Бокал и два полумесяца

На утро на месте раны образовалось две длинные темные корочки, покрытые прозрачной жидкостью, наверное это лимфа. Мелочи были не настолько важны, скорее наблюдение и размышление отвлекали от боли. После сна шею тянуло, кожа была холодной, а градусник показывал тридцать четыре и два, конечно же не повод звонить в больницу, Тоби опаздывал на пару по культурологии. У этого преподавателя не было автоматов или поблажек за посещаемость, просто лекции давались с той информацией, которую нигде не достать, а педагогу на экзамене другой не подавай. Дорога заняла меньше обычного — бюро расписаний постаралось, умудриться же поставить первую пару пол-одиннадцатого. В автобусе было душно, запах старика рядом разъедал нос, даже голова разболелась. Нужная остановка луч света в непроглядной темноте, прыгнув со ступеньки парень врезался в заходящего в транспорт человека. Коротко извинившись, он удивился своей неуклюжести, обычно получалось элегантнее. Часы показывали без четырнадцати минут, еще успеет за завтраком в магазин. На полках ничто не казалось аппетитным. На серую поверхность погрузились мини пачка орехов и какой-то там батончик. Кассирша небрежно рассчитала, переговаривалась с каким-то мужчиной, зашедшим за пачкой сигарет обыкновенных. Захотелось тоже. Тоби хоть и любил слышать в конце «хорошего дня», но не стал бы выбивать это пожелание силой. Студенческий в руке, первый этаж, любимое место. Стоило сесть на сидушку, как зашла эта мадам. Особенностей не так много: вставать в начале — знак уважения; скучные до нельзя пары, а уснешь, так на зачете припомнит или резко повысит голос; прозвища для студентов, по типу приматов, чертил, бибизян и прочее. Больше похоже на маразм или поехавшую крышу, кто еще бы работал за шестнадцать тысяч? Материал после лекции нужно было проверять на вшивость, но он хотя бы был, это уже хорошо. Студентов не так много, поток факультета искусств и социально-культурного сервиса, набиралось тридцать от силы. Музыканты прогуливали, хореографы выступали, замученные художники кучковались, пытались не заснуть. Тоби их так понимал, хотя сегодня веки не были такими тяжелыми. На перерыве юноша почувствовал что-то не то, тошнило. В унитаз был спущен весь завтрак, съеденный на подходе к корпусу. Промыл рот да пошел писать лекцию дальше, в чем проблема то? Но желудок крутило так, что хотелось биться головой о что-то холодное. Следующие десять минут показались адом. Резкая зубная боль и помутнение в глазах. А следующим этапом — запах рядом сидящей девы. Сладко-цветочный, манящий, ягодный, персиковый. Тоби одернул себя, происходил какой-то бред, наверное горячка. Он потрогал свой лоб — холодный, помотал головой, чтобы разогнать кровь. Хотел было продолжить слушать и записывать, но заметил взгляд темных глаз со второй парты. Девушка качнула головой на дверь, а вскоре аккуратно протиснулась меж своих и вышла. Тоби решил пойти на поводу, подождал минуту-две и последовал. Снаружи ждала незнакомка. — Что ты хотела? — голос такой вялый, точно заболел. Вот проклятье. Девушка протянула руку с двумя белыми капсулами: — От тебя дурно пахнет, падалью. Это лекарство поможет. Запей водой из-под крана и подойди ко мне под конец пары, я объясню. Голова закружилось с новой силой, таблетки он принял и успел зайти в туалет. Загрязненность воды не пугала по сравнению с режущей, крутящей, нарастающей болью. Ему хватило двух смаргиваний, чтобы вздохнуть спокойно, еще несколько минут и удалось встать. Что это было? Не так важно — за нужным столом его ждали стили архитектуры — такие необходимые в социальном сервисе. Однокурсник по соседству дал переписать последний участок, то еще искусство разбирать каракули Себы, но куда бы он без него. Дальше не было ничего интересного, кроме постепенно появляющихся букв на бумаге и предложения друга зайти к преподавателю по-английскому, когда будет окно. Там были тоже свои проблемы, тянущиеся еще с прошлого семестра. *** Сидя в автобусе в голове всплыл обрывок фразы: «подойди после пары». Тоби совершенно забыл об недуге, таблетках и бледном лице девчонки. Он ведь даже не спросил, что принимает. Остановят копы, проверят, повяжут, а там разборки… Нет, не тот сценарий. Он даже не уверен, что это так происходит. Совесть не так уж грызла, ну спросит на той неделе, ничего страшного, а сейчас вечер пятницы, дождливая осень, нужно расслабиться. Ключи вертелись каруселью в руке на подходе к подъезду. Приложил магнит и вот оно — тепло батарей и затхлость подъезда. Возле двери его ждал сюрприз. И если бы котенок, гневное сообщение, разукрашенная дверь — не так интересно, а тут знакомое лицо. — Ну? Может поделишься как прошел твой день? — Что ты здесь делаешь? — в голове не укладывалось происходящее, — Маньячка? Девушка хихикнула, стала более расслабленной, отошла от двери. — Не пригласишь на чай, раз заставил так далеко идти? Это из-за того, что в универе не поблагодарил? Какой бред, неужели за два обезбола теперь зовут на чай? Недопонимание и недоверие не могло выложить адекватный ответ, Тоби промямлил что-то вроде «эм-м-м, дыа, наверное». Студентка кивнула, подождала пока дверь будет открыта и зашла после хозяина. Повесила свое бордовое пальто на вешалку, осмотрелась, как будто у себя дома же, помыла руки, прошла на кухню. Все еще заторможенный Тоби повторил ее маршрут. — Так что ты хотела объяснить, что проделала такой путь? — присел он на табуретку. — Для начала мне нужно представиться, — она стянула со своей шеи шарф и помяла в руках, — Рин, студентка на художественном, стала такой, как ты всего год назад, потому и оказались таблетки рядом. Надеюсь ты в своем уме, раз отказываешься от нормального курса трансформации? — Эм, я Тоби, студент тоже. Какого курса трансформации? — В лемура. — Животное? Девушка весело засмеялась: — Нет, конечно. В призрака, ламиями, эмпузами… — заметив еще более непонимающий взгляд, уточнила, — В вампира, если тебе так более знакомо. От абсурдности речи юноша подскочил с насиженного. И тут же пожалел — голова закружилась, его повело вправо, к стене. — Тоби, если ты не понимаешь мною сказанного, присядь и ответь на один вопрос: когда ты пил с кем-нибудь в баре, задержался ночью на прогулке, стал жертвой нападения может? — Ну пил я, что с того? Рядом со мной были друзья, все было как обычно. — Вино? — Было. — Рана на шее, на боку или плече? — Есть. Постой. Откуда тебе знать? Что за допрос? Рин вздохнула и закатила глаза: — Стараюсь тебе помочь, я, как и ты, не бойся. Она поднесла руку ко рту и оттянула щеку, милый клычок выглядывал среди белых зубов. Глаза в этот момент преобразились в блестящее темное стекло с вытянутыми зрачками. Закончила хвастаться громким щелчком челюстей. — Ты хочешь сказать, что у меня сейчас не лихорадка, а что-то вроде превращения в упыря? — в ответ кивок. — Замечательно, этого мне не хватало. Может оба пойдем в психушку? Она тут недалеко. — Мне туда давно пора, — улыбнулась Рин, — а вот тебе рановато. Все не так страшно. Я дам тебе номер врача, специального, не думай идти к человеческим, он даст тебе таблеток на месяц, а там все закончится. На стол выкатились четыре капсулы, легла карточка, а сверху плюхнулся красный пакет. — Это телячья кровь, не брезгуй. — девушка вздохнула. — Устала я быть добрым Самаритянином, будь милостив, поумней. А мне еще доклад завтра к Егоровой писать. Пока Тоби рассматривал в пальцах блестящий кровавый пакет, хлопнула входная дверь. Что это, мать вашу, было? Крышу как на место ставить? Точно в психушку.