Сборник по Ларришерам

Он ненавидел кошмары. Они присутствовали в его жизни почти постоянно на протяжении многих лет, но привыкнуть у него никак не получалось. Каждый раз, как в первый, он испытывал страх. Ужасающий. Леденящий кровь. Ему часто снилась нечисть. В основном, Красноглазый. Даже избавившись от него с помощью изобретения Тодда, парень страдал от его присутствия в своих кошмарах. Ещё чаще во снах он видел своё прошлое, искажённое собственным сознанием. Ещё более пугающее, чем было на самом деле. Оно никогда не давало о себе забыть, словно давало понять, что спокойно жить дальше не получится. Со временем кошмаров стало меньше. Конечно, они не пропали полностью, но теперь ему удавалось высыпаться пару раз в неделю. Всё чаще это становились спокойные сны на протяжении пары дней подряд. Но это не стало спасением. Теперь каждый страшный сон становился всё более пугающим. От мелькающих перед глазами картинок с каждым разом становилось всё тревожнее. Иногда отличить собственный кошмар от реальности было просто невозможно. Именно поэтому Сал Фишер глубокой ночью, скинув с себя одеяло, судорожно схватился за ткань футболки и пытался вдохнуть. У него не получалось. Страх, пробудившийся в нём, просто не давал это сделать. Организм нуждался в воздухе, но парень просто не мог насытить его им. Судорожные вдохи – всё на что он был способен. И этого было мало. Руки, как и всё остальное тело, тряслись. Подсознание верещало «БЕГИ», но сдвинуться хотя бы на миллиметр было выше его сил. Он ненавидел это. Рыжий кот, скинутый с кровати из-за внезапных действий хозяина, возмущённо мяукнул и запрыгнул обратно. Уставившись на Сала своими большими, словно понимающими, глазами, Гизмо ещё раз подал голос. Потом медленно приблизился и потёрся о его щёку. Это помогло. Фишер наконец смог сделать хоть сколько-то глубокий вдох. Он понимал, что уже не заснёт тут. Даже рядом с любимым котом. Он не чувствовал себя в безопасности. Не здесь. Не в одиночку. Ему нужно идти. Как можно быстрее. Судорожно схватив протез, на случай если кто-то из соседей решит прогуляться ночью по аппартаментам, Сал вышел из своей комнаты, не соизволив надеть даже носки. Отца не было видно, он давно спал у себя. Парень тихо прошёл к входной двери. Руки всё ещё предательски тряслись. У него никак не получалось зацепить крепёж на протезе. Фишер даже не заметил, как оказался в лифте. Кажется, было чертовски холодно, но он даже не повёл бровью, сейчас совершенно не до этого. Дорога вниз была долгой. Чертовски долгой. Парня трясло всё больше. Но ему всё-таки удалось победить ремни, и протез оказался застёгнут. В ту же секунду двери лифта отворились. Сал вылетел из него так же быстро, как зашёл. Дверь в квартиру В1, казалось, никогда не запиралась на замок, поэтому спокойно открылась. Тихо, стараясь не разбудить Лизу, парень прошёл по гостиной и наконец оказался там, где почувствует безопасность. В комнате Ларри. Её хозяин прямо сейчас мирно спал, совершенно не замечая, что кто-то зашёл в его комнату. В любых других обстоятельствах Кромсали не посмел бы его тревожить. Но не сейчас. За последние два года Джонсон не раз повторял, что Фишер может прийти к нему в любое время, даже самой глубокой ночью, и он сделает всё, чтобы помочь ему. Поэтому парень, закрыв за собой дверь, прошёл по комнате и аккуратно потряс друга, который как всегда спал в весьма странной позе, за плечо. Ларри дёрнулся и распахнул глаза. Ему понадобилось всего пару секунд, чтобы понять ситуацию. — Сал? – он протяжно зевнул, не потрудившись прикрыть рот рукой, – снова кошмары? – дождавшись пока Фишер кивнёт, Джонсон слабо улыбнулся, словно пытаясь приободрить, и подвинулся ближе к стене: — Залезай сюда, чел, – сказал шатен и откинул одеяло. Сал повиновался. Оказавшись в тёплой постели, наконец понял насколько замёрз. Он ведь даже не потрудился надеть носки. Ларри, почувствовав ледяные ноги и руки друга, придвинулся ближе. Синеволосый будто этого и ждал, дав волю эмоциям, обвился вокруг него, уткнувшись лицом в грудь. А потом почувствовал, как чужие руки утягивают его в долгожданные объятья. Это действительно было тем, в чём Фишер так нуждался. В тепле и безопасности. В Ларри. — Хочешь поговорить об этом или подождёт до завтра? – тихо спросил Джонсон, успокаивающе поглаживая Салли по волосам. — Завтра, – ответил парень, продолжая свои попытки восстановить дыхание. — Уверен? Чувак, тебя чертовски трясёт, – усомнился шатен. Он не станет настаивать на разговоре, если Сал не захочет, но попробовать стоило. И плевать на то, что через пару часов нужно вставать в школу. Да Ларри готов вообще никогда не ходить в эту долбанную шарашкину контору, если понадобится. Фишер чуть отстранился, чтобы взглянуть парню в лицо. Он сам не был уверен, что готов отложить разговор до завтра. Но так устал, чертовски устал, что сомневался в своей способности выдавить из себя хотя бы пару слов об этом. Но Ларри нужно ответить, даже если парень знал, что тот готов ждать его хоть вечность. — Я так устал от этого. Почему прошлое не отпускает меня? – на глазах предательски проступили слёзы, эмоции брали верх, – почему я просто из раза в раз продолжаю видеть кошмары? Почему я просто не могу… Ларри молча слушал его, стараясь не прерывать. Ему нужно выговориться. Нужно выпустить пар. Даже если слушать всё это – больно. Даже если внутри себя он так хотел обвиться вокруг Сала и защищать его от всего. Не позволять кому-либо снова причинить ему боль. Вообще никому, ему самому в том числе. Хотелось просто сделать его счастливым. Его невероятного Салли Кромсали, который пережил столько дерьма, но несмотря на это, был лучшим человеком, которого Джонсон когда-либо встречал или вообще встретит. Но он не мог просто засунуть Сала в вакуум и вечно быть рядом с ним, делая его счастливым. Поэтому бо́льшее, что получалось сделать прямо сейчас – лежать рядом с ним и внимательно слушать, пока тот не выговорится. Так происходило уже не раз. Но Джонсона это не сильно волновало. Он просто хотел помочь самому близкому человеку. И не видел проблем в том, что из-за этого приходится иногда не спать по ночам. Спустя некоторое время Сал смог успокоиться. Его дыхание постепенно выровнялось. Руки наконец перестали трястись. А глаза перестали слезиться. Страх отступил, и положительные эмоции взяли верх. На сердце разлилось тепло от осознания, что рядом кто-то есть. Рядом его Ларри. Человек, столько раз спасавший его во время кошмаров. Лучший друг, который уже давно перестал быть просто "другом". — Лар, – тихо позвал Фишер, уткнувшись подбородком в грудь шатена, – спасибо. — Не за что, чел, – сказал Джонсон, зарываясь пальцами в голубые волосы, – я могу хоть каждый день вместо сна тебя выслушивать. Особенно, если тебе станет лучше, Сал. — Тогда мы оба окончательно собъём режим, чувак, – слабо рассмеялся Кромсали и переместился чуть выше, устраиваясь на плече друга. — Не страшно. Мы можем отсыпаться днём. Что скажешь? – теперь Ларри мог спокойно уткнуться носом в волосы Фишера, наслаждаясь запахом его шампуня. — Нашим друзьям не понравится, что мы сможем общаться с ними только ночью. — Может быть, – задумавшись на пару секунд, выдал шатен. Сал в очередной раз рассмеялся, уткнувшись в его плечо. Он окончательно успокоился. Это радовало. Но теперь на него с новой силой накатила усталость. Он протяжно зевнул. — Давай спать, чел. Утром всё равно придётся идти в школу. — Не напоминай, – потирая глаза ответил Ларри. Привычным для себя движением он потянулся к ремням протеза Сала, – сниму его? – на всякий случай спросил он. — Ага, – произнёс Кромсали, совершенно не задумываясь. Рядом с Джонсоном его внешность, кажется, совершенно не была проблемой. Быстро справившись с протезом, шатен откинул его куда подальше и взглянул на Фишера. Глаза давно привыкли к темноте и появилась возможность в рассмотреть его лицо. Даже если Салли считал себя уродливым, то Ларри оно невероятно нравилось. Потому что обладателем этой внешности был он, Сал Фишер. Поцеловав парня в лоб, Джонсон пробормотал: — Я люблю тебя, приятель. — А я тебя, Ларри, – ответил Фишер и, уткувшись носом в шею шатена, наконец провалился в сон. Он действительно ненавидел кошмары. Но после них довольно часто удавалось заснуть вот так. И возможность просыпаться по утрам вместе с самым дорогим человеком Сал любил всем сердцем.