Знаешь ли ты?

В его руках уже ледяное, бледное тело, силы покидают раненого за считанные секунды. Кажется, он кричал что-то кучеру, кажется, с небывалой лёгкостью поднял бессознательного Сергея на руки и, словно на крыльях, нёс его к экипажу. На лице Бориса выражение глубокой задумчивости, страха, ужаса и ещё...Дикой решимости. Суровое выражение. Такое бывает у генералов, отдающих приказ о начале наступления с малым количеством бойцов, такое выражение бывает у смертников, которым нечего терять. Экипаж пробирается по полю на хоть какую-нибудь дорогу. Медленно, ужасно трясёт в пути, но сделать ничего другого нельзя. — В военную часть. - говорит Борис, кажется. Грубо, громко, настойчиво. Непривычно для себя жёстко. Как будто кучер может его не послушать. До места путь не долгий, по этой дороге доберутся где-то за час, но... Но до города намного дольше. Да и не объяснить там, откуда именно у князя пулевое ранение. Не получится замять неудобную и не совсем законную дуэль... Борис держит Сергея не в пример нежнее своему обращению с кучером, укутав наспех в свою шинель. Снегопад, слава богу, утих. И только лишь мороз тревожит. В тишине буквально стоит запах смерти... Борис гладит раненого по голове, приговаривает, что всё будет хорошо, ласково шепчет слова утешения и тои дело целует в холодный лоб пусть и прекрасно знает, что князь, скорее всего, ничего не слышит и не видит... Сергей пока дышит, сердце слабо стучит через раз. Борис не убирает руку с его шеи, сам не обращая внимания, что постепенно замерзает. Так и до болезни лёгких недолго. Но разве это важно? — Ты только не засыпай, только не закрывай глаз..Ладно? Мы что-нибудь сделаем, хорошо, родной? - Борис не может молчать, не под силу ему обуздать свой страх потерять любимого человека. Ответа нет. Он знает, что при любом другом случае, Сергей бы, пряча улыбку, уткнулся ему в шею или положил голову на плечо, поглаживая ладонь Бориса и шепча в ответ всякую милую чепуху. И до рассвета никто из них и не подумал бы отвлечься на работу. Но сейчас...Сейчас не тот случай. Сейчас князь борется в самой смертью, находясь на грани того, чтобы покинуть мир. И Лесниковский не может до конца осознать серьёзность раны и, тем более, быстро и эффективно помочь... *** — Надежды мало, полковник. Он не жилец. Рана гниëт. Слышать такое для Бориса сродни божественному приговору. Он резко встаёт и почти кричит от возмущения и безысходности: — Вы врачи! Сделайте всё, что можете! Он должен жить! Мужчина не спал все семь дней, не отходя ни на шаг от Сергея. Глаза Бориса вполне отвечают на вопрос о том, как относится Лесниковский к пациенту. Медсестра смотрит почти что сочувственно, но понимает трезво, что с такими ранами не живут вообще. Что умирают если не сразу, то через день. А этот человек...полковник не упоминал, кто именно этот человек, протянул аж неделю. — Борис Константинович, поймите, вы прекрасно знаете, что это за ранение. И что... — Я отдал приказ. Работайте. Найдите способ. Я не могу..Я не могу его потерять. Это последнее, что сказал Лесниковский, прежде чем войти в палату к Сергею. И в этом месте, наедине с любимым человеком, вся решимость вдруг с него спадает. Он опускает напряжённые плечи, хватается за голову и, находя ближайшее кресло, практически падает туда. Беспомощный перед волей судьбы, Борис едва способен держать глаза открытыми и не позволить себе в голос разрыдаться от страха. Ему страшно. Он прошёл много сражений, терял на войне и после, товарищей, знакомых. Но ему страшно. — Дорогой, это ты? - слабый голос прорезает тишину и становится для Бориса ведром холодной воды, приводящей в чувство. Очнулся. Был без сознания весь день и вот, пришёл в себя. — Да, родной, я. Скажи, что болит? - мягко, как и всегда, спросил Борис садясь мигом на постель больного, поглаживая бледное от истощения запястье. Сергей смотрит на него с нежностью, вздыхая. Если он ответит честно, то его ангел расстроится ещё больше и будет переживать. Всё давно известно, но Борис продолжает биться. Понятно, к чему идёт дело, но Борис не из тех, кто бросает начатое, даже если всё катится в яму. Либо же он просто не хочет верить в неизбежное... — Голова своя не своя. Но отвар помог. Вчера было хуже. Да, было. И даже удивительно, что Сергей вообще способен нормально говорить после приступа беспамятства вчера. Неожиданно, Лесниковский почувствовал, что от одного этого факта готов плакать. Давать себе надежду он не решался, но облегчение всё же настигло его, вызвав слёзы. Беззвучно, прикрывая лицо руками, Борис вытер лицо и поспешил скрыть эмоции. Но не даром между ними двумя практически не было тайного — Сергей протянул худую ладонь и провёл ею по щеке Бориса. — Ну, ничего, ничего..Не плачь. Всё же хорошо. Ангел мой, как давно ты спал? Борис не спал почти всю неделю. — Неважно, совсем не важно... - отнекивается мужчина. Но по глазам всё видно. — А вот и нет, как же ты тогда меня навестишь завтра, м? Ложись, дорогой, отдохни..И я отдохну. Борис, всегда слабый к просьбам Сергея, согласился и, решил, что ничего не случится, если он немного отдохнëт. Они оба устали. — Расскажешь мне что-нибудь? Устроившись на широкой койке, давая пространство, Лесниковский, не отпуская руку князя, начал рассказывать о том, как прошёл этот день. Но примерно через десять минут, поддавшись наваждению, уснул беспробудным сном. Умаялся. Сергей мягко улыбнулся, поморщился от жгучий боли в ноге и тоже, пусть и с трудом, но уснул. *** Посреди ночи, в тëмной тишине палаты, князь проснулся. В окошке был виден яркий свет от луны. Он проморгался и взглянул на Бориса. Тот храпел, немного приоткрыв рот. Как всегда за их долгие ночи вместе, обнимая его за талию. Желая быть ближе. Красивый, как и всегда, для того, кто так сильно любил его. Было ужасно больно. Нога болела больше обычного. Отчего-то сдавило грудь, но Сергей упрямо не прекращал касаться лица Лесниковского, медленно проводя пальцами по гладкой коже носа и губ. Помощником в темноте ему была луна, она же — свидетель их с Борисом взаимной любви. Пару раз невесомо князь поцеловал его в макушку, непривычно тяжело делая это от давящей боли во всем теле. "Пора..." Описать эти чувства невозможно, нечто неземное, необъяснимое. Такое ощущают лишь один раз. Лишь один. Почувствовав скорое освобождение от всех тягот своей болезни, Сергей, потратив последний вздох, прошептал, используя все силы: — Прощай. Я люблю тебя, всегда. И никогда не забуду. Никогда. Он, наконец, прикрыл тяжёлые веки и, с усталой улыбкой, провалился в сон... На этот раз без возможности вновь увидеть белый свет... Он уходил к звёздам, с намерением остаться там навсегда... А ранним утром, под отчаянный крик Бориса, под его долгие рыдания, где-то в потоке ветра, нежным дуновениеи, явились слова, посланные свыше... "Мой дорогой. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю? И как всегда буду? Мы прощаемся не навсегда. И когда-нибудь, в одном из миров, обязательно увидимся..."