Кот которого никто не ждет

Когда-то здесь был лес. Когда-то очень давно здесь бурлила жизнь и била ключом энергия. Его сон должен был стать вечным. Он не должен был больше открыть глаза. В то мгновение, когда даже старейший и сильнейший из них принял решение уйти, он уже знал. Знал, что, засыпая в корневище великого дуба с потускневшей цепью, он не проснётся. Не должен. Ведь явились гости из-за океана. Варвары, что были готовы огнём и мечом перекроить их уютный волшебный мирок по своим разумениям. (Имеется в виду крещение Руси.) Тогда он посмотрел на них. На врагов. На знакомых. На тех, кто, как и он, не найдёт места в меняющемся мире. Переглянулся с Ягой. Поймал усталый взгляд Лешего. Русалка спрыгнула с ветвей дуба и молча ему подмигнула. Василиса тоже ничего не говорила, но ей хватило сил улыбнуться и протянуть ему руку, пожалуй, в первый и последний раз в жизни. Это был первый раз, когда он видел, как Кощей стоит рядом с Ягой, и они не пытаются вцепиться друг другу в глотки. А ещё Кощей, тот, кто не признавал кроме себя больше никого, протянул руку ему! Это… Это было больно. Когда пришло время, он улёгся в корнях, что заботливо свернулись для него постелью, и затих. Тогда почему? Почему солёный, такой знакомый запах, словно крюком под рёбра, выцепил его из зыбкой пелены не-сна и не-смерти? Почему он, стремительно просыпаясь, рванул вперёд, к свету, где так маняще капала горячая кровь? Как так вышло, что он взвился вверх, расправляя слабые и застывшие за время сна мышцы, и вдыхая первый глоток пронизанного смогом и зловонием воздуха? Для Андрея Мысько этот день не задался с самого начала недели. Да, день был субботой, но это была лишь кульминация того, что началось в понедельник. В понедельник он разругался с девушкой и, вследствие этого, согласился съездить с коллегами по работе по грибы на выходных. Как одно перетекло в другое, Андрей честно сказать уже не мог. Но таков был результат спонтанных решений, мозговых вычислений или же, если сказать человеческим языком, феерической дурости. Последний раз по грибы Андрей ходил ещё в детстве, когда ездил в село к бабушке. Там, рядом с селом, за пастбищами для бесконечных овец с козами, был лес. Ну, собственно, не лес, а лесопосадка, но какой смысл лезть с исправлениями? То есть по всем его разумным прикидкам последний его поход по грибы был десять лет назад. Да, уже в пятницу вечером, садясь со всей компанией грибников в микроавтобус, Андрей знал, что творит не просто глупость, но лютую, очень скоро неисправимую фигню. Андрюха не был душой компании, но и не был интровертом. Он не трясся при скоплениях народа, но и энтузиазмом что-то не пылал. Особенно с учётом того, что по сути особо с коллегами и не ладил. Так на «привет-пока», и этого ему хватало. Ну а ещё в эту поездку девушка (уже, походу, бывшая), что просто вознамерилась ему мозолить глаза везде и всюду, точно останется в городе. Кое-как они добрались до села, вылезли из автобуса; кто-то разложил палатки, а кто-то сразу потопал по грибы. Андрею, правда, при виде здешних красот природы стало не по себе. Лесок масштабами не выделялся, а вот популярность среди туристов имел. Туристы же, очевидно, не имели совести. Вот и получилось, что лесок представлял собой свалку. Куда ни глянь — валялись пластиковые бутылки, жестянки из-под тушёнки, обёртки от чипсов и очень много битого стекла. В обед он покинул общую стоянку с тремя ребятами из соседнего отдела. Честно говоря, через три часа блужданий по лесу он совсем забыл имена всех троих. Парни, его ровесники, хвастались друг перед другом внешностью своих девушек, снисходительно называли Андрея брошенным и трындели. Их весёлый трёп смазывался в ушах Андрюхи в цельную какофонию. А ещё он отказался собирать грибы. Потому что лес оказался загажен везде, а не только по краям. И есть грибы, выросшие на этом мусоре, ему как-то не улыбалось. В какой момент он вдруг оказался один, Андрей не знал. В отличие от своих коллег он здесь не бывал ни разу. Просто вдруг оказалось, что он понятия не имеет, как вернуться на свою стоянку. Так как вообще-то уже была осень, начало октября если точно, темнело неожиданно быстро. И включить фонарик парень догадался не сразу. Его решением было просто идти напрямик, не сворачивая, но тут, к сожалению, всё оказалось не так просто. Когда стемнело настолько, что очертания пожухшей травы под ногами смазались, это и произошло. Первым делом его нога, коей он ступил на край мусорного котлована, поехала на влажной и рыхлой от дождя земле. Он схватился было за дерево, но ухнувшая, казалось, в самое ухо сова дала понять, что это её не устраивает, и он инстинктивно разжал руки. Собственно, падение кубарем в котлован с мусором оказалось штукой незабываемой. Более незабываемой оказалась разве что остановка. На земле вверх тормашками об остов старого и широченного в обхвате дерева. Тут-то запоздало зазвенело в ушах, и кое-как поднявшись на четвереньки, а затем и сев на колени, парень заметил, что при падении распорол себе ладонь правой руки так, что кровь запачкала одежду и оставила на лишённом коры стволе дерева чёткий отпечаток ладони с живописными потёками. В этот миг его как будто что-то потянуло. Парень сам не знал, что его так привлекло в этом дереве… а потом мысли резко свернули прочь. Потому что внезапно гладко лежащие в корневище древнего дерева палые листья вздыбились, и раздался тихий, очень человеческий стон. Андрей впервые порадовался, что он блондин. Седину будет не так заметно. Он бы и рад был шарахнуться — страшно же! Но словно бы какая-то незримая сила приковала к одному месту. Честно, Андрей бы не удивился, если бы из-под листвы показалась искорёженная синюшная рука зомби и его захотели сожрать, но… *** Он из последних сил потянулся вверх на запах крови, такой знакомой крови. Так мало сил, так тяжело, нечем дышать… Он рванулся наружу, сталкиваясь с очень знакомым взглядом голубых глаз. И замер. Не от удивления, а потому что силы, незнамо откуда взявшиеся, так же резко его покинули. Он лишь беспомощно смотрел, как парень с тем самым взглядом одного дурака тянется к нему той самой, так аппетитно раненой рукой. Потом, к его досаде, спохватывается, прячет руку в карман и протягивает уже правую руку. Ощущение прикосновения к голове — последнее, что он запомнил. Из забытья его вытаскивает голос. На этот раз вокруг светло. Но главное — голос. Потому что голос знакомый. — Значит, племянничек, это и есть твоё приобретение? — Ну да! Какие-то живодёры бросили его в лесу, он совсем слабый был. Прикинь, как только я этого пушистого в куртку спрятал, телефон внезапно связь поймал, и я через GPS вышел к дороге. Но, как оказалось, аж за двадцать километров от нашей стоянки. Этот голос, такой оживлённый и молодой, был ему не знаком, и он потянулся на своём на удивление мягком ложе, обитом пушистой тканью, чтобы увидеть говоривших. Молодой продолжал вещать — о том, как добрёл до каких-то там путей, как прождал поезд… Но это всё резко перестало иметь значение. Потому что второй человек, высокий и худощавый, сам склонился над его постелью, позволил заглянуть в глаза и улыбнулся. — Давно не виделись, Баюн! Он так хотел ответить. Что да, наверное, давно. Подумать только — Кощей тоже здесь! Но сил хватило лишь на жалкое «Мяу».