Антон сажает

В телеграм-канале «Антон сажает» было всего пятьдесят два подписчика, включая маму, бабушку, двух тёть и поддерживающего друга. А кто все остальные? Бог его знает. Дело Антона — не размышлять о поднятии статистики с колен и зарабатывании платных звездочек. Дело Антона — сажать. Как Арсению довелось стать пятьдесят третьим подписчиком этого невероятного канала? Всё просто. Заходишь в телеграм, нажимаешь лупу (не нажимать на пупу), и пытаешься найти информацию по новым судам над фигурантами очередного дела. Листаешь: одному рассмотрение дела перенесли в Орск, двум другим — в Ижевск, Антон сажает… Кого Антон сажает? Как шутит сам Антон в био своего незатейливого огород-канала: «только растения», и первым же постом на Арсения прыгнула «помидорная история» о томатах сорта монпасье. Журналистское сердце трепещет: посреди удручающих новостей о том, как сажают за позицию, лучиком солнца сквозь тепличные створки прорывается сообщение, что сорт «в общем, выглядит как приколдес, на вкус тоже жалоб не поступало». От таких источников дофамина мы не отписываемся, такие источники дофамина мы определяем в папку «важное», во многом за узловатые пальцы, что поддерживают гроздь помидорок на фото. Журналистская чуйка подсказывает: это хит. Не в смысле, что тянет на лонгрид в «Холоде», а в смысле, что тянет на новый любимый канал. Потому что теперь нельзя упустить ни один вторник-помидорник. Канал этого самого некоего Антона полон сочных фотографий его огромного участка. И, конечно, его котов. Возможно, Арсений в первую очередь влюбился именно в кота с самой грустной на свете мордочкой, который так напоминает ему коллегу из редакции (на что коллега из редакции сказал бы, что грустная морда у существ другого биологического вида — это либо маркер возраста, либо те просто дураки), а потом уже в двухметрового кучерявого обладателя собственной маленькой фермы. Теперь нельзя упустить ни один вечерний просмотр гладиолусов, ни смешные подмосковные крошки-арбузы, ни базиликовое безумие, потому что в канале начали появляться кружочки. Кружочки, в которых обладатель самого сексуального на свете голоса (а голосов за свою журналистскую карьеру Арсений наслушался немало) спрашивает кота Плюшу, хочет ли тот колбаски. Спрашивает, будет ли тот хорошим мальчиком, если ему дать колбаски! Арсений готов быть хорошим мальчиком и без колбасок. Готов так же наминать флисовый плед у ладного бедра обладателя колбаски. Или не плед, а само бедро. Опционально. С продолжением. Если бы именно таким голосом записывали подкаст медиа «Аспекты», то про очередное дело Арс бы слушал в три раза охотнее. Правды ради, это было бы контрпродуктивно, потому что теряешь смысл слов, слушаешь интонацию и тихие смешки, а в каждую аккуратную паузу становишься словно ещё чуть влюбленнее. Если вообще можно влюбиться в незнакомого человека за его манеру вести канал о своём хобби? Таких глупых запретов не было даже в новых правках в Конституцию, а Конституцию-то Арсений знает на зубок. Хотелось бы ещё кое-что узнать на зубок. Лето кончается, фотографии овощных зародышей сменяются опросами про вес самого большого помидора, в кружках Антон рассказывает, что как похолодает, контент закончится, а возобновится лишь с сезоном рассады. В комментариях залётные девочки просят его рассказывать хотя бы про домашние растения или кидать свои фотографии, желательно в полный рост. Это им зачем ещё? Это им зачем, скажите, ещё!? Арсений даже не успел по-настоящему расстроиться и картинно возмутиться вопиющей сексуализацией незнакомого человека, как Антон своим ответом попал в самое сердце. А как он смеётся! В очередном кружке это бородатое кучерявое чудо белозубо улыбается (дважды белозубо на фоне подпечённой загаром кожи) и сетует. Говорит, мол, девчонки, вы все тут бесспорно красавицы, но мне бы сюда какого-нибудь высокого красавчика. «Высокого красавчика, а если ещё и голубоглазый…» — на этом моменте чертяка картинно облизывается. Это намёк? Это намёк, что ли? Сидит, смеётся над чужим хрупким сердцем, как будто всё-всё-всё знает! Это так оставлять нельзя, надо ехать! А куда ехать, если ориентир лишь «Подмосковье»? А вот это уже его хлеб и соль. Арсений включает режим журналиста-расследователя, в этот раз не ради поиска оффшорной недвижимости очередного олигарха. Сначала он собирает все фотографии из канала, на которых видно дом, желательно со всех сторон. Вырезает и отправляет в ресурсы Яндекса и Гугла, которые обычно использует исключительно в своём амплуа OSINT-расследователя. Яндекс дал больше информации, спутниковые карты из России там самые точные. На всякий случай, обратился и к метаданным изображений. Также вспомнил историю Антона из кружка, где тот рассказывает, как попросил билет до остановки «царское село» вместо «царской усадьбы»: поиск сужается до района села Благостное. Именно до него держит путь Арсений с Казанского вокзала. Село Благостное оказалось на удивление большим: нестройные ряды дачных домиков, пара магазинов, общий рынок. Именно у рынка Арсений решил продолжить поиск. Именно парень с рынка по фото узнал «дом Антохи, а ты чего, друг его? К нему обычно только мама приезжает да сестра, а тут друг, во те на!» и категорически отказался брать денег за помощь. Вместо этого парень оставил записку «ща буду» у хиленького прилавка и пригласил Арсения прокатиться на пятёрке. Что может быть лучше поездки на пятёрке? Только поездка на пятёрке, у которой нужно дверь придерживать, а то откроется на повороте. Именно такая полусгнившая бедолага с невыносимо улыбчивым и настолько же разговорчивым водителем добросила Арсения до нужного двора. Но тут и проснулась нервозность. Арсений уж думал, что если летит на крыльях любви, то тревога не догонит, а она тут как тут: стоит, чуть ли не руку на плечо положив. Стоит, нашёптывает: «Он подумает, что ты наглухо чокнувшийся сталкер и зарядит тебе дробью прямо в филейную часть». «Не такой уж ты и красавчик, не такой уж ты и высокий, не настолько уж голубоглазый и нахуй ты ему тут не нужон». «У него там поди сейчас все девочки-подписчицы собрались, и он их по очереди колбаской с рук кормит, ты-то там зачем?» И Арсений уже собрался развернуться, догнать хозяина пятёрки, уехать на станцию да обратно на Казанский. Потому что это перебор. А ещё статья. Но тут из-под забора выглядывает нечто серое и любопытствующе-грустноглазое. Медленно подходит, нюхает сумку. Арсений садится на корточки и протягивает ладонь, в которую его незамедлительно боднули: разрешение на ненавязчивое поглаживание получено. — Плюш, ты у меня тут колбаску учуял, да? — тёплый комочек мурчит, подёргивая лапкой сумку. Такого тонко-влюблённого голоса Арсений сам от себя никак не ожидал. — Ну раз ты просишь, только если ты просишь, дорогой Плюша. Я, кстати, Арсений. Мистер грустная морда урчит, как будто довольно. Как будто дружелюбно. Как будто принимающе. Но только истинные фанаты канала «Антон сажает» знают, что это всё продуманная акция, чтобы в самый неожиданный момент куснуть за палец. Именно это Плюша и сделал, а хозяин пальца сдавленно запищал. — А вы кто и кем вы приходитесь моему коту? — калитка во двор оказалась приоткрыта, и некий двухметровый хозяин кусачего кота, кажется, всё это время наблюдал за их общением с некоторой толикой недоумения. Арсений, в растерянности, вытянулся по струнке, оставив приоткрытую сумку пылиться на дороге. В голове панически зашумело: а что говорить? А что мне ему говорить-то теперь? Кто я такой? — Я красавчик. — Браво, Арсений. — Извините? — кажется, эта копна кудряшек здорово прибавляла ему роста, иначе почему он выглядит на голову выше? — Я голубоглазый красавчик. — Браво, Арсений. — Это я заметил, — Арсений с каждой секундой разговора всё белее, а у этого кучерявого чудовища глаза смеются. Ну и над чем вы, глаза, смеётесь, позвольте узнать!? — А ещё я высокий, — журналист решил сыграть партию до конца. На фоне этих искрящихся глаз невозможно оставаться нервным. Как будто тревожность медленно, но верно превращается в приятное волнение, жгущее теплом кончики ушей. — Получается, ты высокий голубоглазый красавчик, я ничего не забыл? — смеётся, козёл такой. — А вот и забыл. У меня ещё колбаска для Плюши с собой, — Арсений с трудом подавил в себе желание состроить глубоко оскорблённый вид и надуться жабой. — Хочешь пройти, красавчик? — Антон садится на корточки, чтобы поднять беглеца Плюшу на руки, на что тот мяукнул до ужаса трагично. — А я тебя ещё с Бабулечкой и Депутаткой познакомлю, а то они у меня фотографироваться не любят, а колбаску очень даже. Красный, как самый сочный помидор сорта Бычье сердце, журналист лишь кивнул, поднял сумку и медленно, под тихие смешки, прошёл к калитке дачи. — Я Арсений, — решил уточнить он, смутившись окончательно, но решив идти до победного конца. Он просто перестал волноваться. — А я Антон, и я сажаю, — хихикают два метра, закрывая калитку на ключ. — И я сажаю, но есть нюанс.

***

Иногда, чтобы стать счастливее, нужно побороть в себе кринж и кринжом стать. У Арсения на коленях Плюша, в руках пол-литра травяного чая, на столе бутерброд с колбаской (в опасности) и полные кармашки восторга. Кошка Депутатка недовольно смотрит на незваного гостя с высоты собственного эго (и когтеточки), Антон на незваного гостя смотрит со смешинкой и нежностью. Ты можешь быть тысячу раз незваным, но какая разница, если в глубине души ждали именно тебя?