Адское пламя

Всë вокруг полыхало адским пламенем. По крайней мере Рэю это пламя казалось адским. Его лëгкие были в дыму, его мозг был в дыму, он хрипел и выкашливал пепел, он чувствовал, как пламя лизало края его плаща. Он слышал крики своих братьев и сестëр. Их маленькие тела беспомощно корчились в огне, обугливались и сгорали. Это было так больно и несправедливо. Они столько пережили, они зашли так далеко, они столько потеряли ради этого. Они сбежали из Благодатного Дома, они дошли до B 06-32, они уничтожили Золотистый Пруд, они потеряли Юго и Лукаса и собирались отправиться на встречу с союзником. Но этот чëртов подчинëнный Ратри, у которого глаз выпал из расквашенной в кашу глазницы и рука висела на одних только мышечных волокнах, прополз за ними несколько километров и всë испортил. Нет, не так. Всë испортил Рэй. Пустил насмарку все труды, вложенные в их побег и выживание. Сделал жертву Нормана, Юго и Лукаса напрасной. Все приготовления, которые он делал на протяжении шести лет, продавая себя Маме, в одно мгновение стали бесполезными. Забавно, как долго он мечтал сгореть заживо ещë когда был шпионом Мамы. Как часто ему снился треск огня и запах жжëного мяса. Как он воспринимал это (месть, жертва во благо Эммы и Нормана, освобождение). Как сильно он хотел этого. Всë это, чтобы сейчас пламя сжигало его слëзные мешки, не позволяя показать, насколько он был напуган и хотел повернуть время вспять. Хватило лишь одного неловкого движения, чтобы керосиновая лампа выпала из его руки, разбилась и подожгла сухую траву, на которой стоял этот шпион Ратри и вся семья Рэя, включая его самого. Давняя мечта Рэя умереть в огне собиралась исполниться. В качестве платы за исполнение его желания (о котором он давно перестал просить) все его близкие должны были отправиться на тот свет вслед за ним. Если тот свет, конечно, существовал. Рэй не был религиозен и хотел бы исчезнуть после смерти, но для своей семьи он хотел только счастья. А они могли получить его только в раю. В раю, который Рэй отобрал у них, невольно подвергнув каждого такой ужасной и мучительной смерти. Рэй хотел чего угодно, но не этого. И он знал, что было бесполезно и поздно жалеть, но ему было очень жаль. Он не мог ничего поделать со своим глупым сердцем, до последнего продолжавшим ныть, сжиматься и качать кровь по венам, которые рушились под действием огня и невыносимого жара. Пока чернота заволакивала его высушенные глаза, он думал о том, каким балластом в итоге оказался для своей семьи. Возможно, он принëс бы им больше пользы, если бы Эмма дала Рэю умереть в его двенадцатый день рождения, как он планировал. Рэй открыл глаза и понял, что лежал на коленях у Эммы. Это был просто сон. В действительности вся их семья спала вокруг них, сбившись в кучку. Это был просто очередной сон о том, как Рэй сгорел заживо. Он привык к этому достаточно, чтобы больше не плакать, но не достаточно, чтобы не ненавидеть каждый такой раз. Эмма рассеянно гладила Рэя по волосам, пропитавшимся пóтом, и сонно смотрела в стену пещеры. Рэй вспомнил, что они остановились здесь после побега из убежища, разрушившегося и ставшего могилой для двух людей, которые были им всем кем-то вроде отцов. Повернув голову в сторону, Рэй увидел в полуметре от них с Эммой зажжëнную керосиновую лампу. Он сжал в пальцах край штанов Эммы и поклялся больше никогда не брать в руки эту чëртову лампу.