Чудовище

      Гермиона сидела в малой гостиной, на диванчике с вычурными ножками в виде когтистых птичьих лап. Эльфийка суетилась у кофейного столика, расставляя чайник, сахарницу; наполненную печеньем конфетницу, блюдечко с тонко нарезанным лимоном… И гостье явно было неловко.       Изящная посуда из дорогущего тонкого фарфора, расписанного вручную; массивные канделябры с зачарованными свечами, помпезные бархатные шторы. Вся обстановка Мэнора давила кричащей роскошью и без воспоминаний о том, что им обоим пришлось пережить в этом доме.       — Не стесняйся, — видя её напряжённую позу, Малфой кивнул и отпустил прислугу. — Хватит, Пинки, весь стол заставила непойми чем. Ты смущаешь мисс Грейнджер.       — Простите! — пискнуло существо, с громким звоном роняя щипчики для сахара, и растворилось в воздухе.       — Кажется, она боится тебя, — недовольно заметила Гермиона.       — Да, я уже объяснял ей и другим эльфам, что никого не трону, но Пинки не пальцем делана, её не проведёшь. Она не поверила, в отличие от тебя.       Гермиона усмехнулась, не обижаясь на подколку, и налила в единственную чашку горячий Эрл Грей. Драко следил, как она дует на свой напиток и осторожно отпивает — и чувствовал себя… нормальным. Будто на секунду вспомнил, каково это — пить чай, употреблять пищу и болтать с кем-то по душам.       — Как твой отец? — осторожно начала Гермиона, пытаясь нащупать хоть какую-нибудь тему для разговора.       — Я не знаю, после Визенгамота ни разу не был у него. Пошёл он на хер, если хочешь знать моё честное отношение к нему, — нахмурился Драко, постукивая пальцем по резному подлокотнику кресла. — Когда выйдет на свободу, будет жить здесь, а я перееду.       — Почему?       — Неприятно находиться с человеком, применявшим два из трёх непростительных к собственному сыну, правда? — пояснил Драко, и собеседница удивлённо приоткрыла рот, на секунду забыв про чай. — Я не такой осёл, чтобы добровольно принимать Метку, и оказал папеньке достойное сопротивление... Но ладно, хватит обо мне, я уже ответил на сотню вопросов в твоей анкете. Лучше расскажи, чем занимаешься ты.       — О, я… работаю…       Грейнджер, огорошенная его комментарием об отце, принялась сбивчиво расписывать свои скучные должностные обязанности, казавшиеся ей очень интересными; рассказала о начальстве, карьерных перспективах… Малфой спокойно слушал все эти сухие слова — “цели”, “задачи”, “коллеги”, — невзирая на содержание речи и просто втайне радуясь живому общению. Но всё же он не удержался и спросил:       — Всё о работе. Что, больше нет никаких занятий? Свиданий с Уизли, например?       Он ожидал, что сейчас Гермиона разозлится, скажет, что это не его дело. Но она лишь вздохнула, отпивая чай — и внимательно посмотрела на него.       — Нет, мы давно расстались. Ты прав, я… постоянно загружена работой, и у меня совсем нет личной жизни. Может, поэтому я так глупо полезла к тебе, а твой хвалёный вампирский магнетизм здесь ни при чём.       “Полезла”, — эхом отдалось в голове Малфоя, и в воздухе звякнул мелодичный смешок Грейнджер. Он застыл, сжимая подлокотник с такой силой, что тот угрожающе скрипнул.       Всё-таки он осёл, да ещё какой. И как он не заметил, что Гермиона сама хотела дотронуться до него — а остальные девушки, попадающие под его влияние, превращались в податливых, набитых ватой кукол и тупо позволяли делать с собой что угодно. Ждали от него инициативы — да и то после щедрой порции гипноза, чтобы пробиться сквозь отвращение и страх. Что-то непонятное…       — Что это с тобой? — нахмурилась Гермиона, наблюдая, как изменившийся в лице вампир поднимается на ноги и отходит подальше от её кресла. — Наверно, я зря расслабилась. Чай отменяется? Может, скажешь какую-нибудь гадость, как в старые добрые, и попросишь свалить?       — Скажи, ты бы хотела повторить то, что сделала в саду? — хрипло поинтересовался Драко, но она молчала, смущённо хлопая ресницами и отводя глаза. — Пожалуйста, скажи, иначе придётся заставить тебя.       — Да, — наконец ответила Гермиона, тихо и сконфуженно, и Драко отошёл ещё дальше, выходя из комнаты, но оставаясь в её поле зрения.       — А сейчас? — крикнул он из коридора, чувствуя себя полным дураком.       — Я не понимаю. К чему эти вопросы? Что ты хочешь? — так же громко отозвалась Гермиона, теряя терпение, и вскочила с дивана.       Малфой стремительно преодолел разделявшее их расстояние. Ведьма ахнула от неожиданности, когда цепкие пальцы вцепились в её горло, заставляя задрать подбородок. Жестокое существо в его грудной клетке довольно заурчало… нет… чёрт возьми, нет! Зачем она говорит все эти провокационные вещи, что она вообще вытворяет?!       — Ты глупая… глупая! — задыхаясь, прошипел Драко со смертоносным блеском в серебристых глазах. — Как ты можешь не понимать, в упор не видеть, чего я хочу?!       Грейнджер тяжело сопела, хваталась за его руку — и то слабо пыталась вырваться, то гладила её, блаженно прикрывая глаза… Драко стиснул зубы, борясь с самим собой и уговаривая свою же звериную натуру отпустить её, но смог только немного ослабить хватку. После этого ведьма совсем обмякла, отдаваясь ощущениям и громко, пошло дыша открытым ртом. Её смуглые пальцы скользили по белой коже предплечья, заставляя Драко окончательно терять рассудок.       — Ты же сказал, что не кусаешь… людей… — прохрипела Грейнджер, пока её учащённый пульс бился прямо под его ладонью.       — Из-за тебя во мне просыпается монстр, — наклонившись к самому лицу девушки, Драко жадно вдохнул малиновый запах её дыхания, перемешанный с навязчивым бергамотом из Эрл Грея. — Ты… я… просто не могу остановиться…       Гермиона коснулась его щеки и попыталась потянуться к губам, но железные пальцы крепко держали её шею, не давая приблизиться. Драко на мгновение прикрыл глаза, по-настоящему наслаждаясь её нежным касанием — потому что, невзирая на наркотическое действие вампирского очарования, оно было добровольным.       Но зверь внутри бесновался, орал и требовал крови, заставляя облизываться и истекать слюной — и Драко давил его, упрашивал молчать… голова его переполнялась противным звоном, а с губ сорвался еле слышный стон сожаления. Он смог разжать онемевшую от напряжения руку и отступить на шаг. Колени Грейнджер подкосились, и она тяжело опустилась на диван.       Воздух в комнате искрил и сочился тягучим запахом её возбуждения, раскрывающим всё новые, удивительные грани — от кислой груши до тёплой ванили и горьковатого табачного листа. Ноги Драко тоже отказывались держать его, и он рухнул на колени, уткнувшись лбом в её бедро.       — Прости. Я сделал тебе больно. Я не хотел… — бормотал он, переживая давно забытое, паршивое чувство стыда.       — Нет, нет, — Гермиона зарылась в платиновые волосы дрожащими пальцами, успокаивающе перебирая их. — Пожалуйста, встань, я сама виновата. Ты больше не человек, я постоянно забываю.       — Всё верно, Гермиона. Я чудовище, — подтвердил Драко и отстранился, усаживаясь боком и глядя в пол. — И всегда им был, даже до обращения. Тебе лучше держаться от меня подальше. Я могу причинить тебе вред.       — Я тебе не верю. Ты спас меня — что, забыл? А учитывая, что отец заставил тебя стать Пожирателем… я не удивлюсь, если все твои гадкие поступки были совершены под давлением.       — Хватит воображать, что я твой ангел-хранитель. Я только что чуть не задушил тебя, а ты поёшь мне дифирамбы. Опомнись, Гермиона!       — Мне было не больно, — печально возразила она. — И вообще-то мне… даже нравятся твои руки. Они очень сильные…       — Не продолжай, — блестя глазами, пригрозил Малфой.       — Ты ведь можешь сдерживаться? Ну, чтобы случайно не…       — Чтобы случайно не сожрать тебя? — Гермиона сдавленно хихикнула в ответ, прикрывая лицо ладонью. — Я не знаю. Давай не будем проверять, хорошо? Допивай свой чай, и разойдёмся, иначе эта беседа может плохо закончиться.       — К гоблину твой чай. Поцелуй меня! — упрямо потребовала она, хватая ворот его рубашки, и потянула на себя. — Я прошу тебя. Пожалуйста. Только… один раз.       Ну да, конечно. Один раз... Малфой тихонько заворчал сквозь сжатые зубы, ненавидя себя, слепую гриффиндорскую храбрость и особенно животное влечение к крови, мешающее выполнить эту приятную просьбу. А может, дать ей даже больше…       — Ты сумасшедшая, — прорычал он, поднимаясь на ноги и нависая над ней.       Устрашающе — для кого угодно, но только не для неё. Пальцы Драко впились в спинку дивана, и дерево под обивкой затрещало… Гермиона сидела неподвижно, запрокинув голову, и только неотрывно смотрела в его глаза своими огромными блюдцами цвета тёмно-коричневой исинской глины. Нужно всего лишь вспомнить, каково это — касаться девушки, по-настоящему желающей тебя, а не сжимать в руках безвольную марионетку. Быть может, у него получится…       Буквально пара сантиметров.       Она такая соблазнительная. Вкусная…       “Заткнись, твою мать. Я помню, что она сказала. Я не такой. Не такой!”       Стараясь не вдыхать слишком глубоко, Малфой осторожно коснулся её ярких губ, прислушиваясь к ощущениям. Теперь он чувствовал, как остатки человеческого побеждают, захватывая сознание щемящим, трогательным чувством. Грейнджер жарко вздыхала, подставляя приоткрытый рот лёгким, даже целомудренным касаниям — и старалась не двигаться, чтобы не мешать ему…       Он чувствовал мелкие трещинки на губах, слышал её быстрый пульс и ритм дыхания, просящий о продолжении — и переполнялся восторгом. Немного поверив в себя, Драко теснее прижался к её рту и скользнул внутрь языком, наслаждаясь сладковатым, ягодным вкусом её слюны.       Ощутив этот ни на что не похожий, длинный и разделённый надвое язык, гладящий её собственный, Гермиона не выдержала — и застонала прямо ему в рот. Древесина с оглушительным треском сломалась под пальцами Драко, и он заставил себя тут же оторваться от её губ и отойти на шаг… но было поздно.       Все его мысли затопила неукротимая, слюнявая, гадкая жажда, мучительно выкручивая внутренности и заставляя издавать влажные хрипы. Он и забыл, как это больно! К тому же клыки начали деформироваться, покалывая слизистую на нижней губе. Малфой понял, что промедление сейчас равняется стопроцентной погибели для Грейнджер.       Миндальный аромат тонким шлейфом скользнул в его сверхчувствительный нос. Ещё пара мгновений, и окаменевшая от испуга сотрудница Министерства, пришедшая зарегистрировать вампира, не сможет донести до кабинета так щепетильно заполненную ею анкету — а его самого линчуют Поттер и Уизли и сожгут прямо на парадной лестнице Мэнора.       “Уходи, — мысленно приказал Малфой, внутренне корчась и расходуя последние силы. — Уходи сейчас же, Грейнджер, и никогда сюда не возвращайся”.       Он стремительно вышел из комнаты, пытаясь сморгнуть плотную красную пелену и слыша удаляющиеся шаги. Просто продолжал куда-то идти, передвигать ноги, пока все звуки не исчезли. Казалось, каждый орган в его вечно мёрзнущем теле устраивал восстание с баррикадами и коктейлем Молотова, взрываясь болью. На лице Драко ощущал что-то чужеродное, мокрое… и, проведя ладонью по щеке, он обнаружил, что размазывает свежую дорожку слёз.