Я убью тебя, Ран Хайтани!

Мицуя только-только разлепил веки. Незнакомое помещение было залито светом и наполнено белым. С трудом соображая, через пару минут Такаши узнал в нем больничную палату, тело нестерпимо ныло, казалось, что болит каждая клеточка организма. Может, пора бы уже перестать заниматься херней и подумать о будущем, чтобы вот так неожиданно не приходить в себя непонятно где? Прилагая большие усилия, парень немного приподнялся на лопатках. Следом обе руки будто ударило током, он успел немного рассмотреть свое тело: на правом предплечье наложен гипс, а на левом — эластичная повязка. Головная боль встревожила снова, заставила зажмуриться. — Какого хрена здесь происходит…? — хотел он крикнуть, однако реплика вышла довольно тихой, похожей на хриплый шепот, но даже она могла привлечь чье-то внимание. В сопровождении молодой невысокой медсестры в палату прошли Майки и Доракен. — Неужели капитан второго отряда соизволил прийти в себя? — Кен, как никто другой, знал, что Мицуя ненавидел, когда его жалели. — Мицу, ты тут уже долго валяешься, у нас две новости… Девушка-работница клиники, сконфуженная тем, что ей не предоставили слово, спешно вышла, предварительно, напомнив о том, что эти двое должны убраться из больницы через десять минут, до начала обхода, на что гопники лишь кивнули головой. Голова раскалывалась настолько, что даже та немногая информация, что произнес Кен, никак в нее не помещалась. Хотелось сдавить виски пальцами, крепко сжать веки и проснуться, но никак не получалось. — В общем… У тебя серьезный перелом, операцию уже провели… — Что, я почему ничего не помню… — разум парня был кристально чист, никаких воспоминаний и ощущений, кроме рези и боли в затылке. — Меня словно по башке долбанули чем тяжелым. — А тебя и долбанули, — оживился до этого момента молчавший Майки. — Хайтани тебя кирпичом приложил исподтишка, ты упал на асфальт не очень удачно, и твоим рукам, мягко говоря, пизда, тетя сказала, что кость задела нервы или что-то вроде того, не силен я в умных словах… — Пытаясь опровергнуть слова друга Мицуя попытался пошевелить пальцами рук, чтобы показать ему фак, но поддались они только на левой и то еле-еле. — Еще одна новость, твой конкурс дизайна перенесли на неделю раньше, поэтому ты немножечко не успеваешь, — стараясь не сталкиваться с растерянным взглядом парня, Кен неопределенно повел плечами и ткнул Майки в бок. — Немножечко? Ты, блять, серьезно? У меня буквально готов только эскиз, как я буду шить? — гнев поднялся внутри так быстро, что не было свойственно всегда спокойному и рассудительному Такаши. — Я убью его собственными руками, — осознание сказанных слов резануло по душе острым лезвием. Как он собирался это сделать, если не способен нормально пальцами двигать? Вся физическая боль переместилась в другое место. Он так ревностно и трепетно относился к своей мечте, шитье было, пожалуй, одной из немногих его отдушин, а теперь он потерял все из-за этих гребаных разборок, из-за этого ебнутого Хайтани и тяжелой травмы. Он дорожил всеми из Тосвы, но то, что произошло, в очередной раз напомнило ему о желании уйти и перестать общаться с друзьями-гопниками. Мицуя прикрыл глаза, слезы проступили, но позволить себе такую роскошь, как заплакать при друзьях, хоть и самых близких, он себе позволить не мог, слишком не по-мужски, слишком откровенно, слишком много "слишком". — Когда меня выпишут? Я хочу сейчас пойти домой, мне это необходимо! — порываясь встать, буквально крикнул Такаши, внутри все горело от злости, адреналин вскружил голову, из ниоткуда взялись силы. На шум вернулась медсестра. Майки и Кен не медля ни секунды вышли, решив не мешать. — Мицуя Такаши, прошу успокойтесь, мы можем Вас отпустить, но вы будете приходить к нам на дневной стационар, — девушка говорила нежным голосом, обращаясь не к пациенту, а к кому-то вроде ребенка. Её снисходительный тон только подначивал закипавшую агрессию, совсем не успокаивал. Такаши вернулся на кровать, присев, продолжил пытаться понимать, что работница старалась ему донести.

***

Мицуя сидел в своей маленькой комнатушке, не мигая, не видя ничего, смотрел перед собой. Мечта всей недолгой жизни, казалось, рушилась прямо сейчас. На полке, над темным рабочим столом, покоился скетчбук, заполненный эскизами, которые он когда-то бережно выводил, вдохновленный, трепетный и грезящий стать фэшн дизайнером. Ныне же в душе не осталось ничего, как бы он ни пытался, сколько усилий ни прикладывал, левая рука, пусть она и до этого всего не была рабочей, никак поддавалась контролю, что уж говорить о правой. Тонкая металлическая игла то и дело выскальзывала из-за тремора, даже пресловутый стежок не выходил. Он бы мог попросить девочек из клуба шитья помочь, но это было ниже его достоинства. Как он мог выставить чужую работу? Да и о каком шитье речь, когда ему самые простые бытовые дела помогали выполнять друзья. Звенящая холодная тишина прервалась стуком. В комнату завалились Хаккай и Такемучи. Шиба сразу же налетел на Мицую: — Така-чан, почему же ты просто сидишь здесь? Нам пора в больницу! Сегодня тебе должны сказать, когда снимут гипс! — задор долговязого юноши разбивался о стену безразличия Такаши. — Ну, снимут мне его и что… Я все равно не успею создать задуманное, показ уже завтра… Хотя нет, когда гипс все-таки снимут, и я полностью восстановлюсь, то в тот же день задушу Рана Хайтани его же косами! — как никогда прежде парень желал сжать руки в кулаки и разбить что-то, предпочтительнее лицо Косички.

Дорога до больницы была молчаливой, неприятной.

Милая девушка, уже полюбившаяся всем членам Тосвы, поприветствовала пациента, попросила посторонних остаться ожидать в коридоре. — Мицуя Такаши, у вас прекрасная динамика, я не знаю, что происходит, но врач должен Вам все разъяснить, а я, пока мы его ожидаем, хочу поднять Вам настроение, — непонятно откуда в ее руках взялся букет. В цветастой бумаге находились разные сине-фиолетовые цветы: лаванда, незабудка и ирис…— Кое-кто просил передать, что он очень постарался, и Ваш конкурс перенесут, он состоится многим позже… Такой же букет ожидает Вас дома, Мицуя мой! Девушка, проговорив эти слова, зарделась, очевидно, ей было крайне неловко от происходящего. Она прикрыла лицо цветами, что все ещё находились у нее. Такаши словно окатили ледяной водой. Растянутые мышцы резко напомнили о себе, начали саднить так невыносимо, как если бы их разрывали вновь и вновь, ладонь непроизвольно затряслась. Последнее произнесенное медсестрой он определенно уже слышал, слышал от самого безумного человека, что встречал, от твари, по чьей вине он получил травму и не смог заниматься любимым делом… Воспоминания яркой, заполняющей все вспышкой озарили мысли. Он слышал это после удара по затылку, в полуобморочном состоянии, но точно слышал точно эту фразу от Короля Роппонги — Хайтани Рана…