Письма из завтра

      Альберт Юрков, как и большинство студентов, вел будни, в которых каждый день походил на предыдущий: однообразные лекции, бессонные ночи над конспектами, редкие встречи с друзьями, словно вырванные из плотного графика. Его жизнь крутилась вокруг учебников по медицине, схем и таблиц, а чем ближе подкрадывалась сессия, тем сильнее внутри нарастало ощущение неизбежного краха. Тревога была его постоянной спутницей, как фоновый шум, к которому он уже привык, но который не давал покоя ни на минуту.       Он снова возвращался домой, как обычно — на метро. В руках — атлас по анатомии, страницы которого он методично перелистывал, пытаясь запомнить мельчайшие детали. "Социальная карта — спасение," — подумал Альберт. Без нее пришлось бы каждый день выкладывать по пятьдесят семь рублей за проезд. "Пятьдесят семь рублей, Карл! Да это грабёж средь бела дня," — пробормотал он, откидывая голову на спинку сидения в вагоне.       Выйдя на своей станции, он лениво прошагал к своей хрущёвке, где снимал квартиру. Дом был старым и немного угрюмым, как и все хрущёвки в пасмурные дни, но у Альберта не было причин жаловаться — аренда стоила дёшево, ведь хозяйка с мужем перебрались в Америку и, похоже, не планировали возвращаться. Снимать в Москве что-то "по-дешёвке" — это редкая удача. Общежитие казалось бы дешевле, но мысль о трёх соседях, которые вечно устраивают тусовки в комнате, обсуждают что-то или играют в доту, приводила Альберта в ужас. Если бы он туда заселился, точно бы отвлекался на каждую мелочь и в итоге вылетел из университета с пинком под зад.       Пересекая двор, Альберт ощущал, как осень постепенно наступает на пятки. Воздух был холодным и неприятно влажным, а ботинки то и дело норовили испачкаться от какой-то очередной лужи. Подойдя к своему подъезду, он привычно набрал код домофона и толкнул тяжёлую дверь, из-за которой сразу повеяло знакомым духом теплого и слегка застоявшегося воздуха. У героя появилось желание опять открыть все окна нараспашку на лестничном пролёте, но их обязательно кто-то настойчиво закроет.       Поднявшись по лестнице, он, как обычно, кинул взгляд на почтовый ящик. И тут его взгляд зацепился за что-то необычное. Из щели торчал уголок белого конверта. Странно. Он не ждал писем — никаких счетов или уведомлений не должно было прийти. Но конверт был там, как призрачное послание из ниоткуда.       Альберт на мгновение застыл, чувствуя, как внутри поднимается странное беспокойство. "Кто в двадцать первом веке вообще отправляет письма?" – эта мысль металась по его сознанию, но он протянул руку к почтовому ящику. Конверт был без обратного адреса, только его имя — «Альберту Степанову» — написанное его же мелким почерком, состоящим преимущественно из печатных букв, для хоть какого-нибудь понимания конспектов. — "Это что? Шутка какая-то? Как, чёрт возьми, можно скопировать чужой почерк? Пранкер явно уровня Бог" — с усмешкой подумал студент.       Его охватило какое-то странное чувство. Это было похоже на панику. Кто мог скопировать почерк? Зачем так шутить? Медленно поднявшись по лестнице, он зашел в свою квартиру, бросил рюкзак на пол, а рядом с ним и сырые ботинки, и сел за любимый письменный стол. Не в силах больше ждать, он вскрыл конверт и прочитал абзац перед письмом. "Альберт, прочитай это внимательно. Это не шутка, не пранк и прикол. Письмо от тебя — из будущего. В доказательно сразу: сидишь в луже, тонешь в болоте. Ты точно никому не говорил, что то твой секретный код.)"

Сердце пропустило удар.

— "В смысле? Какого черта? Этого не может быть. Невозможно. Невозможно. Невозможно!" — Альберт сидел за письменным столом, разглядывая листок бумаги, на котором было лишь несколько строчек. Он жадно перечитывал эти строчки. Снова и снова буквы перебегали перед глазами. Они манили, гипнотизировали, пугали. Дыхание студента сбилось, стало трудно дышать, воздух стал более густым и тяжёлым. Сердце стало барабанить как не в себя. Тахикардия. Текст письма с каждой секундой всё больше утопал в бесчисленных вопросах, которые возникали в голове Альберта. "Кто мог отправить ему это? Что за шутка?"—, но... почерк был пугающе знакомым. Особенно буква "А". Он в начальной школе придумал себе дурацкую манеру писать странную, непохожую ни на одну другую букву А. С тех пор эта привычка осталась. "                        Альберт, прочитай это внимательно, пожалуйста. Я знаю, у тебя сейчас симптомы панической атаки, но единственное, что я могу: сказать тебе не беспокоиться. Это реально не шутка. Письмо от тебя — из будущего. Я хочу сказать, что все, что здесь написано, правда. Ты получишь ответы, на интересующие тебя вопросы, но не сразу. Пока что сойдёмся на том, что это будет не последним для тебя письмом от самого себя же.       Для начала забей на пятьдесят седьмую страницу с упоротой и запутанной схемой по физиологии XX. Этот бред не попадёт на зачёт. Кстати, принимать будет не Волков, так что можешь расслабить свои булки. Тебя не завалят. На данный момент, всё необходимое для зачёта ты знаешь. Самым лучшим решением для тебя сейчас будет сделать презентации по пройденному ранее материалу (начиная с самых первых дней первого курса). На этом советы закончились, пожалуйста не профукай свой шанс. Чао какао, удачи, бро.

Твой дорогой и любимый Юрочка (из будущего)"

— "Жесть, тут даже моя шуточная подпись. Но из будущего? Из будущего?", — он несколько повторил про себя эти слова, словно не мог поверить в написанное, хотя вроде так оно и было.       Письмо выглядело как обычный лист бумаги А4, без каких-либо следов волшебства или высоких технологий. Обычная белая бумага, чёрные чернила, не отличающиеся от тех, которые находятся в его любимых чёрных гелевых ручках. Но каким образом это письмо вообще могло оказаться в руках Альберта? Предположим, оно действительно из будущего, но разве подобная отправка письма была бы легальной? И почему тогда ещё раньше не было никаких письм? Почему они приходят только какому-то студенту? А если письмо просто является шуткой? Почему тогда какой-то человек очень подробно знает про мою жизнь? А откуда ему знать все подробности зачёта?       Пока разум лихорадочно искал рациональные объяснения, какая-то часть его подсознания заставляла верить в происходящее. Письмо, будь оно правдой или розыгрышем, несло важную информацию. Завтра у него был экзамен по физиологии, и он как раз готовился к физиологии органа XX. Тот материал, который вызвал у него больше всего затруднений. Он потратил последние два дня, пытаясь запомнить все мелкие детали, но, по правде говоря, так и не смог понять, как лучше подойти к этой теме.              Письмо словно снимало груз с его плеч. Оно говорило ему о том, что он может пропустить этот раздел. Но мог ли он доверять тому, что написано? Что если это глупая шутка, и завтра на экзамене именно этот вопрос окажется самым важным?       От нервов Альберт смял письмо в руках и облокотился на спинку стула. Ему до жути хотелось рассмеяться, но почему-то смех застрял где-то в его горле. Словно сам факт получения письма — невероятный и абсурдный — открыл ему дверь в нечто большее. Он не знал, что делать, но знал одно: он не может просто так игнорировать послание. Словно какой-то один из винтов механизмы его сознания выпал, и на его место поставлен совершенно другой, кардинально изменяя всю дальнейшую деятельность Альберта.       Шли секунды. Раз, два, три. Десять. Тридцать. Минута. Две, три. Студент просто смотрел в полоток, пытаясь успокоить бурную мозговую деятельность и прийти к нормальному решению. Оставив письмо прямо на столе, он пошёл заварить себе успокаивающего чёрного чаю.       Сам по себе ритуал заварки чая успокаивает. Методично засыпаешь в чайник тьму маленьких чёрных частей листиков, ставишь кипятиться уже электрический чайник. Пока он закипает, ходишь туда сюда по квартире, можешь даже протереть какую-то полку от пыли. Затем слышишь, как кнопка включения сама вырубает прелестный механизм, который позволяет тебе не использовать открытый огонь для нагревания воды, приходишь. Заливаешь посуду с заваркой клубящуюся парами воду. Ждёшь пару минут, пока кипяток пропитается всякими разнообразными веществами. Затем пытаешься не обжечь руки и залить напиток Богов в любимую кружку. И портишь некоторым ценителям жизнь, засыпая в чай целых три ложки с горочкой.       Горячий чай медленно согревал его ладони и возвращал ощущение реальности. Альберт сидел, глядя в темно-коричневую гладь напитка, но мысли снова и снова возвращались к письму. Напиток позволяет студенту успокоиться и решить важный вопрос. Он принял решение — сегодня, как бы странно это ни казалось, он сдастся на волю текста, игнорируя сотни выученных фактов и схем по физиологии. Решил последовать совету из письма, по тому принципу, что зачёт можно будет и попробовать пересдать.       Вопросы всё ещё роились в голове: что это? Если кто-то подшутил над ним, зачем? Слишком много совпадений, слишком много точных подсказок, чтобы просто списать это на шутку. Но мысль о том, что письмо действительно пришло из будущего, с его собственными словами, казалась настолько сумасшедшей, что проще было проигнорировать её, чем пытаться объяснить.       Альберт вернулся за письменный стол, разгладив помятую бумагу и положив её так, чтобы она была видна, словно напоминание о том, что реальность может быть куда страннее вымысла. Взял свой любимый ноутбук. Открыл свои конспекты и старые учебники. Страницы и электронные документы мелькали перед глазами, и он даже не заметил, как погрузился в работу. Руки уже привычно пролистывали материалы, собирали информацию по каждому блоку, от самого первого курса. Медленно, но верно в его сознании выстраивалась стройная система знаний, где каждый элемент был не случайным, а чётким и взаимосвязанным. И пусть подготовка к зачёту, по сути, была заброшена, Альберт с удивлением отметил, что чувствует себя куда спокойнее, чем обычно перед экзаменами.       Утром Альберт встал пораньше, хотя обычно любил спать до последнего. Небо за окном было серым, мрачным и тоскливым от осенних туч, и дождь лениво стучал по подоконнику. Он взял письмо и быстро спрятал его в рюкзак. Наверно, на удачу. Сегодня, или вчера, а может и завтра, несмотря на весь абсурд ситуации, он решил довериться словам из письма.