Cherry Boy

- ты должен учиться, а не шляться после школы неизвестно где! знал бы ты, как мне стыдно за тебя! бестолочь… - да, пап. казалось бы, какой чудесный день: солнце светит, оставляя на столе в небольшом деревенском доме яркие узоры; птички невинно поют, но на самом деле пытаются уничтожить посевы на небольшом поле, которое мать так долго вспахивала; за окном слышно, как колышется трава… но все, как и обычно, начинается с нравоучений отца, который с утра пораньше уже пригубил. ну да, задержался ацуши вчера немного, ну и что! там, в городе, местная шпана, вообще-то, пыталась снять колеса с какой-то машины и продать их, разделив деньги! ладно, огрызаться нельзя… иначе снова прилетит по шапке. наспех доедая завтрак, подросток забежал в свою комнату, чтобы забрать портфель, и, накинув тесный школьный пиджак, вышел на улицу. а вот и мама идет - наверное, развешивала белье. - мам, я пошел! и спасибо за завтрак! и прости, что не помыл тарелку! подбежав, сакураи затараторил и чмокнул женщину в щеку, после тут же уходя на деревенскую протоптанную тропинку, но не забыв обернуться и с любовью помахать на прощание. отец снова пьяный… хоть бы они не ругались. хоть бы он ее не трогал. крепко держа ручку портфеля в ладони, парень впопыхах добрался до остановки. ну вот, пусто! неужели опоздал? прищуриваясь, он посмотрел вдаль, и… где-то вдалеке из-за деревьев выплыл желтый силуэт. фух! он все-таки доедет до фудзиоки и, если повезет, успеет на первый урок! не повезло: кое-кому приспичило зашкериться за углом и покурить горькую сигарету, которую стащил у отца. до перемены десять минут… в принципе, можно выдвигаться. хидэхико убьет, наверное - они же договорились обсудить свежие сплетни на истории! это важно, ведь каждый урок был расписан по минутам: где-то в крестики-нолики поиграть, где-то покидать бумажки в урну, где-то устроить соревнование. как же аччан ржал в прошлый раз, когда они играли в «кто громче крикнет "ошири"», и хошино выставили за дверь! правда, за смех его выгнали следом… зайдя в здание, ловко прошмыгнув мимо учительской и открытых кабинетов, опоздун очень удачно забежал в туалет прямо под звонок с урока и уселся на подоконник, насвистывая какую-то мелодию, которую услышал утром по радио.  - ну надо же, кто объявился. я уже думал, что ты вообще сегодня не придешь, засранец! - полегче, хидэ-кун! я, вообще-то, математику делал допоздна! - не смеши! где ты, и где математика! наверняка снова курил. а вот и товарищ прибежал - вполне ожидаемо, ведь в этом туалете они частенько зависали, смущая детей помладше своими недетскими разговорами. а он как обычно: весь выглаженный, довольный, с аккуратным хвостиком… живут же люди.  за ненавязчивой беседой с подколами перемена пролетела незаметно, и школьники направились на урок, а потом на еще один, и еще, пока не настало время обеда. удивительно, но их даже ни разу не выгнали, только сделали замечание за то, что аччан разрисовал тетрадь соседа, ну и свою за одно. - ну спасибо, ацу-кун! - теперь и мне дома влетит. ой… извини. - да ладно. зато теперь у тебя рожа юты поверх уравнения.  хихикая, они вышли на улицу и уселись на скамейку на заднем дворе. тааак, что там сегодня у хидэхико? бенто! он всегда делился с аччаном, ведь тому редко давали обеды с собой, а все деньги он либо пропивал, либо прокуривал. получив вторую пару палочек, сакураи-младший сразу ухватил аппетитный кусочек сашими, жуя с удовольствием. - хидэ-кун, слышал про мамору? он снова со своей разбежался. ну с той, которая вечно пищит… - да-да, что-то слыхал. ребята даже говорили, что у них… было «это». - «это»? о-ля-ля… свистнув, брюнет откинулся на скамейке, мечтательно глядя на небо. ох уж эти подростковые мысли… - аччан, слушай… а у тебя было… ну… «это»? сколько же мужества потребовалось хошино, чтобы задать этот вопрос! засмущался, бедный, видно же: глазки забегали, щеки порозовели. ну и как тут сдержаться? ацуши тут же разразился смехом, хлопая друга по плечу. - ну конечно было! у всех уже было, хидэ-кун!  - а… н-ну да, ты прав…  - погоди-ка… а у тебя нет, чтоли?! ха-ха, хидэ-кун, ты чего?  в ответ хошино лишь поджал губы, опуская взгляд на обед. говоря о сакураи… естественно, он наврал! хочется же казаться крутым парнем, а такая страшная вещь, как секс, была знакома ему только по журналам для взрослых да по кассетам с тем же содержанием. однако… тема эта все никак не становилась менее интригующей и манящей.  - а ты у нас прям ловелас, я погляжу? да ну тебя, аччан.  - ну все, все… ладно. эх, всему тебя надо учить, хидэ-кун. - ага. у тебя кишка тонка учить меня «этому». отставив бенто, хидэхико даже как-то надулся, складывая руки на груди и косясь на чересчур увлеченного товарища. - а спорим, что не тонка? - что?! блять, ладно. спорим! значит, после уроков идем ко мне. продемонстрируешь… свои великие познания.  и вновь подкол за подколом, из чего стремительно вырастало что-то гораздо более серьезное. чем-то напоминает прошлый раз, когда они поцеловались из-за каких-то несчастных ста йен… а теперь… секс? да ну, не может быть! и ведь занервничали оба: хидэ стал говорить чересчур уверенно, так, что голос подрагивал, а сакураи все никак не мог перестать посмеиваться, в душе же не представляя, как он будет его «учить»… знаний-то у самого нихрена нет! да и вообще… касаться его… как-то неловко. так обед и остался на скамейке, на радость птицам, котам и бродячим собакам, а оставшиеся уроки друзья отсидели практически молча, лишь иногда перекидываясь поверхностными фразочками. звонок с последнего… украдкой смотрит один, за ним смотрит и второй. неужели никто не сольется? так, молча, и решили: хидэ вышел из школы и направился в сторону дома, а сакураи пошел следом, слегка замешкавшись. благо, до него было не так далеко… - а помнишь, как мы шли к тебе, и нас узнали полицейские? - а? да, помню. шагая и пиная маленький камень, глядя в пол, аччан хихикнул в попытке разрядить обстановку, но получил лишь сухой ответ от товарища, который, кажется, был погружен в свои мысли. какой-то cherry boy, ей богу! эту замысловатую фразочку парень тоже вычитал в каком-то дешманском журнале… то ли она для девственников, то ли наоборот. впрочем, неважно - звучит пафосно, и этого достаточно.  минув несколько кварталов, друзья наконец-то дошли до дома хошино. чисто, уютно, непривычно… как и всегда. а еще никого нет, и это играет на руку! скинув куртки, они прошмыгнули через коридор в комнату хидэ, дверь в которую подросток тут же закрыл, проворачивая маленький замочек.  - ну и что ты стоишь? вперед, учи. ученый… сев на кровать, хошино сложил руки на груди, говоря вполне себе требовательно, пока ацуши стоял на входе, решаясь… ну и что это за волнение? он же громче всех кричал, что у него было, и он весь такой опытный! выдохнув, он-таки сел рядом на край кровати, собираясь с мыслями. что там вообще было на кассетах?  - так. сначала… поцелуй.  говоря тихо, но стараясь звучать увереннее, аччан приблизился к другу и, на секунду задержавшись, осторожно прильнул к его губам, чувствуя, что его целуют в ответ. и целовались эти двое действительно как школьники: руки крепко упирались в кровать, побаиваясь прикоснуться к другому; языки двигались слишком хаотично, врезаясь друг в друга; она даже несколько раз стукнулись зубами, но… это происходило. они целовались, причем уже во второй раз! и если в первый это еще можно было списать на баловство, то этот… заставлял мурашки бегать по телу, кровь в венах закипать, а дыхание сбиваться. можно ли назвать это влюбленностью? вполне. а еще возбуждением… настоящим! вовсе не этой фигней, которой брюнет занимался по ночам под одеялом, запираясь в комнате! этот неловкий поцелуй становился только глубже и мокрее, заставляя сердце биться чаще, а член привставать, и тут сакураи решил: пора зайти дальше. как именно? так, кассеты… да черт с ними, с кассетами! что-то подсказывало, что достаточно лишь немного податься вперед и уложить хидэхико под себя… он задрожал, и это чувствовалось на губах, это передавалось прямо в ацуши, которому было не легче, но… поцелуй не прервался. можно продолжать? действуя крайне не умело, опираясь лишь на собственную интуицию, парень с осторожностью уложил ладонь на чужую щеку, а затем повел ниже, с опаской проходясь по шее и груди, исследуя пальцами это тело, которое всегда казалось лишь мечтой. такое аккуратное, с виду крепкое и спортивное, но на самом деле хрупкое, так и жаждущее, чтобы его приласкали, поцеловали… аччан был сам не свой, к тому же, его рука приблизилась к брюкам товарища, даря шанс хорошенько все обдумать еще раз, но юные чувства и эмоции брали верх.  - хидэ… я… могу? - можешь. прерывая поцелуй, оставаясь в сантиметре от чужих губ, брюнет заглянул прямо в глаза товарища, что были слегка напуганными, но в то же время наполненные желанием, так и умоляющие не останавливаться. услышав ответ, он тут же наклонился и продолжил целовать, неуверенно ведя пальцы ниже и… ох. у хошино тоже стоит, да еще как! он… такой твердый и теплый, даже сквозь ткань… рука не стала отказывать своему любопытству и аккуратно прошлась по всей длине, нащупывая силуэт, начиная его поглаживать, слегка надавливая.  верил ли ацуши в происходящее? да ни за что. больше даже поражал не сам факт, а то, что его не останавливали, позволяя и дальше использовать весь воображаемый опыт, и поддерживали тяжелым, горячим дыханием. хидэ так и лежал, не шевелясь, а лишь целуя, но оно и к лучшему - сакураи никогда не касались. каково это? даже представить не получается, да и немного боязно…  поговаривают, что страхов много, а жизнь одна, поэтому ладонь стала медленно расстегивать ремень, а потом и сами брюки, пытаясь криво их приспустить, пока не… - аччан…! разорвав поцелуй, хошино наконец-то положил руки на плечи товарища, тяжело дыша, смотря с испугом. что ж, испугался не только он! - да…? - нет… ничего… сглотнув, хидэхико помотал головой и снова утянул ацуши в поцелуй. наверное, это лишь приступ небольшого волнения, и он вполне оправдан. значит можно продолжать? оттянув ткань еще немного, парень не мог не почувствовать, как стоящий член вырвался из под белья, немного смущая теплом, исходящим от кожи. но… как же любопытно! странно, необычно, интригующе… поэтому он зашел дальше - с осторожностью положил на орган слегка подрагивающую ладонь, обхватывая, от чего хошино тут же дернулся, но, опять же, поцелуй не прервал. как будто ему одному страшно! все-таки аччан впервые держит в руке чужой, а не свой… такой горячий и приятный… и как с ним вообще обращаться? а если будет неприятно, или вообще больно?  главное - осторожность, поэтому он стал водить по члену рукой медленно, совсем слабо сжимая и чувствуя, как его губу слегка прикусили. будь возможность, он бы и сам съел хидэхико, но нужно и меру знать, не поддаваясь дикому возбуждению… но это было практически невозможно, ведь кое-кто тоже положил ладонь на его пах, от чего сакураи тоже дернулся, приоткрыв черные глаза, но тут же закрывая. у них… действительно что-то получается, и была в этом какая-то магия. есть ли смысл вот так дурачиться, когда в сердце пусто? когда ты приходишься ему лишь другом, с которым можно обсудить всё и всех, а потом гулять до ночи? ацуши любил хидэ. любил, черт возьми, хидэ! любил его юмор, любил его руки, любил его блестящие волосы, любил этот забавный хвостик, любил… его тело, его член. любил всё в нем. казалось, что еще немного, и он совсем в нем растворится, заходя еще дальше, теряясь с концами, но… не суждено было этому сбыться. не в тот день.  - аччан… аччан. аччан, мать твою! хошино вновь вырвался из плена его губ, пытаясь отдышаться и зовя по имени, но не замечая реакции увлекшегося товарища, слегка повысил голос и стал стучать по его спине второй рукой. - да что такое, хидэ-кун?! - кажется… родители вернулись. - блять, ты серьезно?! вскочив с друга, ацуши прислушался - действительно, за дверью шорох и голоса… и что делать? очевидно, хватать свои вещи и по-быстрому сваливать! вот рюкзак, вот… а куртка-то в прихожей осталась! - что ты возишься?! в окно! хошино, едва успев натянуть обратно брюки и застегивая ремень впопыхах, кивнул на окно, за которым уже темнело. он совсем?! ладно, выбора все равно нет - благо, первый этаж, так что, подняв раму, сакураи быстро сиганул на улицу, напоследок окинув товарища недовольным, но в какой-то мере теплым взглядом, и побежал прочь.  на улице было прохладно, а с неба падали крошечные капли дождя, которые неприятно щекотали кожу за воротом рубашки. сколько вообще сейчас времени? часы опять сломались… надо как-то вернуться домой, в деревню. пока аччан бежал до остановки, расплескивая ботинками образовывающиеся лужи, он очень много думал. он… правда его касался? целовал, шептал, аккуратно… дрочил ему? ущипните, пожалуйста, кто-нибудь! это все слишком хорошо, чтобы быть правдой. как-то парень привык к тому, что мечты никогда не исполняются, и ему вечно не везет, но… с хидэхико ему явно повезло. еще в тот день, когда они впервые встретились на церемонии в честь начала старшей школы.  чудом поймав последний автобус, ацуши добрался до своей деревни, а там и до дома, в котором с порога уже поджидали. наверное, увидели непутевого сына из окна. - ты, падла, думаешь, что я не знаю, когда у тебя заканчиваются уроки? ты думаешь, что отец тупой? где ты шлялся, уродец? где твоя куртка? ну всё… ты допрыгался. - да, пап…