Под покровом темноты

      Сашка тихо приоткрывает дверь, высовывает кудрявую голову в коридор. Свет не горит, тихо. Поколебавшись пару секунд, парень судорожно выдыхает, поправляет сумку на плече и бесшумно выходит из комнаты. Сердце бешено колотиться, а каждый шаг кажется невозможно громким. Преодолевает коридор. Тишина. Вот он уже у выхода, надевает прошлогодние черные ботинки… Как вдруг слышит щелчок выключателя.       С размаху распахивая дверь и вылетая из дома, как ошпаренный, Саша бежит без оглядки по улице, чтобы не дай Бог его не поймали. Ботинки топают по асфальту, отдаваясь гулом от стен домов. Он бежит, шумно и часто дыша, выдыхая облака пара себе в лицо. Фонари мелькают перед глазами, под ногами хрустят замерзшие листья. По груди бьют подскакивающие от бега шнурки оранжевой кофты. Сашка начинает улыбаться, как чокнутый. Как же он рад. Эта ночь полностью его, в его распоряжении. И еще одного любимого Сашей придурка.       Когда полосы домов начинают редеть, на горизонте появляются очертания холмов, таких знакомых для Саши. Он хочет ускориться, но лёгкие и так уже жжёт от холодного воздуха и бешеной пробежки, поэтому парень постепенно замедляется и продолжает идти шагом. Приближаясь к заветному месту встречи, сердце бедного Сашки всё больше мечется по грудной клетке: трепещет между рёбер, подлетает к самому горлу, гудит в ушах и падает куда-то вниз. Он пытается выдохнуть всё волнение и трепет, льющиеся уже через край его сознания, но сам того не замечая снова переключается на бег.       Дорога заканчивается, уступая место утоптанной песчаной тропе в поле. А Саша все бежит, бежит, только русые кудри видны над высокой травой. И вот наконец взгляд цепляется за знакомую фигуру на небольшом холмике. Прищурившись, Сашка возмущённо выдыхает: он так торопиться на встречу, а этот лежит себе на травке! Парень, подгоняемый злостью, в три прыжка преодолевает возвышение, кидает набитую сумку на землю и со всего размаху прыгает на друга. Тот издает болезненный звук, не ожидая удара в живот.       Саша ничего не говорит, лишь тяжело дышит, выпуская изо рта облака пара и хмурит брови, смотря сверху вниз на друга. Тот, болезненно морщась, криво улыбается:       — Вижу, ты очень рад меня видеть.       — Я так бежал к тебе, а ты даже навстречу мне не вышел! — захлёбываясь возмущением, выпалил Саша. — Неужели ты не скучал?       Последнее вырывается ненароком, и Сашка неловко закрывает рот. Лицо выражает смятение. Друг сразу оживился, пользуясь секундной заминкой.       — Ну что же ты, Сашенька, конечно скучал, — тепло говорит Арс, поднося костяшки Сашиных вечно ледяных рук к губам.       Последний же заливается краской и от этого злится еще больше.       — Дурак! Просил же меня так не называть, — недовольно проговаривает Саша, но рук не убирает.       — Как скажешь, Сашенька, — дразнит Арсений, ехидно посмеиваясь.       Сашка досадливо выдирает руки и встает на ноги. Арс поднимается вслед за ним и с интересом смотрит, что тот взял с собой.       — Чай, бутерброды с курицей, конфеты, салат… — диктует Саша, доставая продукты из шоппера и передавая другу. — У меня всё. А ты что взял?       — Я принёс плед, как и договаривались, шоколад, клубнику и всякие штуки для костра, — ответил Арсений, передавая еду обратно Сашке, на что тот недовольно шикнул. — Подожди, плед постелю.       — А раньше ты не мог этого сделать? — недовольно спросил Саша, топчась на месте. Ветер продувал кофту и джинсы насквозь.       — Да, было так лень, что я на голой земле лежал, — съязвил Арс, расстилая красный плед в клетку. — Не хотел, чтобы он холодным стал, ждал тебя, — добавил он уже серьёзно.       От этого «ждал тебя» что-то в груди тепло ёкнуло, будто отвечая. Захотелось сказать Арсению, какой он хороший, добрый, весёлый, и как Сашка рад, что у него есть такой замечательный и единственный друг.       — Всё, — довольно произносит Арс, упирая руки в боки. — Прошу.       Саша вываливает своё добро на плед, собираясь все удобно и красиво разложить. Арсений же занялся розжигом заранее заготовленных веток для костра.       Когда всё было готово, ребята завалились на землю и подняли глаза в небо. Арсений так горячо убеждал Сашу, что сегодня обязательно будет звездопад, не смотря на октябрь, что тот невольно и сам в это поверил. Поэтому сейчас они оба рассматривали рассыпанные по небу крапинки, уплетали приготовленную Сашей еду и слушали треск костра.       — Офигеть, ты готовишь отличные бутерброды! — эмоционально прокомментировал Арс.       — Спасибо, — неловко улыбнулся Саша, после чего поёжился от холодного ветерка.       Лежащий под боком сосед это заметил и неожиданно поперхнулся.       — Ёптить!.. Арс, ты что? — удивился Саша, садясь вслед за другом и хлопая его по спине.       Когда Арсений откашлялся, то рывком поднял друга на ноги.       — Ты каким местом думаешь, выкидыш беременной селёдки?! Заболеть удумал? — выкрикнул Арс, срывая с себя отцовскую косуху и нацепляя на друга. Не успел Сашка возмутиться, как Арсений прижал его к себе.       У Саши весь воздух из лёгких вышибло. Обтягивающая водолазка Арса была немного колючей, пахло остатками одеколона, дымом и пожухлой травой, а телом он чувствовал исходящий от него жар. Сашка неловко положил ладони на поясницу Арсения, тихо выдыхая тому куда-то в плечо:       — Извини, больше не буду так.       Арс отстраняется и озаряет Сашу своей прекрасной улыбкой. Тот мягко улыбается в ответ, чувствуя эйфорию. Они снова обнимаются.

      Возвращаясь домой уже под утро, Саша не может убрать с лица счастливую улыбку. Вспоминаются тёплые ладони, запах одеколона, бутерброды, клубника и колючая водолазка. Небо, звёзды, плед, костёр и безмолвное поле. И даже предстоящие крики и нагоняи родственников о том, что Сашка где-то шлялся ночью, не умаляют факт того, что он все еще в чужой косухе.