Я есть Король Пиратов!

***

Любовь... это слово редко ассоциируется с Дракулем Михоуком, сильнейшим мечником в мире, человеком, чья аура пропитана одиночеством и силой. Но даже в его мрачном замке, посреди готических декораций и тишины, пробился росток нежности, посеянный очаровательной Пероной. Встреча Михоука и Пероны была случайной, как и многие судьбоносные события. После поражения от Кумы, команда Соломенной Шляпы была разбросана по всему миру, и Перона, благодаря своим способностям, оказалась на острове Курайгана, в замке Михоука. Поначалу их сосуществование было скорее вынужденным, чем добровольным. Михоук, привыкший к одиночеству, не проявлял особого интереса к готической принцессе. Перона, в свою очередь, была раздражена его молчаливостью и отстраненностью. Но время шло, и между ними начали проскальзывать искры понимания. Настоящий поворот произошел, когда на остров прибыл Зоро, чтобы просить Михоука о тренировках. Перона, наблюдая за тем, как Михоук, пусть и сдержанно, но все же наставляет Зоро, видела в нем не только безжалостного мечника, но и человека, способного на заботу и передачу знаний. Именно тогда в сердце Пероны зародилось чувство, которое она сама не могла объяснить. Она видела, как Михоук, несмотря на свою суровость, проявляет терпение к упрямому Зоро. Она слышала его редкие, но меткие советы, и понимала, что за маской безразличия скрывается глубокий ум и понимание. Перона влюбилась не в силу Михоука, а в его внутреннюю сущность, в его сдержанную мудрость и скрытую доброту. Она видела в нем не только сильнейшего мечника, но и человека, способного на глубокие чувства, пусть и скрытые под толстым слоем брони. Конечно, Михоук не был тем, кто открыто выражает свои чувства. Он не говорил Пероне о любви, не дарил ей цветы и не писал стихи. Но его забота проявлялась в мелочах: в том, как он позволял ей обустраивать замок по своему вкусу, в том, как он молчаливо выслушивал ее жалобы на скуку, в том, как он, казалось, всегда знал, когда ей нужна его поддержка. Их любовь была тихой, нежной и невысказанной. Она жила в их взглядах, в их редких разговорах, в их совместном молчании. Это была любовь двух одиноких душ, нашедших друг друга в самом неожиданном месте. После двух лет тренировок Зоро покинул остров, чтобы воссоединиться со своей командой. Перона осталась с Михоуком, и их тихая жизнь продолжилась. Никто не знает, что ждет их в будущем, но одно можно сказать наверняка: в сердце Пероны навсегда останется место для Дракуля Михоука, человека, который научил ее видеть красоту в тишине и любовь в молчании. И, возможно, в глубине души Михоука тоже зародилось чувство, которое он никогда не признает вслух, но которое навсегда изменило его одинокую жизнь. Время шло, и замок Курайгана, некогда казавшийся Пероне мрачным и унылым, постепенно приобретал черты дома. Она украшала его своими куклами, расставляла их по полкам и углам, создавая причудливый, немного жутковатый, но все же уютный интерьер. Михоук не возражал. Он лишь молча наблюдал за ее стараниями, и в его взгляде, казалось, проскальзывала едва заметная тень улыбки. Перона научилась понимать его без слов. Она знала, когда ему нужно побыть одному, когда он хочет поговорить о чем-то, а когда ему просто необходимо, чтобы она была рядом, молчаливой тенью, не нарушающей его сосредоточенности. Она стала его компаньоном, его другом, его семьей. Однажды, во время редкого шторма, когда волны яростно бились о скалы, а ветер завывал в трубах замка, Перона, испугавшись, пришла к Михоуку. Он сидел у окна, наблюдая за бушующей стихией. Она робко подошла к нему и встала рядом. Он не обернулся, но протянул руку и коснулся ее плеча. Этот простой жест, лишенный всякой романтики, был для Пероны красноречивее любых слов. Он говорил о защите, о заботе, о том, что она не одна в этом огромном, неспокойном мире. Перона понимала, что Михоук никогда не станет другим. Он не превратится в романтического героя, не будет петь ей серенады под луной. Но она и не хотела этого. Она любила его таким, какой он есть: молчаливым, сильным, загадочным. Она любила его за его честность, за его прямоту, за его способность видеть мир таким, какой он есть, без прикрас и иллюзий. Иногда, когда они сидели вместе у камина, и огонь отбрасывал причудливые тени на стены замка, Перона ловила себя на мысли, что она счастлива. Счастлива быть рядом с этим человеком, счастлива делить с ним его одиночество, счастлива быть частью его мира. Она знала, что их любовь не будет похожа на сказку. Она не будет яркой и бурной, как океан во время шторма. Она будет тихой и спокойной, как озеро в лунную ночь. Но эта тишина и спокойствие были для нее дороже любых слов. Они были доказательством того, что их связь настоящая, глубокая и нерушимая. И хотя Михоук никогда не говорил ей о любви, Перона знала, что она есть. Она чувствовала ее в каждом его взгляде, в каждом его жесте, в каждом его молчании. И этого ей было достаточно. Ей было достаточно знать, что в сердце сильнейшего мечника в мире есть место для нее, для маленькой готической принцессы, которая когда-то случайно оказалась в его замке и навсегда изменила его жизнь. И, возможно, свою тоже. Время шло, и Перона все больше проникалась жизнью Михоука, его привычками, его мыслями. Она научилась читать его настроение по едва заметным изменениям в выражении лица, по тому, как он держит меч, по тому, как он смотрит на море. Она стала его личным барометром, чувствующим приближение бури задолго до того, как она разразится. Она узнала, что Михоук не просто сильный мечник, он – философ, наблюдатель, человек, глубоко понимающий мир и его законы. Он редко говорил об этом, но Перона видела это в его глазах, в его редких, но метких замечаниях о жизни и смерти, о силе и слабости, о справедливости и несправедливости. Однажды, когда они сидели на балконе, наблюдая за закатом, Перона спросила его: "Михоук, почему ты никогда не ищешь себе равного? Почему ты остаешься один?" Михоук долго молчал, глядя на уходящее солнце. Наконец, он ответил: "Равного найти несложно. Сложно найти того, кто поймет тебя. Того, кто увидит в тебе не только силу, но и слабость. Того, кто примет тебя таким, какой ты есть." Перона поняла, что он говорит не только о поиске достойного противника, но и о поиске родственной души. И в этот момент она осознала, что, возможно, она и есть тот самый человек, которого он искал всю свою жизнь. Она не была сильным мечником, не обладала выдающимися физическими способностями. Но она была умна, проницательна и, самое главное, она любила его. Любила его не за его силу, а за его душу. Любила его за то, что он был Михоуком, Дракулем Михоуком, сильнейшим мечником в мире, но в то же время – одиноким и ранимым человеком. Их отношения не были идеальными. Они часто спорили, не понимали друг друга, обижались. Но они всегда находили способ помириться, найти компромисс, понять друг друга. Потому что их любовь была сильнее любых разногласий, сильнее любых обид. Перона понимала, что их жизнь не будет легкой. Они жили в опасном мире, где в любой момент могла разразиться война, где их могли предать, убить. Но она не боялась. Потому что знала, что рядом с ней Михоук, который всегда защитит ее, который всегда будет рядом. Иногда, ночью, когда она лежала в своей кровати, слушая шум ветра за окном, Перона думала о том, как ей повезло. Повезло встретить Михоука, полюбить его и быть любимой им. Она знала, что их любовь – это чудо, редкое и драгоценное. И она сделает все, чтобы сохранить его, чтобы пронести его через все испытания, которые им уготованы. Она знала, что их история не будет рассказана в книгах, не будет воспета в песнях. Но она будет жить в их сердцах, в их взглядах, в их молчании. Она будет жить в каждом уголке замка Курайгана, в каждом вздохе ветра, в каждой капле дождя. Она будет жить вечно. Потому что настоящая любовь не умирает никогда. Она лишь меняет форму, становится тише, глубже, сильнее. И Перона знала, что их любовь именно такая. Вечная. Их жизнь на Курайгане текла своим чередом, подобно приливам и отливам океана, то спокойная и умиротворенная, то бурная и непредсказуемая. Перона продолжала обустраивать замок, превращая его из мрачной крепости в подобие дома, наполненного ее причудливыми куклами и яркими готическими акцентами. Михоук, казалось, все больше привыкал к ее присутствию, к ее голосу, к ее странным увлечениям. Он даже начал замечать детали, которые она добавляла в интерьер, и иногда, очень редко, позволял себе легкую улыбку, глядя на ее творения. Перона стала его глазами и ушами в мире, который он предпочитал игнорировать. Она рассказывала ему о новостях, которые доходили до острова, о событиях, происходящих в мире пиратов, о новых силах и старых врагах. Михоук слушал ее внимательно, не перебивая, и иногда задавал вопросы, показывая, что ему не все равно. Он понимал, что Перона, несмотря на свою кажущуюся легкомысленность, обладает острым умом и хорошей интуицией. Однажды, Перона принесла ему новость о том, что мир готовится к большой войне. Правительство Мира, пираты, революционеры – все были на грани столкновения. Михоук нахмурился. Он не хотел вмешиваться в эти дела, но понимал, что рано или поздно война придет и на Курайгану. "Что ты думаешь, Михоук? На чьей стороне ты будешь?" - спросила Перона, глядя ему прямо в глаза. Михоук вздохнул. "Я не выбираю стороны, Перона. Я лишь наблюдаю. Но если война придет сюда, я буду защищать этот замок. И тебя." Эти слова, простые и лаконичные, были для Пероны дороже любых признаний в любви. Она знала, что Михоук не станет рисковать своей жизнью ради кого-то, кто ему безразличен. И то, что он готов защищать ее, говорило о многом. В преддверии войны, Михоук стал тренироваться еще усерднее. Он проводил целые дни, оттачивая свое мастерство, готовясь к любым испытаниям. Перона наблюдала за ним, восхищаясь его силой и преданностью своему делу. Она понимала, что он не просто мечник, он – легенда, символ силы и непоколебимости. Но, несмотря на его силу, Перона видела в нем и уязвимость. Она знала, что он одинок, что он не доверяет никому, кроме себя. И она хотела изменить это. Она хотела показать ему, что он не один, что у него есть она, которая всегда будет рядом, которая всегда поддержит его. Она начала проводить больше времени с ним, разговаривать с ним о разных вещах, пытаться понять его мысли и чувства. Она рассказывала ему о своем прошлом, о своих мечтах, о своих страхах. Она открывала ему свою душу, надеясь, что он откроет ей свою. И постепенно, Михоук начал оттаивать. Он стал более разговорчивым, более открытым, более человечным. Он начал делиться с ней своими мыслями, своими воспоминаниями, своими сомнениями. Он начал доверять ей. Однажды, ночью, когда они сидели у камина, Михоук рассказал Пероне о своем прошлом, о том, как он стал сильнейшим мечником в мире, о том, как он потерял своих близких. Перона слушала его внимательно, не перебивая, и Он рассказал о своей тоске по настоящему вызову, о бремени одиночества на вершине. Перона обняла его, не говоря ни слова, просто даря тепло и понимание. В тот момент их связь стала еще крепче, переплетая их судьбы воедино. Война приближалась, но они встретят ее вместе, их любовь – тихая гавань в бушующем мире. И, возможно, именно эта любовь станет их самой большой силой. *** Михок начал раздражаться. Чтение должно было быть спокойным, тихим занятием. Однако маленькая девочка-призрак, по-видимому, так и не поняла этого. Казалось, что Перона не могла усидеть на месте больше пяти минут. Однако её частая смена положения не так сильно беспокоила бы остроглазого мечника, если бы она не реагировала на то, что читала, с пугающей регулярностью. Он мог бы простить ей случайный вздох или приступ смеха, но постоянные комментарии были совершенно излишними, и в этот момент он был настолько отвлечён её выходками, что перечитал одну и ту же страницу шесть раз, не запомнив ни единого слова. Он всерьёз подумывал о том, чтобы выгнать её из комнаты, несмотря на своё недавнее решение, что она может оставаться в библиотеке замка вместе с ним, пока они оба читают. Несколько мгновений прошло в тишине, и Михок почти начал думать, что Перона наконец успокоится и будет спокойно читать, но тут девчонка снова взорвалась. — Фу, — простонала она. — Почему у неё ухо в ракушке? Она же не русалка. Это бессмысленно! Зачем кому-то вообще лизать ухо, будь оно в ракушке или нет? И её реакция на это тоже кажется неправильной. В отличие от её предыдущих комментариев, этот действительно привлёк внимание фехтовальщика. — Перона, — позвал он, и она испуганно посмотрела на него. — Я что, сказала это вслух? — спросила она, краснея от этого откровения. По крайней мере, ей хватило такта смутиться, когда она поняла, что всё это время озвучивала свои мысли. «Оболочка» уха — это внешняя часть, — объяснил он, неопределённо указывая на своё ухо одной рукой. И тут до него наконец дошло, что она сказала, и он нахмурился. «Что ты вообще читаешь?» Перона быстро закрыла книгу и прижала её к груди. — Любовный роман, — пробормотала она, краснея ещё сильнее. Он приподнял бровь. — Ты достаточно взрослая, чтобы это читать? "Мне двадцать три!" — Ах, простите. Я имел в виду: вы достаточно взрослые, чтобы читать это? — Я знаю о... сексе... и прочем! — возразила она, и то, что она не решалась произнести это слово, делало её неопытность в этом вопросе очевидной для него. — Но я всё равно не думаю, что тебе понравится, если тебе будут лизать ухо! — Ты хочешь это выяснить? — спросил Михок. Перона долгое время просто смотрела на него. "Что?" - спросила она в замешательстве. "Каково это", - пояснил он. Он практически видел, как в её голове крутятся шестерёнки, пока она пыталась понять, что он имеет в виду. Он понял, что она осознала его предложение, по тому, как её румянец, который начал исчезать, усилился вдвое. "Ну?" он подсказал. Она крепче прижала книгу к груди и медленно кивнула. Михок встал со стула и в несколько быстрых шагов преодолел расстояние между ними. Подойдя, он присел на подлокотник кресла, в котором она сидела, и, чтобы не упасть, обнял её за плечи. Свободной рукой он убрал волосы с её лица. Когда он наклонился, она напряглась. — Я остановлюсь, — мягко сказал он, — если ты не хочешь этого. Перона вздрогнула. Глубокий, сексуальный голос Михавка, звучавший так близко к её уху, и его тёплое дыхание, обдувавшее её щёку, вызвали у неё трепет, какого она никогда не испытывала, читая любовные романы. "Да, сделай это", - сказала она. И не прошло и секунды, как она почувствовала, как что-то тёплое и влажное коснулось верхнего края её уха. — Тебе не понравилось? — спросил Михок, весело усмехнувшись. Даже без слов по выражению её лица он понял, что она не получила удовольствия от этого поступка. Он ожидал, что она будет злорадствовать, радуясь своей правоте, но когда она просто задумчиво нахмурилась, он добавил: «Ничего страшного, если не понравилось». — Но ей понравилось в книге, так что разве это не значит, что я должен...? Михок вздохнул. — А разве в твоём любовном романе не написано, что у людей могут быть разные вкусы, когда дело касается подобных вещей? Услышав это, она повернулась, чтобы посмотреть на него, и едва не столкнулась с ним лбами, потому что они всё ещё стояли близко друг к другу. Она почти забыла, что он всё ещё обнимал её! Все мысли о том, что она собиралась сказать, вылетели у неё из головы, когда она внезапно почувствовала себя подавленной из-за его близости. Она могла бы поцеловать его прямо сейчас, если бы захотела (если бы он позволил), и для этого ей нужно было бы сделать совсем немного. Но... хотела ли она его целовать? Её тело нашло ответ на этот вопрос раньше, чем разум, и она потянулась к нему, сжав в кулаках ткань его рубашки. Её глаза закрылись, и она наклонилась вперёд. Он позволил ей взять инициативу на себя, отвечая на её действия равномерным нежным давлением, пока она наконец не отстранилась. Однако, когда он попытался отпустить её, она вцепилась в него и закричала: «Подожди!» "Для чего?" — Т-там, — она запнулась и отвела взгляд, покраснев. — В любовном романе было ещё кое-что... не похоже, что это было бы приятно, но... ты мог бы показать мне... Зоро, как обычно, заблудился и наткнулся на сцену, которую не мог себе представить даже в самых страшных снах. Судя по книжным полкам, он бы сказал, что это, должно быть, библиотека, но он не знал, что в замке вообще есть библиотека, не говоря уже о том, что он никогда раньше там не был. Однако его поразило не само существование этой комнаты. Нет, шокировало то, что двое других обитателей замка делали в этой комнате. Перона стояла, прислонившись спиной к стене, а Михок стоял перед ней на коленях. Она закинула одну ногу на плечо военачальника, одной рукой оперлась о стену, а другой схватила его за волосы, когда он… Глаза принцессы-призрака приоткрылись, и она увидела зеленоволосого мечника, который смотрел на неё из дверного проёма. "Зоро!" - выдохнула она. Михоук напрягся и начал отстраняться от нее. — Ах, нет! Михок, не останавливайся, я почти… — она оборвала фразу, когда военачальник возобновил свои действия. Уделив нарушителю последнее внимание, она рявкнула: — Зоро, убирайся! В следующее мгновение голова Пероны откинулась назад, а тело напряглось и задрожало, когда она достигла пика наслаждения. Спустя несколько долгих мгновений она обмякла. Она разжала пальцы, вцепившиеся в волосы любовника, и нога, закинутая на его плечо, соскользнула вниз, пока её ступня не встала на пол. Прижавшись спиной к стене, она опустилась на корточки. Когда Михок усадил её к себе на колени, Перона услышала, как Зоро прорычал: «Я и не знал, что ты такой извращенец». — Ты называешь меня извращенцем, когда ты сам стоял там и смотрел на нас? — недоверчиво спросил Михок. — Говорит грязный старик, который только что пожирал глазами девочку-подростка! — рявкнул Зоро, держась одной рукой за рукояти своих мечей. — Ты здесь единственный подросток, — невозмутимо ответил Михок. — Хотя большую часть времени она не выглядит и не ведёт себя как подросток, Перона на самом деле на четыре года старше тебя. — Он не стал отвечать на замечание о «грязном старике», которое счёл проявлением гнева Зоро. — Ах, как мило, — проворковала Перона. — Зоро пытается меня защитить~! — Её маленькие призраки кружили вокруг зеленоволосого мечника, показывая ему языки. Каким-то образом она нашла в себе силы не сделать то же самое. — Как видишь, ты зря беспокоился, — сообщил Михок своему протеже. — А теперь, если ты нас извинишь... Военачальник одним плавным движением встал, держа возлюбленную на руках, и вышел из комнаты. ~конец~