Праздничное исключение

Точно чувств своих не разберу...

Ненавижу всё же или же люблю?

      Тэхён ненавидит Чонгука, кажется, у них это взаимно. Проблема Кима заключается лишь в том, что ненависть охватывает его от жгучей ревности, когда он видит очередного омегу рядом, приведённого в их общий круг друзей.       Тэхён ненависть свою не скрывает, в отличии от чувств, что шуршат где-то внутри догорающими углями ревности. Стоит кинуть полено раздора сожжёт всё к херам.       К счастью, спустя множество попыток нарушить хрупкое спокойствие внутри Кима, Чонгук успокоился и даже остепенился. Омег рядом с ним Тэхён больше не видел. Последние несколько месяцев так точно. От этого несомненно стало тепло на душе. Только чуть-чуть. В идеале рядом с таким красивым и мужественным альфой должен оказаться сам Тэхён, но это что-то несбыточное. Чонгук его ненавидит. А Ким его ещё сильнее, глубже, чувственней, но лишь моментами, от этого и страдает сам.       Неприятная ситуация.       Внутренняя омега тянется к альфе, заставляя Тэхёна быть всегда поблизости и незаметно вдыхать чужие феромоны. Кедр с мёдом сводит с ума до довольного урчания, их взаимные колкости до жгучего возбуждения, а омеги Чона до просто разрушительной ревности.       Как и во все прошлые года компания друзей собирается вместе, чтобы отпраздновать новый год и просто провести хорошо время. Тэхён сидит за столом в одиночестве и перекатывает вино по бокалу. Он одинок.       Юнги с Хосоком решили закупить салют, чтобы похвастаться перед омегами, Сокджин с Сомином ушли наверх, чтобы пошушукаться, чёртовы сплетники. Чонгук с Чимином и Намджуном пропали из поля зрения Кима слишком внезапно. Чон в этот раз приехал один, а не с очередной пассией, что, очевидно, чуть сбило спесь в Киме.       — Пить с самого утра в одиночестве — ранний признак алкоголизма, — слышится сзади до боли знакомый голос. Тэхён не оборачивается. Прикрывает глаза на мгновение и незаметно пытается насытиться чужим запахом. По венам пустить не меньше.       — Донимать людей без причины тоже не несёт в себе положительных черт, — всё же отвечает Тэхён, растягивая слова. Альфа за его спиной раздраженно шипит и Тэхён уверен, что хмурится.       — Как будто в тебе есть эти самые положительные черты, — Чонгук всё же обходит стол и Тэхён видит его. Все такого же красивого, с широкими плечами, даже сквозь тёплый широкий свитер бежевого цвета, с чёрными волосами, что уложены по бокам, открывая частично лоб. Широкие тёмные брови нахмуренны, обычно пухлые губы — поджаты. Недоволен. Запаха кедра становится больше, Чонгук неосознанно пытается Тэхёна подавить, затмить его запах кофе с карамелью своим. Он даже не догадывается, что омеге от этого лишь лучше. Любимый запах окутывает с головой.       — Уж точно не с твоими моральными принципами давать оценку моим, — спокойно продолжает, делая очередной глоток вина. Чонгук в бешенстве вырывает бокал из его рук, сжимая в своей ладони.       — Мои моральные принципы тебя не касаются, омега! — Чон выпивает чужое вино, ставит бокал с громким стуком на стол перед ними. Сам альфа облокачивается о деревянную поверхность, тёмным взглядом разглядывает Тэхёна.       — Значит нам не о чем с тобой разговаривать, альфа, — Ким спокойно смотрит на Чонгука. Уже привычно. Всё это уже привычно. Тэхён почти смирился, что на этих перепалках их взаимодействие и заканчивается.       — Чонгук с Тэхёном опять собачатся, — в комнату врываются краснощёкие от мороза альфы.       — Он мне дерзит!       — Дерзят тебе твои шлюхи, а я поддерживаю этот скудный диалог, — Тэхён встаёт из-за стола, кидая скучающий взгляд на Хосока и Юнги, что притаились у стеночки в ожидании очередного скандала.       — Мои омеги тебя не касаются.       — У тебя проблемы со слухом? — Тэхён останавливается рядом с Чонгуком и смотрит в чужие поплывшие глаза. Наклоняется к шее в опасном расстоянии от запаховой железы и шепчет: — Я сказал шлюхи, — Чонгук срывается. Хватает омегу за ворот тёмного тёплого свитера и притягивает к себе. Чуть ли не рычит ему в лицо. А Тэхён плывёт. Ещё немного и его усилившийся запах нельзя будет списать на страх. Он возбуждается от такого Чонгука.       — Замолчи, — раздраженно шипит в самые губы своими, а Тэхён смотрит в его глаза и вдыхает усилившийся на эмоциях запах.       — Тебя так сильно заботит как их назовут? Поэтому меняешь каждую неделю?       — А тебя вообще ебёт? Ищешь себе подработку, поэтому так бесишься, что есть кто-то лучше тебя?       — Пытаюсь понять, что случилось с прежним Чонгуком, который девственности своей лишился лишь к двацатнику, а после пошёл во все тяжкие. Альфья сущность доконала?       — Тэхён... — угрожающе шипит альфа, сжимая свитер в районе горла сильнее.       — Или недотрах свой так лечишь? Может, только шлюхи и идут по твоему зову? Что член твой никого не интересует...       — Блять, сука! — Чонгук его прерывает, откидывая от себя в сторону. Хосок с Юнги выбегают из своего убежища, чтобы разнять их в случае чего.       Тэхён больно ударяется бедром о стол и шипит, прижимая к травмированной ноге руку.       — Поганый омега! Как ты смеешь!..       — Эй, Чонгук, притормози! — Хосок хватает друга за плечи и останавливает. Юнги помогает Тэхёну, придерживая за талию.       — Свою неполноценность, как альфы, искупаешь омегами и боишься услышать о себе эту правду. Так жалко, Чонгук... Ты жалкий.       — Пусти меня! — альфа вырывается от Хосока, чтобы вновь сцапать омегу и доказать, что тот не прав. Чтобы унизить и растоптать в ответ настолько же сильно. Нет, сильнее. Кима хочется придушить. Себя сильнее, потому что его это заводит. Ему нравится эта гремучка с острым языком, но тот не обращает на него внимание. Всех этих омег Чонгук приводил, чтобы позлить, заставить ревновать, но Ким ничего не говорил, лишь продолжал собачиться с ним по поводу и без.       — Ненавижу тебя, Чон!       — Пусти, я его придушу!       Хосок с Юнги лишь вздыхают. И так каждый раз.       Уже все в компании поняли их своеобразное проявление чувств. Но все молчат. Не маленькие — сами разберутся.       — Прекращайте! Оба! — Юнги обводит двух взбудораженных чудиков взглядом и кивает Хосоку, когда все успокаиваются. Альфу отпускают и Чонгук отряхивается зло зыркая в сторону друга.       — А теперь помиритесь. Я не позволю вам испортить всем праздник своими кислыми минами.       — Пошёл он... — шипит Чонгук, но его прерывает возглас омеги:       — Ни за что!       Мин прищуривается и кивает Хосоку.       — Ребят, Юнги прав. Хватит уже устраивать этот цирк. Просто потрахайтесь уже и будьте счастливы!       Юнги недовольно морщится на его тираду.       — Никогда! — в один голос выкрикивают Ким и Чон, а Хосок машет на них рукой. Не исправимы.       — Юнги, вы уже вернулись? — в комнату проходит Чимин и озадаченно оглядывает собравшихся. — А вы чего тут?       — Мини, не волнуйся. Конфликт уже исчерпал себя, — Юнги приобнимает своего омегу за плечи и смотрит хмуро на Чонгука с Тэхёном. — Правда же?       — Я с этим моральным уродом перемирие не заключу.       — Пошёл нахуй, Ким!       — Только об этом и думаешь, озабоченный!       — Ну ребят... — устало тянет Хосок, а Чимин с Юнги переглядываются.       К концу их милой беседы у Чонгука оказывается поцарапана щека и шея, а у Кима расползается гематома по травмированному бедру. Юнги с Хосоком их всё же приходится развести в разные комнаты во избежания новых конфликтов.       Обыденность.

***

      К вечеру оказывается, что кто-то забыл купить алкоголь к новогоднему столу. Оставшегося в погребе им не хватит и до вечера. Поэтому общими усилиями оправляют за ним Чонгука. А Тэхёна следом, чтобы они как-никак помирились. Идея кажется гениальная, до тех пор пока о ней не узнают эти двое.       Особняк Минов расположен в глухом преимущественно хвойном лесу, что сейчас красиво укрыт снегом. Одним словом: дебри. Чонгук заводит свой тёмный и вместительный джип, как к нему притаскивают сопротивляющегося и шипящего Тэхёна под руки.       — Я его в машину не пущу, — строго проговаривает альфа, опуская своё стекло. Мороз проникает в тёплый салон незамедлительно. Хосок с Юнги, вопреки его словам, сажают омегу на соседнее от водителя сидение.       — Я не поеду с этим конченным! — Тэхён вырывается, кусается, но Хосок пристёгивает его ремнём.       — Вам полезно будет сблизиться. Всего несколько часов езды и можете больше не пересекаться. А сейчас у вас нет выбора!       — Я не поеду! — Тэхён намеривается отстегнуться, но Хосок фиксирует его руки, не давая этого сделать.       — Какого хера? Я же сказал не тащить его ко мне в машину! — Чонгук злостным взглядом смотрит на своих друзей, а после незаметно вдыхает чужой аромат.       Бесит, что настолько сильно нравится. И так, очевидно, не взаимно.       Этот Тэхён бесит, нервирует и заводит безумно.       — Ребят, вы же понимаете, что так всё оставлять нельзя? Вам нужно помириться. Вы в любом случае не сможете избегать друг друга вечно, — Хосок шипит, когда омега его втихую кусает, чтобы освободить руки. — Тэхён! Ты дикий что-ли?!       — Успокойтесь! — Юнги даёт подзатыльник Хосоку и обращается к нахмуренному альфе: — Чонгук, ты что зассал с ним остаться наедине? Просто доберитесь до чёртова магазина и вернитесь вместе! Это несложно!       Чонгук смотрит на Юнги, поджимая губы. Мин пользуется его слабостью. Берёт на слабо, а Чонгук никогда не проигрывает.       — Мы вернёмся через четыре часа, — говорит альфа под брыканья омеги рядом.       — Что он несёт? Я не согласен! Я с ним никуда не поеду!       Хосок отпускает чужие руки и закрывает дверь, которая сразу же блокируется водителем.       — С ума сошёл?! Выпусти меня!       — Хватит орать.       — Хватит мне указывать! Отпусти! — Тэхён дёргает ручку, но дверь не открывается, он шипит на альфу и отстёгивает ремень безопасности. — Выпусти меня!       — Я обязательно выкину тебя по пути в ближайший сугроб, — с прирыканием говорит альфа и заводит мотор. Он отъезжает от особняка, по сделанной ранее колее. Омега смотрит в окно на оставшийся позади дом и прикусывает губу.       Теперь они наедине и кто из них сорвётся первым неизвестно.

***

      Тэхён молчит, прикусив губу, мнёт в руках собственную дутую куртку и дышит. Вдыхает незаметно и глубоко чужой запах. В машине тепло, её периодически подбрасывает на снежных ухабах. Ким рассматривает укрытый белоснежной пеленой лес через стекло и молчит. Чонгук молчит тоже.       Альфа украдкой смотрит на омегу и отводит взгляд. Бесит этот Ким своей красотой. До безумия. Чонгук сжимает руль чуть ли не до скрипа о кожу.       Тэхён незаметно поглядывает на напряженного водителя с восхищением. Чонгук безумно красивый.       Молчаливую идиллию разрывает заглохший в момент двигатель. Посреди грёбанного леса! Страх подкрадывается наравне с паникой.       Чонгук проворачивает ключ зажигания вновь, но это не имеет должного эффекта. Даже после ещё нескольких попыток. Альфа несдержанно бьёт по рулю. Тэхён ошалевшим взглядом смотрит на это всё и не выдерживает:       — Серьёзно? Твоя рухлядь сломалась сейчас? В чёртовом лесу посреди, мать его, сугробов?       — Помолчи сейчас, Ким, — напряжённо просит Чонгук, сжимая руль в руках крепче. Альфа не понимает каким образом его исправная машина сломалась так внезапно.       — Помолчи!? Мы с тобой здесь замёрзнем насмерть! Я не хочу становиться твоим парным трупом! Не с тобой! Только не трупом! — громко истерит омега, отстёгивая ремень. Нервы ни к чёрту.       — Что ты делаешь? — Чонгук с не свойственным для себя спокойствием смотрит за мельтешением омеги, что выходит из тёплого салона на холод, громко хлопнув дверью. — Пиздец.       Несносный омега. Чонгук выходит на мороз следом. Подходит к истерящему парню вплотную и слушает гневную тираду молча, нахмурившись.       — Да ёб твою мать, что за бред!? Не могло случиться такое стечение обстоятельств, где мы с тобой застряли в этом сраном лесу! Ладно бы с кем угодно, но с тобой... Это просто смешная ошибка! — сетует на свою судьбу омега, трёт плечи закоченевшими пальцами и переминается на месте. От его гневливых комментариев в морозный воздух поднимаются клубки пара.       — Рот закрой, тепло не трать, — предостерегает его альфа.       — Кому-кому, но не тебе мне рот тут затыкать, альфач нашёлся!       — Не заткнёшься сам — придётся заставить, — Чонгук притягивает Кима к себе за ворот куртки, а омега начинает брыкаться в его руках.       — Что ты гонишь? Ты даже этой развалюхой совладать не в силах, куда тебе... — Чонгук целует его с напором, пользуясь секундным замешательством, проникает языком внутрь. Ким мычит, упираясь в крепкую грудь альфы, а после отпускает себя. Отвечает. Чон прижимает Тэхёна к боковой стороне джипа, припечатывает своим телом к холодном металлу и целует. Сводит с ума натурально.       Тэхён смотрит в чужие глаза и пропадает. Не верит в реальность, но и терять это эфемерное счастье не хочет. Прижимает Чонгука к себе ближе, цепляется замёрзшими пальцами за плечи, шею, куда ухватится. Лицо мёрзнет от холода, краснеет. Они отрываются друг от друга с трудом. Но смотрят в глаза неотрывно.       — Твои истерики делу не помогут, слышишь? — рассудительно шепчет альфа и облизывается. Тэхён готов растечься лужей к его ногам лишь бы Чонгук поцеловал так снова. Так чувственно. Совершенно не ненавидя.       — А поцелуи на морозе нам явно помогут, — всё же дерзит Ким и обходит альфу стороной. Он подходит к джипу и осматривает на наружние повреждения, пока альфа поднимает капот.       На снег под машиной стекает какая-то жидкость. Чонгук поджимает губы. Так они не доберутся. А Чонгук явно не тот, кто настолько сильно механик. Лучшим решением будет бросить машину и вернуться пешком, пока не стемнело.       — Садись в машину, — спокойно просит альфа, закрывая капот. Тэхён подходит к нему с немой надеждой и покрасневшими открытыми участками кожи. Его хочется коснуться. Омега выглядит мягко и нежно в своём объёмном белом пуховике до середины бедра, в этой смешной вязанной шапке-ушанке и с блестящими карими глазами. Чонгук впервые настолько сильно ощущает эту нахлынувшую разом тягу и чувства.       — Она поедет?       — Сядь в машину, — с нажимом вновь просит, а Тэхён слишком просто выполняет это. Не пререкается сильнее, просто обходит джип и садится в тёплый салон. Чонгук забирается следом.       — Ну что?       — Она не заведётся, — Чонгук вздыхает, сжимая пальцами переносицу, а Тэхён поджимает губы. — У нас есть немного времени, пока машина не замёрзнет. Потом нам придётся пойти пешком по колее. Мы отъехали не так далеко, возможно, за несколько часов сможем вернуться обратно. Скоро начнёт темнеть, поэтому времени у нас немного, — Чонгук достаёт из бардачка свои вязаные перчатки и передаёт их парню. — Наденешь перед выходом.       — А ты? — с беспокойством спрашивает Тэхён, сжимая тёплую шерсть в руках.       — У меня есть шапка и шарф в багажнике, может найдём запасные перчатки. Лопата и остальное нам вряд-ли понадобится, но можно покопаться.       — Чонгук... — боязливо тянет Тэхён.       — Что? — Альфа смотрит в слезящиеся и испуганные глаза Кима. Только истерики им не хватает.       — Если мы умрём...       — Мы не умрём, — обрывает его альфа, но Тэхён мотает головой из стороны в сторону, пока по щекам текут первые слёзы.       — Я люблю тебя.       Что?       — Тэхён, что ты...       — Нет, послушай! — дрожащим голосом и шмыгнув носом. — Я люблю тебя. Давно уже. Просто... Если мы замёрзнем, нас сожрет что-то в этом диком лесу или ещё что-то... Просто...просто... — Тэхён окончательно пропадает в истерике. Чонгук смотрит за плачущим омегой и молчит. Он обдумывает в голове эти слова и понимает, что Ким цеплялся к нему не из-за неприязни. Ревность. Так очевидно. Тэхён дрожащими пальцами сменает перчатки, а Чонгук его вновь целует. Вот так просто. Понимает вдруг насколько они не понимали друг друга всё это время. Поцелуй солёный, но долгожданный. Омега отвечает пылко, тянется к Чонгуку.       — А я тебя тоже, кажется, люблю, представляешь? — шепчет альфа в губы и вновь целует. Тэхён перебирается к нему на колени как-то внезапно и Чонгук отодвигает водительское сидение для удобства.       Омега чувствует стояк своим бедром и не осторожно ведёт ногой. Чонгук в поцелуй стонет тихо и шипит отстраняясь. Их безумные глаза горят, а возбужденный запах заполняет машину, что начинает стремительно остывать.       — У тебя было с ними в машине? — спрашивает шёпотом Ким, теребя молнию куртки альфы. Чонгук смотрит на этого омегу впервые настолько искренне и восхищённо, отпустив себя.       — В такой ситуации точно не было, — Чон сжимает бедро омеги сквозь ткань утеплённых джинс и смотрит за неловким румянцем на лице. — Ты же не собираешься это делать в машине, которая вот-вот остынет? — тихо и ласково спрашивает альфа, а Тэхён течёт от такого отношения к себе лишь сильнее. Может и прав был Хосок?       — Люблю играть на контрастах, — усмехается как-то даже слегка нервно, прежде чем поцеловать сам. Чонгук отвечает незамедлительно, сжимая талию в своих руках сквозь пуховик. Тэхён ёрзает на его коленях, трётся об вставший член и мычит в поцелуй. Дышать в машине становится нечем. Оба возбужденны до предела.       Тэхён запускает прохладную ладонь под тёплые штаны Чонгука без ожидаемого стеснения, приспускает их, чтобы высвободить возбужденную плоть и проводит по всей длине.       — В бардачке, — сдавленно хрипит альфа на вопросительный взгляд. Тэхён протягивается через салон, чтобы откопать в ящике пачку презервативов.       — А говорил, что не было, — хмыкает Ким, вытаскивая один.       — Точно не в таких обстоятельствах, — Чонгук наблюдает за омегой, позволяет вести. Чонгук отдаётся в чужую власть, изредка сжимая бёдра и талию восседающего на его коленях парня.       Никогда не подстраивался под омег. Никогда никого не любил. За одним исключением.       Салон начинает остывать, поэтому ускоряются. Тэхён помогает надеть презерватив на член, сам же спускает свои штаны, но Чонгук простит не снимать их полностью.       — Ты уверен?       — Что люблю тебя? — спрашивает Ким, пока Чонгук мнёт его ягодицы.       — Что хочешь этого.       — Я же люблю тебя.       — С ума сводишь, — порыкивает довольно альфа. Первый палец проникает в анус внезапно и Тэхён слегка дёргается. От сильного возбуждения смазка пачкает руку Чонгука, стекает на них и пачкает сидение. Чон целует его мягко, плавно, пока растягивает уже двумя пальцами. На третьем Ким не выдерживает и разрывает их поцелуй. Медленные ласки не про их ситуацию.       Омега ссаживается с пальцев и совершенно не стесняется, когда Чонгук слизывает со своей ладони его смазку. Лишь слегка мешкается и громко сглатывает.       — Готов? — Тэхён кивает и самостоятельно насаживается на член, направляя его в себя рукой. Чонгук придерживает омегу за бёдра, а сам ждёт, впервые боится сделать больно.       С Тэхёном не хочется быть как со всеми. Тэхёна он хочет любить.       — Я беру свои слова обратно, — шипит Тэхён, когда насаживается по основание. Он замирает на мгновение, а после начинает водить бёдрами из стороны в сторону, раскачиваясь. Привыкает.       — О чём ты?       — Твое альфье эго, — шикает на него омега и вцепляется в плечи с силой, когда чувствует первый пробный толчок. Его побрасывает вверх, а он выгибается сильнее, чувствуя приятную негу.       — Тебе нравится, омега? — усмехается Чонгук, придерживая его за бёдра, пока размеренно вбивается в тёплое нутро. Тэхён не отвечает, лишь мычит блаженно, откидываясь назад. Шею перед альфой обнажает. Доверяется. — Не слышу, — утробно рычит Чонгук, притягивая одной рукой Тэхёна к себе за ворот куртки. Салон остывает окончательно, смешивая их дыхание клубами пара.       — Нравится... — на очередных толчках омега собирает себя по крупицам, чтобы ответить, пока их взгляды встречаются. — Не останавливайся!       Открытые участки кожи краснеют. Тэхён стонет в поцелуй и изливается первым на особо глубоком толчке. Пачкает их животы спермой и совершено об этом не жалеет. Он глубоко и прерывисто дышит, выпуская в воздух всё новый и новый пар.       — Люблю тебя, — хрипит Чонгук изливаясь следом в презерватив. Он смотрит на раскрасневшегося Кима в облаке пара, что пыхтит, как паровоз, и усмехается: — Рот закрой, тепло не трать.       И Тэхён смеётся следом, слезая с его бёдер. Они быстро натягивают штаны и вытираются по возможности найденными влажными салфетками.       — Надеюсь, что больше ни с кем у тебя таких инцидентов не произойдёт, — хмыкает Тэхён, натягивая тёплые перчатки на руки. Чонгук тихо смеётся и заверяет, что такое возможно лишь с таким взбалмошным омегой как Тэхён.       — Станешь моим?       — Разве не уже?       — Уже, — соглашается альфа и они выходят из машины. Чонгук открывает багажник, находит там свою запасную шапку и натягивает её на себя, шарф отдаёт Тэхёну.       — Ты же замёрзнешь...       — Сам заболеть хочешь? — мягко спрашивает Чонгук и под возражения сам оборачивает тёплую ткань вокруг шеи омеги.       В багажнике так же находится фонарик и сумка с инструментами, из которой Чонгук достаёт выдвижной ножик.       — А это зачем? — спрашивает Тэхён, увидя чужие действия, и хмурится. Чонгук пожимает плечами.       — На всякий случай, — он закрывает машину и кивает на колею от колёс. — Пойдём. Мы не успели далеко уехать, но нужно поспешить до темноты.       Тэхён следует за ним молча и не отставая. Идёт плечом к плечу со своим альфой.       Кажется, чья-то мечта сегодня стала осязаема.

***

      Чонгук с Тэхёном добрались до особняка лишь через несколько часов уставшие и замёрзшие. На расспросы друзей отвечать не стали, завалившись вдвоём в горячий душ.       Новый год наступит через полчаса, а алкоголя никто так и не купил. Так недолго и трезвенниками стать, что этой компании точно противопоказано.       — Что это с ними? — спрашивает шёпотом Джин, рассматривая улыбающуюся и отогревшуюся парочку. Щёки Тэхёна красные после горячего душа, а взгляд Чонгука внезапно какой-то тёплый и ласковый. Альфа касается плеч омеги, переплетает их руки и мило воркует ему что-то на ухо. Их друзья за столом офигевают.       — Потрахались таки, голубки! — со вздохом облегчения изрекает Хосок, поднимая бокал с соком в воздух.       Тэхён на его заявление закатывает глаза, а Чонгук ухмыляется.       Часы пробивают полночь и омеги зажигают бенгальские огни, что шипят в своём сжигании. Вокруг стол ломится от различных угощений, хоть и без алкоголя, а рядом в гостиной огромная ёлка с мигающими разноцветными огнями гирляндой. Этот праздник приносит уютную и семейную атмосферу вместе с запахом мандаринов, что ныкает для себя Юнги и радостные возгласы Хосока о потрясающем салюте.       Они одеваются, чтобы выйти во двор и посмотреть на взмывающие ввысь краски, что шипят в воздухе и рассыпаются искрами. У Тэхёна с Чонгуком глаза горят похлеще воздушных петард. Потому что любовью. Потому что, как оказалось, взаимно.       Этот новый год они точно запомнят надолго. Как год, ставший началом их новой истории совместного счастья.