В тени льда

      — Давай, милая, ты сможешь!       Узи всегда думала, что она будет скользить по льду всю жизнь, слушая подбадривания мамы и хлопки отца, который пытался не упасть на коньках, но упорно не уходил ради неё.              — Мам, пап, смотрите, я еду!       Всегда считала, что это её призвание, ради которого не жалко было стирать коленки в мясо и набивать синяки на боках, лишь бы устоять и поехать дальше, утирая кровь с разбитого носа и игнорируя бухтение родителей.       — Молодец, моя девочка!       Никогда даже не думала, что весёлая и счастливая реальность разобьётся на тысячи осколков, обнажая острую и серую действительность.       — Наша чемпионка!       Не предполагала, что лёд когда-то станет врагом и пережитком прошлого, оставаясь неприятным послевкусием на языке и солёными дорожками слёз на щеках.       — Извините, а Вы в порядке?       Девушка вздрогнула и резко повернулась в сторону встревоженного голоса, тут же проглатывая все грубые слова в адрес незнакомца за неуместный испуг, стоило увидеть чуть ли не щенячье лицо, что так и манило простить эту неожиданность. Вздохнув и отвернувшись обратно, она хрипло произнесла, морщась от собственного голоса:       — Да.       Почесав щёку, парень неуверенно усмехнулся и развернул корпус в сторону катка, с которого доносились детские смех и радость:       — Просто Вы так загипнотизированно смотрели в одну сторону, что я испугался, вдруг Вам плохо или типа того…       — А Вам какая разница? — Резко выпалила она, прекратив глазами буравить небольшую семейку на льду и ещё крепче сжимая лямку рюкзака, в котором уже много лет покоились болезненные воспоминания.       — Я просто переживал! — Незнакомец замахал руками, надеясь оправдать свой поступок, но закрыл рот, стоило бунтарке встать.       — Нет надобности.       Смерив его недовольным взглядом, она поковыляла в сторону выхода, немного прихрамывая на правую ногу и протискиваясь сквозь толпу людей, всё больше и больше мрачнея, стоило заметить до противного знакомую вывеску или услышать уже приевшийся голос диктора из магнитофона, записанный ещё в эру динозавров, если не раньше. Мысли метались от попыток вспомнить, что надо купить в магазине, до желания поспать, даже не задержавшись на приятном личике того паренька, что также сидел на скамейке.       Неважно, в следующий раз его здесь не будет

      ***

      Но Узи ошиблась.       Он был на следующий день. И на послеследующий. И вообще весь месяц приходил в одно и то же время на одно и то же место, будто чего-то или кого-то ожидая.       В первые дни она просто садилась на своё привычное место рядом, тут же уходя, стоило незнакомцу попытаться завести разговор. То ли из желания помолчать, то ли просто из-за обиды на игнорирование, он с каждым днём пытался что-то сказать всё позже и позже от её прихода, пока наконец просто молчал.       И они могли так сидеть в тишине несколько часов.       Такое положение дел бунтарку устраивало даже очень, правда она предпочла бы, чтобы он перестал приходить или садился куда-то в другое место, желательно подальше. За всё время «знакомства» она уже успела изучить внешне парня с головы до ног, даже ненарочно подмечая такие мелкие детали, как привычка нервно щёлкать пальцами или чесать щёку от неуверенности. Всегда в одном и том же слегка мятом пальто, странной фуражке и с растрёпанными белыми волосами, что, казалось, не видели расчёски уже очень давно.       Также она не хотела признавать, но у него был приятный бархатный голос и мягкий одеколон, напоминающий яблоко в карамели, а также довольно выразительная и красивая внешность, из-за чего девушки разных возрастов порой не отлипали, прося номер телефона или какие-либо контакты, на что незнакомец неловко отмахивался, но с места не сходил.       Если так подумать, то к приходу Узи он уже был там, и оставался после, даже если наступала глубокая ночь. Возможно, он сидел до тех пор, пока охранник не выгонит. Этого она не знала, да и не особо хотела знать.       В один из дней, когда настроение было испорчено из-за отца, она накричала на как обычно толпившихся девчонок, всем своим видом показывая, что им не поздоровится, от чего даже парень побледнел. То ли совпадение, то ли так работала убийственная аура, но больше незнакомца не беспокоили. И бунтарка никогда не признается себе, что каждый раз, заходя на трибуны, она невзначай выискивает светлую макушку.       А через несколько дней он перестал приходить.       Так в одинокой тишине прошёл ещё месяц.

      ***

      Портфель с тяжёлым грохотом был небрежно брошен на пол. В ту же сторону полетела обувь. Окончательно избавившись от верхней одежды, она медленно похромала в сторону кухни. Солнце уже давно село, поэтому холодное помещение встретило её мрачной темнотой. Тяжело вздохнув и на ощупь включив чайник, она плюхнулась в своё любимое кресло качалку и поморщилась, вновь почувствовав лёгкую боль в ноге. Положив тяжёлую конечность на предназначенную для этого табуретку, Узи начала разминать травмированное место, надеясь хоть как-то облегчить своё состояние, чтобы не пришлось лишний раз пить таблетки.              В удушающей тишине громко засвистел чайник и отключился, смиренно дожидаясь, когда хозяйка квартиры решится использовать его. Обычно мог пройти час, прежде чем она наконец вставала и заваривала себе безвкусный чай, каждый вечер ставя в голове пометку купить сахар и благополучно забывая её.       Так и сейчас. Спустя долгие двадцать минут девушка всё-таки встала и, вновь пробубнив себе под нос про сладкое, села обратно с кружкой уже не горячей, но всё ещё тёплой жидкости, что на вкус всегда отдавала чем-то пресным, но ещё недостаточно противным, чтобы купить себе что-то получше.       На всю квартиру затрезвонил телефон, слабо помигивающий на столе и предлагая ответить на звонок. Проигнорировав это, она продолжила пить чай в темноте, зная, кто решил напомнить о себе в такое время. Вновь наступила тишина и спустя десять минут телефон опять заворчал, пытаясь привлечь к себе внимание. Закатив глаза, бунтарка схватила гаджет и нажала на кнопку приёма вызова, тут же хрипло выдавливая из себя:       — Да, пап.       — Узи, ты почему не отвечаешь? — Из трубки послышался недовольный голос отца, — впрочем, неважно. Я тут нашёл хорошую подработку для тебя! Раз уж ты любишь мастерить всякое барахло, то уж с электродверьми справишься на ура и…       Она сбросила трубку и, отключив телефон, дабы избежать последующих звонков, кинула его в недра кармана толстовки, тут же переведя взгляд на часы на правой руке. Почти полночь.       Ещё немного посидев в раздумьях, Узи вскочила и, быстро одевшись, вышла на улицу, хлопнув дверью.

      ***

      Лёгкий мороз едва ощутимо щипал раскрасневшиеся щёки идущей девушки, что целенаправленно стремилась к одному месту, еле сдерживая слёзы и непрошенные мысли в голове. Нога отдавала лёгкой болью, недостаточно сильной, чтобы это мешало идти вперёд, несколько раз чуть не поскользнувшись на заледенелом тротуаре.       Сердце бешено колотилось, пока ноги постепенно ускорялись и в конце концов перешли в косой бег. Из глаз потекла непрошенная влага, ещё сильнее опаляя холодом чувствительную кожу и размывая изображение. Ей было плевать, что нельзя бегать, или что рана вот-вот готова была вновь напомнить о себе. Было лишь стремление добраться до знакомого, но всё равно болезненного места, в котором прошли всё её детство и юность.       Впереди показалась крыша нужного здания, слабо освещаемого фонарями изнутри. Без лишних слов бунтарка пронеслась мимо охранника, что лишь сочувствующе проводил её взглядом, за много лет привыкнув уже к этим приходам ночью.       Долго петляя по коридорам раздевалок, Узи наконец вышла на пустые трибуны катка, тяжело переводя дыхание и утирая слёзы тыльной стороной ладони. Сквозь окна на лёд падал лунный свет, от чего округа казалась сияющим пятном, завораживая и одновременно пугая своей красотой.       Шмыгнув носом, она на шатающихся ногах медленно пошла вдоль рядов, не сводя взгляда с ослепляющей поверхности катка и сжимая куртку в области груди, пытаясь успокоить бешеное сердце, что уже собиралась выпрыгнуть то ли от страха, то ли из-за бега. С каждым шагом уверенность в своих действиях становилась всё слабее и слабее, пока в итоге не исчезла совсем, стоило подойти вплотную к бортикам.       Тяжело сглотнув, девушка дрожащими руками открыла калитку и уставилась вперёд, мысленно собираясь с силами. Голова внезапно опустела, забиваясь только одной громкой мыслью.       Ей было страшно.       Казалось, прошла вечность, прежде чем тяжёлый ботинок был занесён над поверхностью льда, долго не решаясь опуститься. Но, в конце концов, грязная подошва коснулась скользкого катка, словно передавая страх и дрожь ему. Из лёгких будто вышибли воздух, когда перед глазами вновь и вновь пробегали воспоминания многолетней давности, мысленно возвращая в тот роковой день и причиняя ещё больше боли.       — Прости меня, Узи.       И девушка упала назад, судорожно отползая от своего страха и практически задыхаясь от ужасных ощущений.       Когда наконец шум в голове утих, она плюхнулась на землю, и, стараясь сдержать крик, разревелась, смотря в тёмную крышу, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы. Тело пробивала дрожь то ли от холода, то ли от остатков страха, сердце не могло определиться, когда стоит успокоиться, а пальцы мёртвой хваткой вцепились в промёрзшую землю, от чего кожу пробил острый холод.       Наступила мёртвая тишина.       Казалось, даже мир за пределами катка замолк, направляя свой взгляд на неё и не смея издать ни звука. Лишь бы не спугнуть, не прогнать.       Чьи-то тихие, практически крадущиеся шаги нарушили эту идиллию. Остановившись на мгновение, словно их обладатель внезапно на что-то наткнулся, они медленно начали приближаться к лежащему силуэту, освещаемому только брызгами луны. Лёгкий, как у кошки, шаг становился всё ближе и ближе, пока наконец не остановился возле её головы.       Фиолетовые глаза, словно стеклянные, смотрели на слегка удивлённое и знакомое лицо, немного скрываемое тенью светлых волос.       Незаметно по щеке сбежала ещё одна слеза и он молча сел рядом, а после лёг также на землю, стараясь не касаться бунтарки.       Стало вновь тихо и зябко, но она не вставала, игнорируя холод. Только спустя пятнадцать минут до неё дошло произошедшее и, словно вырвавшись из сна, Узи проморгалась, стряхивая пелену забвения, и медленно повернула голову в сторону знакомого незнакомца, что тихо смотрел в потолок со слабой улыбкой.       Выждав ещё несколько минут, она разлепила губы и хрипло произнесла, не отводя взгляда:       — Тебя долго не было.       Он также повернул голову с расслабленным лицом, смотря прямо в фиолетовые глаза и не отвечая. Практически не моргая, девушка вновь заскользила взглядом по парню. Она могла видеть, как расширяются его зрачки, а светло-каряя радужка в лунном сиянии светилась золотом, гипнотизируя и притягивая ещё больше. Улыбчивые глаза обрамляли абсолютно белые ресницы и такого же цвета брови, от чего порой казалось, что перед ней настоящий ангел, а не человек.       — Почему молчишь? — Тихо спросила бунтарка, выгибая бровь.       Будто ожив после сна, парень слабо улыбнулся и обратил свой взор обратно к потолку:       — Да просто боюсь, что одна дикая кошка убежит, стоит мне попытаться подойти.       — Ха-ха, очень смешно, — закатив глаза, она легонько ударила по чужому плечу, получив в ответ ойканье и смешок.       Почему-то сейчас, рядом с этим чудаком, Узи чувствовала спокойствие. Словно они воссоединились спустя долгую разлуку, хотя даже не знали имён друг друга. Это было странно? Безусловно. Жалела ли она об этом? Скорее всего нет.       В конце концов, и ей хочется иметь близкого человека, даже если они могут на следующий день забыть друг друга.       — Так, почему ты тут лежишь? — Прервав длительную тишину, незнакомец сложил руки на груди и вновь повернул голову в сторону девушки.       — Мне нельзя лежать?       — Ну знаешь, если человек лежит ночью на холодной земле рядом с закрытым катком, то это явно не от скуки, — возмутился парень, пытаясь установить зрительный контакт.       — Тогда, — она медленно легла на бок, полностью повернувшись к нему и состроив недовольное лицо, — что здесь делаешь ты? Почему лежишь на холодной земле ночью рядом с закрытым катком?       — Эй, использовать мои слова против правил! — Возмутился парень и уж было хотел ущипнуть наглую персону за щёку, как был свален обратно под звонкий смех.       — На моём поле нет правил! — Злобно рассмеявшись, бунтарка сильнее надавила на чужую грудь, нависая сверху и не давая жертве подняться, от чего её улыбка с каждым мгновением становилась всё более зловещей.       — Ну держись, — хитро улыбнувшись, он резко вскочил, меняя положение и громко смеясь на отборные маты в свою сторону.       Следующие мгновения подростки были настолько поглощены импровизированной дракой, что не заметили украдкой наблюдающего из-за угла охранника, полностью сосредотачиваясь на том, чтобы оказаться сверху соперника, закидав того снегом, стянув шапку и случайно расстегнув куртку на распашку.       Наконец, тяжело дыша, Узи всплеснула руками, сидя на чужом торсе и явно радуясь своей победе:       — Ха, выкуси!       — Ладно-ладно, ты победила, — парень уставше откинулся назад и пытался глотнуть как можно больше воздуха после перепалки, — по тебе и не скажешь, что ты такая сильная.       — Дурак!       Фыркнув, она слезла с него со слабой улыбкой и, сев на прежнее место, посмотрела на сияющий каток. Улыбка вмиг померкла, стоило прежним воспоминаниям вновь начать заполонять голову. Подвинув колени ближе к себе и уткнувшись лбом в них, она тяжело вздохнула, чувствуя болезненное покалывание в ноге.       Она снова вернулась в свою реальность.       Заметив резкую перемену в настроении, незнакомец молча подполз поближе и, боясь спугнуть девушку, терпеливо уселся рядом, даже не зная, чего ждать. Чуда? Слёз? Агрессию? Он не знал её, не знал характер, привычки и реакции на те или иные ситуации, поэтому совсем не имел представления, что делать.       Просто молча сидел и смотрел на каток.       — Знаешь, — тихо отозвался парень спустя десять минут, боясь спугнуть спокойствие, — с самого своего переезда в этот город я прихожу сюда, потому что скучаю по одному человеку, — он тяжело вздохнул и хмыкнул, — даже зная, что она здесь никогда больше не появится, всё равно прихожу. Фантомы прошлого пугают и одновременно успокаивают, когда начинаешь вспоминать все счастливые моменты с дорогим человеком.       Прикрыв глаза, парень встал и неторопливо пошёл к всё ещё открытой дверце катка, не замечая вопросительный взгляд на себе и погружаясь сильнее в мрачные мысли.       До скользкой поверхности остался буквально один шаг, который он не сможет сделать.       Звуки и образы прошлого забегали перед глазами, пытаясь сбить с ног и вогнать в панику, лишь бы вновь задеть за живое и причинить неимоверную боль.       Но он лишь чувствовал пустоту, смотря на следы от полозьев коньков.       — В этом мы похожи.       Парень не обернулся, прислушиваясь к пошатывающейся походке сзади. Шаги остановились в метре от него, не решаясь подходить ближе то ли из страха, то ли от усталости.       — Какое совпадение, — он горько усмехнулся и наконец повернулся, сверху вниз смотря на бунтарку, тут же встречаясь с фиолетовой радужкой, — две одинокие и раненые души встретились. Ну разве не романтично?       Нахмурившись, она цыкнула и тут же отвела взгляд, сложив руки на груди и переминаясь с ноги на ногу, начиная чувствовать пробирающий холод:       — Я не верю в романтику и подобную сопливую хрень. Этим страдают только подростки и люди в розовых очках.       — Но разве мы не подростки? — Тихо спросил парень, сделав шаг ближе к худой фигуре.       — Физическое развитие обычно сильно отличается от ментального, поэтому нет, я взрослая, — Узи поёжилась, обхватывая плечи руками и чертыхаясь про себя за то, что выбежала из дома в тонкой куртке.       — Подросток в теле взрослого или взрослый в теле подростка, — он подошёл ещё ближе, начиная бесшумно расстёгивать пуговицы на пальто, не сводя взгляда с чужой опущенной головы.       — Бред какой-то. Я не философ и не шарю в под… — Она резко замолкла, смотря широко раскрытыми глазами на возвышающуюся фигуру, что будто выросла из под земли и стояла с отсутствующим взглядом.       Белые волосы неряшливо спадали на лицо, немного промокнув от растающего снега и скрывая горящие жёлтым глаза. В этот момент бунтарку захлестнул на мгновение страх, а потом любопытство. То ли почувствовав в себе девять жизней, то ли окончательно отморозившись, она молча смотрела в чужое лицо, не смея опустить взгляда. Усмехнувшись, парень неожиданно накинул на фиолетовую макушку своё пальто и, слегка склонившись, прошептал:       — Так кто же ты всё-таки?       Опешив от такого, Узи попыталась стянуть нарочито длинную одежду и, выбравшись из её оков, осмотрелась, надеясь осыпать матами шутника, тут же закрыв рот.       Исчез так же внезапно, как и появился, оставив только тёплое пальто.       Обеспокоенно прокрутившись на месте в надежде заметить знакомую шевелюру, она нервно выдохнула, сжимая плотную ткань. Не видя другого варианта развития событий, она натянула себе на плечи чужую одежду и замерла, пытаясь сдержать смешок от собственных ощущений из-за свисающего, словно мешок, большого и длинного пальто, почти касающегося щиколоток сапог.       Вздохнув и поплотнее укутавшись, девушка медленно побрела к выходу.       Слишком странно.

      ***

      Следующие две недели она провела в постели с температурой, сетуя на свою вылазку той ночью, но нисколько не жалея о ней. Единственное, о больной некому было позаботиться в такое трудное для организма время, что было ещё одним минусом проживания в одиночку. Она просто старалась не думать о том, что в какой-то момент из-за переохлаждения ноги опять перестанут нормально двигаться, но прошлое уже не вернуть. Да и незачем.       В одно утро бунтарка встала с жуткой головной болью, от чего любое движение давалось с трудом, но, пересилив себя, она дотащилась до кухни чтобы включить чайник и, вспомнив, что таблетки остались в комнате, похромала туда, матерясь себе под нос. Забывчивость была ей не характерна, но во время простуды всякое возможно.       Наконец найдя то, что искала в прикроватных ящиках, Узи поплелась обратно, слыша, как чайник уже начинал закипать. Внезапно ноги пронзила жгучая боль, что медленно распространялось по всему телу и кидала в ужас. Она тяжело задышала, прислоняясь к стене и ощущая, как паника накрывает словно волна от чувства онемения.       Трясущиеся колени подогнулись и, словно в замедленной съёмке, девушка со стуком упала на них, совершенно ничего не ощутив от этого, и с тяжёлым дыханием сползла на пол. Тело пробивали дрожь, боль и паника, пытаясь выбить сознание, но она держалась, стиснув зубы и молясь всем богам, чтобы это прошло как можно скорее.       Спустя долгие полчаса бунтарка смогла сесть, опираясь на стену и частично ощущая нижние конечности. Изо рта вырвался разочарованный всхлип, а по бледным щекам потекли слёзы, медленная капая на домашнюю футболку.       — Сдохну, и никто даже не заметит, не узнает…       Она закрыла лицо руками, пытаясь сдержать крик, полный боли от нынешнего положения, разочарования жизнью и отвращения к себе.       Ей было просто чертовски страшно.

      ***

      Возле катка Узи появилась только через месяц. И то это стало минимумом, потому что врачи упорно пытались вновь положить её в больницу.       Вздохнув и поплотнее укутавшись в чужое пальто, она неуверенно пошла вдоль скамеек к своему излюбленному месту, стараясь уворачиваться от бегающих детей и слишком энергичных людей, что на трясущихся ногах получалось не очень хорошо. Приземлившись на холодное дерево, девушка тоскливо посмотрела на лёд, провожая взглядом неизвестную парочку, учащуюся кататься.       Ненарочно она посмотрела на пустое пространство рядом с собой и печаль накрыла ещё больше от неизвестных эмоций и странных мыслей. Почему она ждала его? Почему до сих пор приходит сюда? Почему надевает это чёртово пальто?       — Так кто же ты всё-таки?       Бунтарка вздрогнула, вспоминая странные слова, услышанные в их последнюю встречу. За это долгое время она не раз уже прокручивала их в голове, пытаясь понять, что он хотел этим сказать. Или это была просто шутка?       Слишком непонятно.       Со стороны входа на каток послышался смех столпившихся подростков, которые окружали что-то или кого-то, выкрикивая грязные словечки и неразборчивые обзывательства.       «Опять эти детские разборки», — Узи вздохнула и, поставив руку локтём на бедро, уронила голову на ладонь, безэмоционально наблюдая за шумихой. — «Пусть кто-нибудь из взрослых с этим разбирается»       Фиолетовые глаза прикрылись, позволяя мыслям начать заполнять мозг, когда из толпы донёсся громкий мальчишеский смех:       — Ха-ха, посмотрите на эту инвалидную уродину!       Разлепив веки, девушка начала оглядываться на стоящих рядом людей, что никак не реагировали на происходящее и даже наоборот, будто старались держаться подальше от потасовки. А крики усиливались, сливаясь в противную какофонию хрюканья и каркающего смеха. Незаметно для себя она сжала кулаки до хруста.       — Да она же без своих костылей ни на что не способна!       — Фу-у-у, сиди дома!       — Какая же ты жалкая!       — Таким как ты не место в обществе.       Не сдержавшись, бунтарка за мгновение оказалась возле подростков и, грубо растолкав их под недовольные возгласы, вышла на центр круга. Глаза округлились, когда перед ней предстала картина сидящей девочки с неестественно вывернутыми конечностями. Она тяжело задышала, смотря на порванную одежду, взлохмаченные блондинистые волосы, сломанные костыли и небольшие капельки слёз, стекающие по раскрасневшимся щекам.       — Вали отсюда, фиолетовый урод! И не забудь свои “палки”, а то не дойдёшь ведь, ха-ха-ха-ха!       Губы сжались в тонкую линию, зубы заскрипели от силы нажатия, а в груди начал загораться огонь злости, отчаяния и обиды от несправедливости этой жизни.       — Что, ножка бо-бо? Ой, точно, ты же её не чувствуешь!       Почему мир так жесток? Почему тех, кто отличается от других готовы засмеять до гробовой доски? Разве они виноваты, что такими родились? Или получили травму, которая перечеркнула всё будущее?       Почему всё так устроено?       — Эй, смотрите, кажется тут ещё одна “сломанная”, — подростки загоготали, показывая пальцем на склонившую голову девушку, — что, решила поиграть в героя и помочь этой малявке? Или захотелось отхватить по полной…       Разговаривающий парень резко замолк, когда её кулак со всей силы ударил в нос, а правая рука дала под дых, от чего он захрипел и, согнувшись пополам, осел на колени, зажимая сломанный нос. Толпа ошарашенно наблюдала, как с чужого подбородка начала капать кровь, окрашивая снег в алый цвет. Подняв голову, Узи громко, практически с рычанием, произнесла, злобно смотря на стушевавшихся подростков:       — Тронете её только через мой труп.       Повисла мёртвая тишина, нарушаемая только редкими всхлипываниями хулигана и перешёптываниями. Пошатываясь, он встал, зажимая нос и уже собирался было напасть на незнакомку, как их окликнул быстро приближающийся охранник. Сплюнув в сторону, он гнусаво заговорил:       — Ладно, в этот раз тебе повезло, но в следующий раз живой ты не выкарабкаешься, — развернувшись, парень махнул рукой в сторону выхода, — идём, парни.       Не сдержавшись, девушка крикнула им вслед с широкой улыбкой:       — Давай-давай, вали отсюда, сосунок!       Развернувшись на пятках, хулиган показал средний палец и крикнул в ответ:       — Пошла нахуй, шлюха ебаная!       — От шлюхи слышу-у-у! — Продолжала она, чувствуя, как в крови забурлил адреналин то ли от страха, то ли от возможных неприятностей.       Фыркнув, он молча потопал вон из здания. Выдохнув, бунтарка повернулась к девочке и, присев на корточки, мягко спросила:       — Ты цела? Они тебя били?       Незнакомка отрицательно помотала головой, тихо всхлипывая и пытаясь утереть влагу тыльными сторонами ладоней, размазывая её по лицу.       — Мне страшно. Хнык. Хочу домой.       — Успокойся, — Узи взяла трясущиеся руки в свои и попыталась заглянуть в покрасневшие глаза, — давай мы с тобой сядем на лавочку и поговорим, хорошо? Встать сможешь?       Девочка вновь отрицательно помотала головой:       — Костыли. Ломать.       Тяжело вздохнув и обдумав ситуацию, девушка попробовала аккуратно взять худенькие тело на руки, дабы перенести в другое место, с шоком замечая слишком лёгкий вес и отсутствие отрицательной реакции.       Аккуратно усадив незнакомку, она плюхнулась рядом, искося поглядывая на ссутулившуюся фигуру. Абсолютно бледная кожа, золотые глаза и неестественные конечности делали её похожей на хрупкую куклу, что была сломана жестокостью мира, но старалась держаться. Посмотрев на время, бунтарка почесала щёку и неуверенно спросила:       — Ты знаешь адрес своего дома?       Девочка широко улыбнулась и склонила голову на кошачий манер:       — Да! Син знает!       «Син? Какое необычное имя», — промелькнула в тёмной макушке мысль, тут же теряясь на задворках сознания.       Разблокировав телефон и зайдя в приложение, Узи проговорила:       — Хорошо, тогда я отвезу тебя на такси до дома. С кем ты живёшь?       Немного задумавшись и склонив голову в другую сторону, блондинка указала пальцами вверх:       — Старший братик, — за мгновение улыбка сменилась страхом, — грустная мина. Он будет злиться.       — Ты ушла без спроса? — Заказав машину, девушка посмотрела на Син.       — Неуверенный кивок, — девочка всплеснула руками, чуть не упав назад, — увидеть каток. Хихиканье. Получилось плохо.       Помотав головой с хмыканьем, бунтарка вновь подняла хрупкое тельце и пошла к выходу, игнорируя взгляды вслед и очень надеясь, что руки не устанут нести хоть и лёгкого, но всё же человека. Усадив ношу на заднее сидение и немного подумав, она обратилась к водителю:       — Подождите пару минут.       И ушла, не дождавшись ответа. Сильно хромая из-за нагрузки ранее, Узи приближалась к месту раннего столпотворения и, придя в точку назначения, посмотрела под ноги на сломанные костыли. Они выглядели как обычные костыли, за исключением более лучшего качества материала.       Подняв сильно погнутые и переломанные напополам приспособления для передвижения, в глаза бросилась выигравированное на рукоятке золотыми буквами слово «Син». Не раздумывая, она пошла обратно к машине, стараясь не уронить ношу и не повредить ещё больше.       Она не знала, зачем это делала.

      ***

      Поездка проходила в тишине, периодически нарушаясь тихим хихиканьем блондинки над любым проезжающим мимо объектом. Что смешного она там видела бунтарка не знала, но каждый раз делала вид, что заинтересована в происходящем, стоило девочке обернуться с вопросом. Дорога заняла всего полчаса, что не могло не радовать. Правда, дом новой знакомой находился на окраине города.       Припарковавшись рядом с тротуаром, таксист оповестил об окончании пути. Выйдя из машины, Узи обомлела, смотря на дом широко раскрытыми глазами и не веря в происходящее. Оклик сзади вывел её из транса и, вытащив из багажника остатки костылей и приставив их к небольшому заборчику, девушка помогла вылезти блондинке и вновь взяла ту на руки, неуверенно открывая калитку и проходя по обширному заснеженному двору.       Дом был не просто большим. Он был огромным.       Вырвавшись из шока, она нажала на звонок. В ответ была только тишина. Выждав ещё пару минут, она затрезвонила настойчивее, надеясь, что хозяин дома соизволит их впустить. Но снова тишина.       Приложив палец к подбородку, Син начала хаотично водить руками по порванной куртке, словно пытаясь что-то найти. Наткнувшись на нужный предмет, она резко вытащила ключи из кармана и, потянувшись, приложила пластиковую карту к электронному замку. Раздался тихий щелчок, за которым последовал мелодичный женский голос из динамика:       — Добро пожаловать домой, Син.       — Хихиканье. Пошли внутрь.       Девушке оставалось только следовать указаниям, открывая дверь ногой и заходя в тёмное помещение. Девочка пару раз хлопнула в ладоши и зажёгся свет, на мгновение ослепляя их. Проморгавшись, бунтарка вновь чуть не открыла рот от удивления, но быстро взяла себя в руки. Заметив инвалидное кресло рядом со стульчиком и догадавшись, кому оно принадлежит, она усадила новую знакомую туда и вышла на улицу за костылями, случайно чуть не захлопнув дверь.       Когда она зашла вновь, Син уже в коридоре не было. С кухни доносилось бряканье посуды. Узи решила осмотреть ближайшее пространство прежде чем она уйдет. Впрочем, ничего такого примечательного не было, не считая довольно обширной прихожей, что сделана была по последнему дизайнерскому писку, и большое количество шкафчиков для обуви и курток. Единственное, что привлекало внимание, это наличие минимума одежды, словно в таком огромном пространстве жил только один человек.       Фиолетовые глаза зацепились за валяющуюся на тумбочке порванную куртку, что небрежным комком норовила вот-вот упасть на пол. Подобрав её и выпрямив, девушка аккуратно повесила одежду на ближайший крючок, про себя сетуя на хулиганов и кладя сломанный атрибут на пол.       Вздохнув и уже положив ладонь на ручку двери, она вздрогнула от неожиданности, когда сзади раздался тихий голос:       — Уже уходишь?       Развернувшись, бунтарка неуверенно кивнула:       — Да. Мне лучше уйти, пока твой брат не вернулся.       — Грустная мина. Может, чаю? Братик должен прийти. Потом.       Не выдержав милого детского взгляда, Узи обречённо вздохнула и развела руками:       — Хорошо, попью чай и уйду.       Дождавшись, когда блондинка развернётся и поедет на кухню, она неспеша стянула пальто, повесив на вешалку, и уже было собиралась начать снимать ботинки, как застыла, вспоминая в чём она вышла. Нервно оглядевшись и найдя взглядом закрытые домашние тапочки, она сунула в них ноги, немного посмеявшись, насколько большими они были, и похромала в ту сторону, где скрылась новая знакомая, очень надеясь, что ничего не выдаст её травму.       Зайдя на кухню, девушка тут же бросилась к блондинке, что стояла на шатающихся ногах возле стола и пыталась налить кипяток из чайника. На попытку помощи она недовольно фыркнула:       — Син сама справится. Син не больная.       Подняв руки в знак капитуляции, бунтарка села на один из стульев, тут же начиная оглядываться. Это была студия, переходящая от кухни сразу в гостиную с диваном, телевизором и журнальным столиком. На этот раз она особо не удивилась тому, что здесь качественный ремонт и относительно чисто.       Куда уж её квартире тягаться с этим.       Взглянув на предоставленную кружку с чаем, Узи подняла глаза на садящуюся также на стул девочку, что пыталась дотянуться до вазы с печеньем и конфетами. Когда это всё-таки удалось, она улыбнулась и подвинула угощение поближе к гостье, тут же делая глоток.       Девушка недоверчиво покосилась на напиток, от которого шёл пар и вкусный пряный запах корицы. За последние годы она редко когда пила горячий чай. И уж тем более с каким-то вкусом. Аккуратно взявшись за ручку, она сделала неуверенный глоток и поморщилась, ощущая вяжущую горечь от крепости заварки и яркий вкус каких-то неизвестных трав.       Да, по сравнению с этим её чай был полным дерьмом.       — Син сама заваривала. Нравится? — Девочка склонила голову, чуть не расплескав содержимое почти опустевшей кружки.       Желая быть вежливой, бунтарка неловко улыбнулась и утвердительно закивала, делая ещё один болезненный глоток. На удивление, на второй раз было лучше. Оглядевшись и заметив много фотографий, перевёрнутых изображением вниз, она осторожно спросила, боясь показаться слишком любопытной:       — А почему твой брат должен злиться? Тебе нельзя выходить на улицу?       Блондинка помотала головой и тихо произнесла:       — Братик не пускает меня на каток. Он боится, что со мной что-нибудь случится.       — Оу, вот как, — искренне удивилась Узи, которая уже придумала в своей голове множество сценариев, начиная «Она болеет чем-то таким страшным, из-за чего нельзя выходить» и заканчивая «Старший брат абьюзер, не выпускающий сестру никуда».       Непонятно почему ощутив облегчение за чужого человека, она вновь посмотрела на танцующие блики на поверхности тёмной жидкости.        Немного посидев в тишине, девочка прямо спросила, смотря своими пустыми глазами прямо на гостью:       — Задумчивое лицо. Тебя назвали сломанной. Почему? Это из-за ноги?       Поперхнувшись, Узи чуть не выплюнула содержание рта обратно в чашку, но сдержалась, проглатывая практически кипяток и удивлённо смотря на невинную улыбку:       — С чего ты взяла?       Склонив голову набок, Син со смешком проговорила:       — Ты хромаешь. Когда несла меня. А ещё прячешь ноги в тапочках. Они братика. Ты тоже, как и я, родилась сломанной?       Вздохнув, девушка поставила кружку на стол и уверенно сказала:       — А ты очень глазастая. Нет, это… — Она запнулась, пытаясь подобрать нужные слова, — несчастный случай в прошлом. Неважно.       Вновь повисла неловкая тишина, от которой хотелось сбежать как можно дальше и быстрее, лишь бы не ощущать это всё и не возвращаться мыслями в тот роковой день.       — Сестрёнке больно?       Бунтарка вздрогнула, когда девочка оказалась рядом, держась за её колени и с сочувствием смотря снизу вверх. Узи почувствовала, как в уголках глаз начали скапливаться непрошенные слёзы и, даже не пытаясь вытереть их, потрепала блондинистую голову, делая причёску ещё более растрёпанной.       — Очень больно.       То ли в попытке утешить новую знакомую, то ли просто из вежливости, Син положила голову на чужие колени и закрыла глаза. И девушка поняла про себя одну вещь.       Она точно не в порядке.