деепричастный оборот и мягкое тесто.

– пожалуйста, перестань. совершать такие поступки - не выход. – твои шрамы на руках говорят обратном, – звонко ударило в голову и растеклось по всему телу неприятным шипением. в носу начало щипать, а кончики пальцев машинально потянулись к мокрым и грязным рукавам, стараясь прикрыть весь позор только забытого и колюще-режущего прошлого. плакать было нельзя: тэян и так считает его неустойчивым. « импульсный, ничего не умеющий подросток с кучей комплексов и тревожным расстройством свалился на голову из ниоткуда, а теперь ещё и требует что-то » – хотел бы так думать тэо, но чрезмерно сильная симпатия, которая, к тому же, была взаимной, давала чувствам брать верх и теперь импульсивным подростком становился он сам. холодная рука небрежно, но с нежностью ухватилась за чужой рваный воротник. – либо я прямо сейчас ухожу, либо в сию минуту прыгаю с этого грёбанного моста. отчаянные попытки набрать в лёгкие желаемого воздуха, что пропитан любимым человеком, и наполнить себя с ног до головы только им; безнадейные касания, тентатив на удержание и.. раны снова болят. вместе с горячими слезами по щекам и рукам полилась кипящая кровь из открытых ран. звёзды смеялись и тихо перешептывались друг с другом, в очередной раз называя чонсоба последним идиотом, а луна же смотрела с сочувствием, пыталась дотянуться своими лучами и погладить по голове, вытереть слезы и прижать к себе. этого ему и не хватало. веки опустились вниз, и единственное что осталось после осязания - слух. тихие шаги искажались в ужасно противный и некрасивый скрежет, вырезая на барабанных перепонках тонкие линии. слушать было невыносимо, смотреть тоже. реветь посреди огромного моста в неизвестном городе - тем более. – прости меня. прости меня за всё, тэян! – сомнительный рык эхом пробил все стены между ними, что нехотя выстраивались на их неоднозначных чувствах. всё ещё дрожащие и испачканные руки вцепились в чужую поясницу, обвивая, обволакивая вокруг и прижимаясь всем телом к спине. если прыгать в реку, так вместе. ещё одних порезов на запястье чонсоб не вытерпит. раздраженный и поставленный голос сменился на тихий, почти детский дрожащий тембр. – почему ты это делаешь? « потому что люблю » было бы худшим ответом в этой ситуации. и правда, почему? *** тупое лезвие разрывало кожу на запястье, кровь стекала с локтя и поштучно капала на старую гитару с рваными струнами. пустой звук ускорялся и становился чётче, пока белила в глазах не начали заливать мозг. пелена рассеялась вместе с отчётливым щелчком открывающейся ключом двери, а из состояния транса чонсоба вывел знакомый мягкий голос. – чонсоб, почему у тебя дверь не закрыта? еле встав со стула парень заковылял в прихожую, попутно утирая длинными рукавами красные подтёки с рук. почему не закрыл дверь? потому что ждал. так отчаянно и наивно ожидал появления тэо у порога всю ночь, что вовсе не поспал. но тэян, естественно, об этом не узнает и как обычно спихнет этот случай на рассеянность, что в последнее время очень часто проявлялась у чонсоба. выйдя из-за угла и придерживая обветшалую стену рукой, чонсоб застал перед носом протянутую руку с пакетом, в котором, по всей видимости, были существенные продукты помимо ненавистной лапши, которой чонсоб питается ежедневно и уже готов блевать от одного ее вида. – я купил тебе нормальной еды, забери. — спокойный, непринужденный голос.. тембр, словно мурлыканье обволакивал слух и просачивался в грудь, заставляя свежие раны затягиваться в мгновение. но всё таки чонсоб твердо решил - сейчас. если не сейчас, то ему всех участков тела не хватит на новые побои. – почему ты бросил музыку? тишина окутала квартиру, создала напряжённое молчание между ними и убежала с приходом рёва проезжающих за окном машин. тонкая прядь черных волос упала на лоб, щекоча нос и случайно вынуждая тэяна чихнуть в самый неподходящий момент. – это невыгодно в моей ситуации. – сыграй мне, – чонсоб подался вперёд, аккуратно хватаясь кончиками пальцев за чужое плечо и пачкая его кровавой отметиной. – в последний раз. тэо отчаянно закачал головой, медленно убирая его руку со своего плеча. ещё пару мгновений, и на глаза попался грязный рукав чонсоба, что был темнее, чем обычно. резким движением тэян натянул ткань по локоть и вцепился в чонсобову руку, пока на глазах начинали появляться слезы, а губы предательски тряслись. – что ты с собой сделал? здравомыслие и рациональный подход к раздумьям уже давно покинули чонсоба. – почему ты плачешь? – совсем недавно одаривал холодом, говорил, что ему никто не нужен и прогонял за дверь.. а сейчас? почему сейчас он делает вид, будто переживает? – почему? – рука машинально дернулась, притягивая ближе испуганное юное тело. – ты серьезно не понимаешь, почему? тебе, видимо, никогда такого не понять. они оба были растеряны, хотели бить и кричать. отсутствие умения вести серьезные разговоры и проявлять настоящие чувства друг к другу играет свою роль, и это заметно. тэо медленно прижимает к себе чонсоба, стараясь отдать всё тепло, что так жестоко выкинул в никуда во время отрицания существования этого надоедливого парня. дрожащие руки поднимаются к спине и обхватывают плечи, пока чувство отрешенности от мира потихоньку покидало чонсоба. слезы нахлынули разом, и удержать отчаянный всхлип уже не удалось. – да потому что я, черт возьми, люблю тебя, чонсоб, – вырвалось из глотки с последних сил. ком в корле становился шире, снова затуманивал разум и отнимал возможность двигаться. он просто стоял, ненарочно пачкая только-только стиранную кофту тэяна. поняв, что ответа он не дождется, тэо медленно выпустил чонсоба из объятий и скрылся за дверью, звучно вдыхая в лёгкие новую порцию воздуха. – почему ты всегда говорил, что тебя никто не любит? – кажется, он вспомнил, как разговаривать. – чего? – почему ты так считал? я же тебя люблю, – разговаривать через барьер в виде двери гораздо легче. – постоянно приходил в гости при любой возможности, старался помогать в домашних делах, проводил с тобой всё своё свободное время.. я думаю только о тебе, тэян. каждое мое действие зависит от тебя. так неэтично перекладывать столь огромную ответственность на другого, когда эти самые поступки - твои личные. ответа не последовало. лишь глухой стук ботинок о лестницу, оповещающий об игнорировании. либо о неготовности разговаривать. *** как же было приятно спустя столько времени снова молча стоять около водоема рядом с любимым человеком, ощущать прохладные потоки ветра на коже, вдыхать ночные запахи и вслушиваться в посторонние, ни о чем не подозревающие, звуки. холодная ладонь крепко сжимала чужую: теплую и мягкую. на лице невольно возникла короткая улыбка, символизирующая как искреннее счастье, так и непреодолимый страх. страх, что всё может закончиться. закончится, и больше ничего не получится изменить. с этим надо что-то делать, и как можно быстрее. повернув голову, на глаза тэо снова упали пряди длинных волос, что перекрывали ему обзор на блестящие глаза чонсоба. – я люблю тебя. – я тоже тебя люблю. – зрачки стали слезиться: то ли от попавшего в них ветра, то ли от ситуации. влюбленно улыбнувшись друг другу в последний раз, им оставалось лишь сделать последний шаг вперёд. секунда. минута. час. вечность. холодная вода то текла, то нет. входила в нос и выходила через рот, заполняя лёгкие склизкой тиной. медленно, словно дикий зверь, охотилась на всплывающие ткани одежды, проходила сквозь и уплывала вдаль, оставляя за собой лишь чувство безмерной свободы. чхве тэян и ким чонсоб погибли ** марта **** года. двое подростков, по предположениям, совершили парный суицид, спрыгнув в центральную реку с моста. родителям [опекунам] не сообщили. бесследно сбежали из города и тела были найдены лишь через несколько месяцев после их смерти. « на - веч - но »