Чего не хватает молодёжи
12 октября 2024 г., 22:56
Примечания:
Активно намекаю на ПБ
Бесстыдники с многолетним стажем.
Так о них отзываются нынче уважаемые даосы высокого статуса. Но может ли чье-то положение сравниться с двумя Святыми Бессмертными мира сего? Они вольготно прогуливаются по улицам Сычуани под руку, совершенно не замечая прикованного к ним внимания от каждого, кто пока ещё зрением и рассудком своим обладать в состоянии. На их лицах лёгкие улыбки, а в планах разбавить это солнечное утро хорошей выпивкой и одной лишь только усмешкой одарить возмущенных завистливых дедов и учёных мужей, статных, но даже так ничего со своим унижением поделать не способных. "Бесстыдники"– это только за глаза, в кругу коллег, семьи или в ночных трактирах (чтобы на крайняк списать свое недовольство на пьяный бред сумасшедшего). А на виду уважение, почитание и раболепие перед доблестными героями Мурима. Оно, почитание, и было бы, и при том вполне заслуженным являлось, если бы эти самые доблестные герои не имели наглость мужеложство свое выставлять открыто и на показ, да при том ещё и во всей красе своей аморальности. Вот такие вот противоречия теперь и гуляют по всему Канхо. Только, повторимся, есть ли до них дело самим объектам сплетен и пересудов? Они всё так же смеются, устраивают фарс, бунтуют. Бунтуют так, как будто молодость играет в их жилах, так, как будто не блестят на голове серебряные пряди седых волос. Редких, во всю длину словно окрашенных, не так как у простых смертных. Как будто нет у них шрамов – у кого на теле, у кого на душе – о минувших жестоких боях свидетельствующих. Они, кажется, только сейчас, лет сто спустя проживают всем на зло лучшие свои годы, так простодушно и легко, как никто иной не смог бы. А любят они друг друга как! Так сильно, что в словах, и в простых, и в сложных, ни за что не описать. Любят открыто, искренне, нежно, горячо, страстно, безудержно и необратимо. Открыто даже слишком, поскольку поцелуи и прочие проявления публичной привязанности между ними средь бела дня общество пока вынести не способно. Вот и получается, что с одной стороны упрекнуть охота гадов, коих за солнцем кличат "рукавами обрезанными", а с другой: какие уж тут упрёки, когда этим смехотворцам мирным небом обязан, хоть по ним и не скажешь. Их портреты всегда теперь только вместе красуются. А кто ж их не знает? Святой Тьмы и Святой Меча, поговаривают, лет сто назад зверски изничтожили не только культ демонический, но и повелителя их. С такими враждовать – себе дороже. Они ещё отомстить не успели, а тебе уже кошмары с этим убийственным дуэтом снятся.***
– Господин Священный Предок, – А уж уважительно их кличат престранно. Но что поделать, не придумали ещё достаточного звания, чтобы именовать им героя войны, который дожил, вопреки здравому смыслу судьбы, почти до двухсот лет, – А будет... А будет ли вам в тягость дать этой ученице совет?, – Робко, несвойственно для волевой натуры спрашивает юная девочка (по меркам самого Амзоне) из клана Тан. – Дитя мое, да спрашивай ты что угодно! Что там у тебя стряслось?, – Тан Бо как был охотником на болтовню, так им же и остался. Возраст его ни капли не изменил – с такой радостью отвечает, будто всю жизнь этого вопроса только и ждал. – Как же вы, ума не приложу и дико извиняюсь за такие вопросы, достигли такого счастья и единодушия с...ну...вы понимаете, да? Гомерический хохот Тан Бо, возможно, услышали все соседние и близлежащие города. – Ты, стало быть, спрашиваешь у меня о секрете счастливого брака с хён-ёбо? Девушка, чье имя Тан Сосо, только краснела, мешались в ней в эту секунду стыд от угрызения совести ввиду неуважения к предку и чрезвычайное любопытство. – Кто она? – С-с чего вы взяли, что я говорила о девушке?, – Та чуть ли не кричит теперь уже скорее от неподдельного удивления. – Ох, дитя, ко мне за советами о "стандартных" отношениях не ходят. Это та девчонка из Хуашань? Помнится мне, вы часто бываете вместе, – Тан Бо изо всех сил старается держать осанку прямо, пародируя какого-то великого учителя или просветителя в делах амурных. Но истинные его душевные помыслы видны как чистый лист хотя бы по тому, сколько теплоты искрится в его потускневших с годами зелёных глазах. – И точно не зря вас именуют Священным Предком,– Тан Бо показалось, что за такое усомнение в его способностях ему в пору бы обидеться, но уж очень его эта ситуация радует и в сердце словно отдушиной какой-то отзывается, – Вы правы. Её имя Ю Исоль. – Ну, что ж, кто, как не я объяснит тебе все тонкости усмирения Хуашаньской натуры. Присаживайся, разговор будет долгим.***
– Эй, малец! Как же тебя там звали...э-э-э...Джо Гуль? Чо Голь? В общем, метнись сюда!, – Громкий голос содрагает всю гору, а ученики возрождённой сто лет назад Хуашань содрагаются вместе с ней, но уже от страха. Все знают, что этот голос значит- на гору вновь наведался Благородный Клинок Цветущей Сливы, их герой, спасение, притча во языцех и одновременно тот, кто с радостью обеспечит им самые мучительные тренировки на ближайшую неделю уж точно. (Поговаривают, что выживают после такого не многие.) – Священный Предок, Вы звали?, –Чо Голь, тот самый окликнутый ученик, ("земля ему пухом"- высказались бы шепотом его соученики), подошёл почти сразу и с прямой спиной приготовился к отчитыванию, но, к удивлению, вместо него получил расспросы характера совершенно странного. – Звал, Звал. Скажи мне одно- ну вот чего ты мечишься с места на место, как заведённый? Тебя мухи кусают или кто пострашнее? "Ты меня кусаешь, бешеный пёс Хуашаньский"– Подумал про себя ученик и, конечно же, вслух не сказал. Как можно к Святому Меча без почестей? Но прежде, чем он успел придумать слова повежливее и вместе с тем поцензурнее, Чхон Мен не преминул продолжить. – Ты к нему подойди просто, болван, да и скажи хоть что-нибудь, а то бесишь уже своей нерешительностью! – Простите? Я не совсем понимаю, о чем вы..., – Чо Голь потупил в недоумении взгляд так, что уже настала очередь Чхон Мена удивляться тому, что он все ещё в силах контролировать себя и не раздавать подзатыльники детям. (В очередной раз.) – Да хватит дурака строить, я о том другом сопляке, с которым вы постоянно как два сапога таскаетесь. Видно же, что ты ему сказать что-то хочешь. Вот эти вот все ваши нюни и душевные тревоги и мешают вашим тренировкам. Тц, зелёные вы ещё совсем! – Как вы это поняли?, – совершенно неучтиво и смущённо воскликнул кудрявый шатен, совсем как юная госпожа клана Тан сейчас где-то у подножия горы, поражённая умственными способностями второго Святого в этом мире, – Ну, что Юн Джон мне...вроде как, нравится? От таких неожиданных откровений Чхон Мен чуть все свои старые (он так не считает) кости с дерева, на котором ранее удобно устроился как на лежанке, не уронил. – Ну такого заявления даже я от тебя не ожидал. Сам в шоке! Вы, ребятня, удивляете с каждым днём... И Чо Голь, в красноте своего лица соревнующийся с помидором, осознав, что сболтнул лишнего, мысленно пообещал себе больше никогда со Святым Меча не связываться. (А совета всё равно в итоге попросил.)***
– Хён-ёбо, тебе не кажется, что нынешней молодежи в их любовных похождениях не хватает...натуральности?, –Сонливо бормочет Тан Бо, лёжа головой на коленях своего возлюбленного, кажется, проваливаясь в сон именно от ощущения безопасности и комфорта такого своего положения. Он словно кот- его все устраивает. – Разве это удивительно, с таким-то примером для подражания?, – Шутя вторит ему Чхон Мён, обхватив руку мужа своей и переплетая их пальцы. Руки Амзоне всегда холодные, почерневшие от яда до самых локтей и потому выглядевшие до сих пор для многих потомков пугающе, даже для детей семьи Тан. Но Святой Меча на это внимания не обращает решительно никакого, он эти тонкие пальцы целовать и согревать готов вечно, лишь бы в них была жизнь. Они друг друга любят бессовестно и бессовестно долго, и ещё столько же будут.
