, месяц, может, день, может, год? Здесь время текло не так, как должно. Так могло продолжаться вечно, но резкая вспышка озарила пространство. Бывший Лорд даже не заметил, как впал в беспамятства ***** Открыв глаза, первое, что увидел Шень Цинцю, был... свет. СВЕТ. Он попытался подняться на локти, и это у него получилось, но тело болело так, будто его истязали. Пару секунд Шень даже не мог осознать, где он находится; только через некоторое время пришло понимание, когда к нему вцепились чьи-то руки. — Сяо Цзю! — прошептал человек, который обнимал его. Нет. Как? Он умер! Умер давно. Как такое вообще возможно? Голова кипела от мыслей. Хотелось встать и удариться о стену, может быть, тогда он бы понял, что произошло Кончики пальцев подрагивали, а глаза смотрели на спину человека, который его обнимал. Хотелось вцепиться в него и никогда не отпускать. Хотелось сейчас разрыдаться на его плече, как в детстве. Звереныш очень любил рассказывать, как умирали его боевые братья, а про Юэ Цинъюаня он говорил с особой любовью, зная об эмоциональной привязанности Шень Цинцю. Раньше он был полностью поглощён своей обидой на названого брата, но после того как тот умер, он осознал свою глубокую привязанность к такому несносному братцу. Через пару секунд мужчина отстранился и посмотрел в глаза своему Шиди. Они были полны... чего? Чего-то поистине странного. Шень попытался сделать своё обычное лицо. У него это получилось, но дрожащие пальцы могли выдать его. Юэ Цинъюань, в свою очередь, даже не смотрел на его руки, так что пальцы он не видел. Сев на край кровати и посмотрев на названного брата: — Сяо Цзю, ты пробыл в бессознательном состоянии больше месяца. В день отбора учеников твой главный ученик пришёл, чтобы принести тебе завтрак, но ты уже был в бессознательном состоянии. Он сразу отправил двоих учеников к Му Цинфану, так что всё обошлось. — Глава облегчённо вздохнул. Его брат никогда не следил за здоровьем, но такой случай был в первый и, уж точно, в последний раз. — Шиди Му сказал, что это случилось из-за недосыпа и пренебрежения едой. С этого дня Шиди Му будет проверять твоё состояние каждый месяц, чтобы подобное больше не повторилось. — Хах? Что? Шень не мог понять, что вообще происходит. Это место давно было сожжено одним демоном, а люди — мертвы. Есть только одно объяснение... Второй шанс? Неужто судьба, в кои веки, сжалилась над этим рабом?! Как же великодушно, Мать вашу! Хотелось задушить самого себя. Как же великодушно было давать ему второй шанс после всего, что с ним произошло в первой жизни. Губы поджались, а над переносицей появилась складка. Юэ Цинъюань, который не знал о мыслях, летящих в голове его несносного шиди, не мог понять, почему тот сейчас выглядит так, словно, столкнись он с чем-то, сломает это одним взглядом. Глава лишь вздохнул. Му Цинфан говорил о том, что Шень Цинцюю нужно будет отдых и покой после пробуждения, так что Юэ Цинъюань, попрощавшись, ушёл из комнаты. Как бы он ни хотел посидеть с Своим Сяо Цзю, отвлечься от обязанностей он не может на долго. После того как мужчина вышел, Шень Цинцю всё же пришёл в себя. Он облегчённо вздохнул. Сейчас он должен побыть один, чтобы хотя бы что-то понять. На тумбе рядом с кроватью лежал его веер, он потянулся и взял его в руки. Давно он не держал в руках ничего подобного. Сердце кольнуло. Он всегда любил веера — удобная вещь. Можно сказать, что чаще всего именно через веер он и показывал свои эмоции. Шень Цинцю лёг обратно на кровать твёрдую кровать, прикрыв глаза рукой. Второй же прижал веер к груди.