Хотите валентинку?
16 февраля 2025 г., 18:57
Примечания:
Эту главу я посвящаю спасителям мира, бабок и алкашей - работникам в сфере здравоохранения. Вам нужно ставить памятник. Вас нужно беречь, холить, лелеять, целовать и гладить по головке. Искренне надеюсь, что вы прооретесь и испытаете чувство легкого, но неизбежно наступающего возмездия.
Отчет по музлу для трудящихся. На этой неделе сборная солянка без привязки к жанрам.
BE QUIET AND DRIVE (FAR AWAY) — HEALTH
highway — FLXWEROFF
Alter Mann — Rammstein
Street Carp — Deftones
Trümmerkinder— Oomph!
Loreley — Lord Of The Lost
Люди на б-люди — Biopsyhoz
Derealization — Rew
Enough for you — Wisp
Pandora — Wisp
Your face — Wisp
In This Twilight — Nine Inch Nails
HeatDeath — Suave Punk
Rose Cold — Whirr
Pictures of Matchstick Men (with Type O Negative) — Ozzy Osbourne, Type O Negative
***
Вай
Ночка сегодня не из простых. Тебя мучают кошмары, ты стонешь и вздрагиваешь, всхлипываешь во сне, то толкаешь меня, то прижимаешься. Кажется, я не усну до самого утра, не смотря на накопленную усталость. Обычно, ты целомудренно ложишься на мое плечо головой и засыпаешь почти сразу, как только я поглажу тебя по волосам. Потом ты медленно переползаешь на меня полностью и ложишься на мою грудь как на подушку. Я всегда просыпаюсь под приятной тяжестью твоего тела и слушаю твое ровное дыхание. Иногда я позволяю себе зарыться носом в твои волосы. Или легонько поцеловать. И ты улыбаешься мне во сне. Сегодня я просто держу тебя в руках и пытаюсь будить, когда кошмар одолевает тебя. В очередной раз ты распахнула глаза и ухватилась за мои перевязки, тяжело и часто выдыхая. — Ш-ш-ш, — я крепко обнимаю тебя, закрывая руками твою голову. — Который час? — Ты подталкиваешь руки под мои лопатки, пытаясь восстановить дыхание и успокоиться. — Не думай об этом, расслабься. Ты потерлась щекой о мою грудь и поерзала у меня между ног, устраиваясь поудобнее. Я моментально напряглась и закатила глаза от удовольствия. — Прости, меня что-то кошмарит всю ночь… — Не извиняйся, я понимаю, — сдавленно пискнула я, пытаясь немного выползти из-под твоего тела, снизив нажим на свою промежность. — Тебе тяжело? — Ты зевнула и снова прижалась ко мне животом. — Нет, что ты, ты легкая как пушинка… — Я сильная. — Ты причмокнула и начала проваливаться в сон. — Конечно сильная. — Я смирилась и попыталась расслабиться. — Самая сильная, красивая и замечательная. Горячая, сексуальная, нежная, ласковая, сводишь с ума. Моя девочка. Моя родная маленькая девочка… — Так-то лучше. — Ты вздохнула и засопела. — Но если будет тяжело — скажи. С тобой бывает тяжело только контролировать себя… — Как твои руки, Вай? — На удивление хорошо. Видимо, я потратила все свои оставшиеся какие-то там клетки на восстановление. — Хорошо, значит не придется кормить тебя с ложки. Я улыбнулась. — Ты хотела кормить меня с ложки? — Не вижу ничего предосудительного. — Это очень мило с твоей стороны, Кексик. — Твое дыхание выравнивается. — И ты тоже очень милая. — Знаю. — Ты пошевелилась и очень хорошо притерла меня между ног. Я пытаюсь отвлечься хоть на что-нибудь и замечаю календарь, прибитый к стене. Я удивленно вскидываю брови. — Кексик, ты знаешь, что сегодня день святого Валентина? — М? — Ты поднялась повыше и ткнулась мне в шею носом. — Идиотский праздник. В жизни ничего тупее не видела. Я удивленно смотрю на тебя. — Почему? — Потому что влюбленным не нужен повод дарить подарки. А это чистейший маркетинг, пролоббированный продавцами цветов и конфет. Раз в год они задирают цены до небес и бессовестно зарабатывают на чистых и светлых чувствах людей. Понятия не имею, почему до сих пор все ведутся на это. Ну нихуя себе. Я озадаченно чешу в затылке. — И тебе никогда не хотелось, чтобы тебе что-нибудь подарили? Что-нибудь эдакое от тайного поклонника? — Нет. Никогда этого не понимала. И цветы с конфетами я не люблю. — А что ты любишь?.. В ответ ты просто хмыкнула и, наконец, провалилась в сон. Я задумчиво кладу подбородок на твое плечо и медленно поглаживаю тебя по спине вверх и вниз. Мне казалось, что я знаю о тебе все, но я совершенно не думала о том, что вообще тебе нравится. Ты любишь читать, но какая твоя любимая книга? Что ты ешь, когда мне не приходится подсовывать тебе еду во время работы? Как вообще ты отдыхаешь, когда тебе удается выкроить на это полчаса… Дождавшись, пока ты глубоко уснешь, я осторожно выбираюсь из постели и выхожу на улицу. Ожидая, что меня снова снесет толпа детей, я с удивлением замечаю, что они не бегают по улице, а тихонько сидят по углам, вырезая из бумаги сердечки и заинтригованно поглядывая друг на друга. — Какая у них еще радость в жизни? — Ко мне подходит Рейвен. — Все время переживаю, что не могу дать им нормальное детство. — Не переживай, у них вполне нормальное детство. Может большая половина из них и сироты, но их забрали с улицы и дали дом. И безудержное веселье каждый день. Помнишь как на прошлой неделе ты снимала с забора пацана, который повис на нем на своих трусах? Рейвен хохотнула. — Надеюсь он ничего себе не отдавил. Но это совершенно не то, что хотелось бы вспоминать о своем детстве, когда вырастаешь. — А ты что вспоминаешь из детства? — Наверное, сужу по себе, — вастайка вдруг замкнулась и сложила руки на груди, — в основном, как постоянно хотелось есть. Но, черт возьми, когда удавалось стащить леденцов — это было самое вкусное, что я когда-либо ела. Да и Валентинов день тоже был вполне себе милой штукой. Очень интригующе и волнительно. — Да? Надо же. Кейтлин, вот, не разделяет твоей любви к этому празднику. — Это потому, что она росла в обществе жестоких дегенератов, которые обижали ее и ни разу не подарили ни одного бумажного сердечка. Уверена, что если ты поднапряжешься, она оценит. — Я вдруг поняла, что не знаю, что ей нравится… Она не любит ни цветов, ни конфет… — Боже, да кому вообще нужны эти цветы? Постоят три дня в вазе и увядают. Удручающее зрелище. Вот хороший кусок мяса — это я понимаю подарок! Все женщины любят пожрать, Вай. Отведи ее к Иерихону, накорми щупальцами и она изнасилует тебя прямо у него на столе. Жанна всемогущая, эти щупальца в остром соусе просто божье прозрение… — Рейвен схватилась за живот и направилась к выходу, — Блять, аж в животе заурчало. Так. Не знаю как ты, а я к Иерихону. Все любят щупальца. Абсолютно все. И ты, Кексик, не исключение. Надо только правильно тебе их преподнести. — О чем задумалась? — Ты подходишь сзади и кладешь подбородок на мое плечо. — Ты молчаливая и расстроенная после встречи с Джинкс. — Не обращай внимания. — Ну Вай. — Ты прижимаешься ко мне всем телом и мне вдруг становится так спокойно и безопасно. — Поговори со мной, малыш. Я осторожно накрываю твою ладошку на моей груди своей, пока ты ласково водишь носом у меня за ухом. — Ты снова подумаешь, что я выгораживаю сестру. — А ты не додумывай за меня. — Ты обняла меня крепче. — Ей нужна помощь. — Врача? — Само собой… Но она во что-то вляпалась. Во что-то очень серьезное. И это помимо внутренних бед в секте. У нее такие большие проблемы с какими-то настолько опасными людьми, что ей проще убить меня, если я буду мешать. Так она сказала. — С химбаронами? — Боюсь, что намного хуже. Но я даже не знаю, кто это может быть. Никогда не видела ее в таком состоянии. Ты вздыхаешь и не решаешься что-то сказать. — Там на трубе я не хотела ее застрелить. Только отпугнуть и заставить отойти от тебя. — Я знаю. Спасибо. — Я прильнула к твоей щеке. — Ты сама-то как к этому всему относишься? — Я понимаю, что ты не хочешь обидеть меня и что ты чувствуешь себя меж двух огней. Я злюсь на нее, но не хочу, чтобы эта злость сожрала меня. Я точно так же как и ты не знаю, что делать. Давай просто найдем ее, обезвредим и дальше решим? — Вай! — Я смотрю вниз и вижу как меня свитер тянет местный мальчишка. — Я пришел с почты. Мелкий протягивает мне несколько колб. Я перебираю их и вижу, что они все пилтоверские. — Это все для меня, кажется. — Ты забираешь у меня колбы и распечатываешь первую. — «Выделить пятьдесят человек спецназа для штурма пещер Синджеда» … Отказ. — Я не удивлена. — Если честно, я тоже. — Ты опускаешь руки, тяжело вздыхаешь и распечатываешь следующую колбу. — Не переживай, придумаем что-нибудь. Справимся и с Поджигателями. Не пальцем деланы. — Эта из медицинской коллегии. Тоже отказ… Ладно, я разберусь. Все равно нужно было наведаться и к ним тоже. — У меня еще пакет от большого хромого парня для Кейтлин. — Пацан отдает сверток. — А там что? — Я с любопытством смотрю на пакет, который ты от меня почему-то прячешь. — Да так, ничего. Мир кое-что нашел в архивах по делу Гласк. Врушка. Ладно, не буду на тебя давить. — У меня еще послание от Севики, — Сообщил мальчик. Я внимательно смотрю на пацана, который полез в карман и развернул скомканную бумажку, с которой собрался читать. Вдруг он выпрямил спину, расправил плечи и поставил ноги на ширину плеч. Внимательно посмотрев в листок, он прочистил горло и заорал низким голосом на манер Севики: — Я КАКОГО ХУЯ… — Пацан еще раз посмотрел в бумажку, — Извините… Я КАКОГО ХУЯ ДОЛЖНА КОРМИТЬ ВАШЕГО СТАЛЬНОГО ПИСЮНА ИЛИ КАК ТАМ ЕГО. СКОЛЬКО ЕЩЕ ОН БУДЕТ СИДЕТЬ У МЕНЯ В ПОДВАЛЕ???!!! Я вздрогнула. Мальчик сдулся и принял свое естественное положение с интересом переводя взгляд с меня на Кейтлин. Я молча лезу в карман и сую пацану помятую купюру, после чего ребенок убегает прочь. — Блять. — В один голос выдохнули мы.***
Кейтлин
— Будет быстрее, если мы разделимся. Давай ты займешься Железным Стояком, а я схожу в верхний город? — Мы стоим перед перекрестком ведущим в Ямы и Мезонин. — Как только я закончу — сразу встретимся. — Для чего он вообще нужен теперь? Просто передадим его Урготу и дело с концами. — Не спеши. Избавиться успеем всегда. Я все же его допрошу как только закончу в верхнем городе. Ты выглядишь слегка взволнованной и озадаченной. — Вай, все в порядке? — Да, в полном. — Ты явно нервничаешь. — Вай. — Слушай. — Ты неловко потерла шею. — Поужинай со мной вечером? Я вскинула брови. Это что-то вроде свидания или я не так все поняла? Или что все это значит? Что там обычно делают? Нужно просто есть и о чем-то болтать? У меня началась легкая паника. Меня никто не звал на свидания. Или не свидания. Ты бы не нервничала так сильно, если бы это было не свидание. Я слишком долго молчу, да? — Хорошо. — Выпалила я. — Точно? Это не обязательно, если ты не хочешь. Я хочу. С чего-ты решила, что не хочу? Я выгляжу так, как будто не хочу? Сколько раз мать говорила мне делать лицо попроще… — Я хочу. Просто это очень неожиданно. — Тараторю я, спрятав руки за спину. Да что со мной не так? Мы спим в одной постели, я уже забила надевать на себя белье, потому что не помню, когда оно было сухим, я каждый день мастурбирую в душе, фантазируя о тебе, я так сильно хочу тебя, что у меня ноги сводит. Наконец, ты хочешь сделать все правильно, а я веду себя как полная идиотка… — Тебе никогда не предлагали поесть, Кексик? — Ты улыбаешься и берешь инициативу в свои руки. Спасибо. Спасибо, что ты такая, какая есть. — Нет, просто… Конечно предлагали… И я ела еду. И ужинала. И завтракала тоже… — Жанна, заткни меня, останови этот поток слов из моего рта, умоляю… — Значит договорились? — Ты слегка приобняла меня за плечи и я немного успокоилась. — Да, конечно. — Я смущенно улыбаюсь в ответ. Внезапно ты тянешь меня на себя и оттаскиваешь в сторону. Меня чуть не сшиб голый человеческий мужчина, который просто пронесся мимо нас, размахивая руками и выкрикивая ругательства. — Что это было? — Я хватаюсь за сердце и смотрю ему вслед. — Понятия не имею… — Ты на всякий случай закрываешь мою голову руками. — Я лучше провожу тебя к фуникулеру. Не могу отказать. Стоило нам подняться немного выше, как я услышала позади себя топот ног довольно большой толпы. — Вай… — Я оборачиваюсь назад и мои глаза расширяются от ужаса. — Это у вас такая заунская традиция в Валентинов день или что? На нас бежали примерно двадцать человек. Кто-то был в пижаме, кто-то абсолютно голый, кто-то в смирительной рубашке. — Господи, блять… — Ты вжимаешь меня в стену и мы пропускаем всю толпу вперед. Наконец, люди закончились и спустя какое-то время на подъеме возникли два санитара. Уставшие, с черными синяками под глазами и измученными осунувшимися лицами. — Куда они все сквозанули? — Спрашивает запыхавшийся йордл и поправляет медицинский колпак. Я указываю рукой вверх по дороге… Санитары переглянулись… — Вот дерьмо, они сейчас расползутся по Мезонину… — Что происходит? — Спрашиваю я, смутно подозревая, что знаю ответ на этот вопрос. — Пилтовер отправил к нам этих заключенных из Тихого Омута. Их признали невменяемыми. — Говорит йордл и растирает красные от усталости глаза. Я замечаю у санитаров на груди бейджики с надписью «ПЛО». — После того как доктор Мундо исчез, мы вышли на работу в лечебницу Освельда. Тут же верхние прислали нам новых подопечных. Охрана просто выкинула их у главных ворот и вернулась в Пилтовер. А мы даже не успели нанять жестянщика, чтобы починил нам заваренные ворота. — Говорит вастайя, упираясь руками в колени и тяжело дыша. — Они все сбежали, естественно. И это не последняя отправка больных… Говорят, будут еще… — У нас нет ни лекарств, ни персонала. — Развел руками уставший йордл. — Вас что, только двое? — Оптимизация… — Буркнул вастайя и утер лоб платком. Я нахмурила брови. Давно пора наведаться в медицинскую коллегию. — Кексик, ты доберешься сама? Я останусь им помочь и пойду к Севике. Конечно я доберусь сама, малыш. И я таких пиздюлей вкачу министру здравоохранения, что он запомнит их на всю жизнь. Черт, я же это не вслух сказала?..***
Сложив руки на груди, я сижу перед молодым гладковыбритым йордлом с густыми бровями. От него приятно пахнет одеколоном, а с нового костюма, который ему слегка великоват, даже не все бирки срезаны. На его столе красуется табличка, отделанная позолотой и гербом Медицинской Коллегии Пилтовера. «Юрий Злобзев. Министр Здравоохранения» — пытаюсь прочесть я надпись, но блики солнца, отражающиеся от поверхности из чистого золота слепят меня. — Хотите валентинку? — Юрий протягивает мне открытую коробку дорогущих конфет в форме сердечек. — Я не ем сладкое. — Отрезала я. И тут же подумала о тебе… — А что же вы хотите от меня, офицер? — Министр здравоохранения скорчил страдальческую гримасу и воздел ко мне руки. С отличным свежим маникюром. — Как минимум, очередную партию вакцины от туберкулеза. — Кейтлин, вы же понимаете, что в данный момент это невозможно! Я только-только сделал очередное списание! — Верещит Юрий. — Кому? — Вам! Я безразлично смотрю на свои ногти. — Вранье. Там была неполная партия. Не было даже половины заявленного объема. Куда пошла большая часть? — Я не понимаю, о чем вы говорите! Я поднимаюсь со стула и нависаю над министром. — Мне стоит напомнить вам о скандале в ПЛО, который может разразиться после снятия блокады? Просто хочу напомнить, что Совет вот-вот подпишет с Амбессой соглашение о сотрудничестве. Блокаду снимут и все узнают, что вы отдали государственную лечебницу в управление психопату Рэтчеду, что привело к гибели почти всего персонала, больных и появлению на улицах города опасного маньяка Мундо. Министр закатывает глаза. — Или мне стоит напомнить вам о письмах врача ПЛО Эдварда Блума, которые вы игнорировали несколько месяцев? Письмах, подробно и в деталях описывающих все преступления и бесчеловечные эксперименты Рэтчеда над больными, которые не могут принимать решения самостоятельно, будучи невменяемыми? — Коллегия не выделяла финансирование на эти эксперименты! — А это снимает с вас какую-то ответственность? Что насчет опасных и невменяемых заключенных, которых вы скопом отправили в ПЛО, зная, что лечебница не функционирует нормально?! Там требуется ремонт и новое оснащение! Из персонала только два санитара! Там нет даже главного врача! Больные бегают голышом по Зауну! Они опасны не только сами для себя, но и для граждан! — Кейтлин, что вы хотите от меня? — Завопил министр. — Я связан по рукам и ногам! Совет сократил финансирование моей статьи бюджета, я вынужден принимать непростые решения! Руководствуясь, в том числе, и директивой вашей матери! Невменяемые заключенные должны быть помещены в клинику для лечения. — В работающую клинику! Обеспеченную персоналом, оборудованием и медикаментами! Почему вы не определяете больных в Пилтовер? — Я грохаю кулаком о стол и замечаю, как вместе с прочими предметами, на столе подпрыгнули две почтовые колбы, спрятанные под кипой бумаг. С ноксианскими узорами и колпачком. — Офицер, вы в своем уме? Кто захочет оплачивать лечение своих родственников, когда рядом с ними будут сидеть сумасшедшие отбросы из Тихого Омута? — С каких пор родственники больных, содержащихся в государственной Пилтоверской клинике оплачивают их лечение? — Я бросаю короткие взгляды на колбы. Юрий вспотел и его глаза забегали. — Я же уже сказал, мне сократили финансирование и я вынужден идти на непопулярные меры! Да, мне приходится брать деньги с родственников больных, чтобы докупать необходимые лекарства! — Совет это согласовал? — Знаете что, офицер Кирамман? Если хотите меня допрашивать — приходите с ордером. А я подаю на вас официальную жалобу вашему начальству! — Вы уверены в этом, Юрий? — Кейтлин, вы не оставляете мне выбора. — Злобзев вскакивает со стула, отделанного дорогой димассийской бахромой и подходит к панорамному окну, из которого открывается вид на деловой квартал Пилтовера. — Как, по-вашему, я должен решать ваши проблемы, если вы прессуете меня? Я думал, что мы с вами на одной стороне. Но если мне нечего будет терять, Кейтлин, я утащу вас за собой на дно. Пока он отвернулся, я незаметно прячу в рукав две почтовые колбы, спрятанные под ворохом бумаг на его столе. Меня очень заинтересовала маркировка и подпись. «И.о. министра здравоохранения Ноксианской Империи Елена Аксен», — читаю я. — Вы ведь и сами когда-то были врачом, Юрий. Неужели вы забыли клятвы, которые давали? — У вас у самой рыльце в пушку, Кейтлин. Не нужно манипулировать клятвами. Я встаю и иду на выход. — Жду от вас очередное списание вакцин, Юрий. И пришлите кого-то в Заун, чтобы забрали больных в верхний город. Вам для этого требуется разрешение советника Талиса или Медарды-младшей? Йордл нервно сглотнул. — Думаю, я улажу все сам. — Рада, что мы с вами на одной стороне, Юрий. Я захлопнула за собой дверь. Вот так и наживаются враги…***
Вай
— Господи, блять, что с тобой стряслось? — Севика смотрит на меня, вскинув брови и протянув мне пакет со льдом. — Отлавливала психопатов, разбежавшихся по городу… — Я прикладываю холод к шишке на лбу и трогаю свое лицо, расцарапанное кем-то из больных. — Успешно? — Думаю, нет… Кого-то нам с санитарами удалось поймать, а кто-то так и остался бегать по улицам. — Попрошу своих парней помочь, если что… — Севика смотрит на меня с нескрываемой жалостью. — Ну что, забираешь своего парня из подвала? — Да, ждем Кейт и Ургота. — Не будешь его допрашивать? — Я — нет. Кейтлин он зачем-то понадобился. Вряд ли он скажет что-то, что мы еще не знаем. Кейт вышла на Синджеда, поэтому Стояк несколько утратил свою актуальность. Прости, что заставила держать его здесь. — Выставлю тебе счет. — Идет. — Я пришел, — сообщил Ургот, возникший в дверном проеме. — Я тоже, — Ты вошла сразу же за ним и грубо толкнула в плечо, смерив злобным взглядом. — Хотите валентинку? — Ургот протянул тебе имбирный пряник в форме сердечка. — В жопу себе засунь свою валентинку, — буркнула я и рефлекторно спрятала тебя за собой, чувствуя как ты подрагиваешь и цепляешься за мой свитер. Ургот безразлично пожал плечами и откусил от пряника. — Боже, что у тебя с лицом? — Ты вдруг заметила мои боевые царапины и огромную шишку на лбу. — Не обращай внимания. Санитарам досталось больше… Но миссию по отлову психов мы провалили. — Не переживай, я все решила, — ты держишь мое лицо в руках и сочувствующе рассматриваешь царапины. Севика прочистила горло. Я выхожу из оцепенения. — Ну так что, я передаю пленника? — Погоди, я все-таки с ним поговорю. — Ты достаешь из кармана две вскрытые почтовые колбы. С ноксианскими колпачками? Севика молча пошла вперед, провожая нас к подвалу. Я остановилась перед лестницей как вкопанная. На меня нахлынули воспоминания из детства. — Вай, ты в порядке? — Да, я просто… — Она жила здесь когда-то. До того как попасть в тюрьму. — Буркнула Севика, спускаясь по лестнице. — Дай ей время. Ты подходишь ближе и кладешь руки на мои плечи. — Малыш, хочешь я сама схожу? — Нет, он опасен, я тебя с ним не оставлю. Все нормально, я готова. — Я размяла плечи и вдруг почувствовала, что ты взяла меня за руку. — Давай вместе? Я улыбнулась и пошла за тобой, с удовольствием отметив как Севику подташнивает глядя на нас. Она открыла дверь в подвал и Ургот вошел первым. Снизу послышались крепкие ругательства. Ты входишь за Севикой и с интересом разглядываешь подвал. Я иду последней и останавливаюсь на пороге перед крутой лестницей вниз. Диван, два кресла, столик между ними. Черт, даже запах остался тот же самый. Смотрю под потолок и вижу трубу, на которой мы вчетвером прятались от миротворцев во время облав. Сердце вдруг защемило, когда я вспомнила Майло и Клаггора. — Малыш, ты как? Я в раздрае. — Я в порядке. — Непроизвольно дергаю правым плечом и иду мимо изрыгающего проклятия и ругательства Железного Стояка, которого Ургот держит в своих железных лапищах-тисках. К двери, ведущей в нашу с Паудер крошечную спаленку. Двухъярусная кровать и два покрытых пылью сундука для одежды. Вот и все, что в ней вмещалось. К горлу подступил комок и я почувствовала, что сейчас расплачусь. Ты подходишь сзади и кладешь руку на мое плечо. — Хочешь уйти? — Нет, — хриплю я в ответ, сдерживая слезы и непроизвольно хватаясь за твою руку. — Займемся делом. — А потом ты отведешь меня на ужин. Как договорились. — Ты так нежно улыбаешься мне и я тону в твоих глазах. Ты все еще хочешь со мной на ужин. Удивительно. Странно, что ты вообще согласилась. Я была уверена, что ты откажешься. Кажется, мое предложение немного смутило тебя, но ты все равно согласилась. И даже не из вежливости, а потому что тебе действительно этого хотелось. Ты разворачиваешься и подходишь к Стояку, которого Ургот с Севикой засунули в кресло и держали с двух сторон, периодически отвешивая подзатыльники. — Что ты знаешь об этом? — Ты суешь ему в рожу какое-то письмо, которое извлекла из колбы. — Пошла ты на хуй! Выпустите меня отсюда, черти поганые! — Стояк задергался, но крепкие руки хозяйки бара и ноксианского преступника с силой вдавливают его в кресло. — Неправильный ответ. — Севика размахивается и лупит вастайю по затылку так, что тот, крякнув, подается вперед, но Ургот тут же возвращает его в исходное положение мягким движением своей лапищи. Что это вообще такое? Я беру второе письмо со столика. «Юрий, в ближайшее время на счет Коллегии поступит сумма денег от «спонсора» из богатого ноксианского дома. В основании платежа будет значиться «на нужды детей-сирот из приюта Благочестивой Великой Матери». Денежные средства необходимо будет обналичить и передать через нашего посредника детям-сиротам. Помните о соблюдении необходимой осторожности. Если Совет слишком сильно заинтересуется вашей бухгалтерией, просто намекните, что такова воля Амбессы. Могущество и милосердие ноксианской княжны сподвигло ее оказать безвозмездную помощь детям Зауна, оказавшимся в сложной ситуации из-за непопулярных, но вынужденных решений Совета. Эту же версию используйте и для СМИ. И помните, если эта информация всплывет — вы будете ликвидированы». — Вот дерьмо… — Я смотрю на Кейтлин. — Секту финансирует Амбесса… — Из кармана Ноксуса. — Заканчивает за мной Кейтлин. — Я нихуя не знаю, откуда Джинкс доставала деньги! Я просто должен был получить наличку от йордла и передать ей. — И теперь Джинкс в анальном рабстве у Амбессы… — Именно. — Ты бросаешь короткий взгляд на Ургота, показывая всем своим видом, что перед ним нельзя болтать лишнего. Не сходится. Амбесса финансирует Джинкс, чтобы та устраивала терракты в Пилтовере, чтобы что? Чтобы богатые дома верхнего города недополучали прибыль, которую она могла бы иметь, когда окончательно оккупирует всю нашу территорию? Или она таким образом хочет стравить заунитов с миротворческим корпусом и избавиться от последнего? Но у нее ведь нет такого количества армии. Каждая единица, каждый гражданин должен быть на счету. Она должна работать более осторожно, чтобы Пилтовер и Заун не могли объединиться и дать ей отпор, продолжая грызню между собой, но разве это не нужно делать с наименьшим сопутствующим ущербом? А еще, Ургот все-таки шпионит на Амбессу, судя по твоим намекам… Хуя, я умная! — Ты получал деньги от Юрия? — Наседаешь ты, отбрасывая первое письмо на стол и выхватывая у меня второе. — В душе не ебу, как его звали! Просто важная шишка из Пилтовера! — Упирается Стояк. Я беру первое письмо. «Юрий, деньги вы будете передавать куратору со странным именем Железный Стояк.***
Кейтлин
Ты молча смотришь под ноги и бредешь вперед. — Можем перенести ужин, если хочешь, — я беру тебя за руку и ты тут же переплетаешь пальцы с моими. — Нет, Кексик, что ты. — Ты улыбнулась мне, но я же вижу, что мыслями ты где-то не здесь. — Уверена? — Давай просто отвлечемся хоть на минуту от этого дерьма? — Ты воспринимаешь все слишком близко к сердцу. — Я слегка сжимаю твои пальцы. — Как еще я должна это воспринимать? У нас украли вакцины и хоть какие-то шансы выжить, а моя сестра помимо того что полоумная, так еще и вляпалась в рабство к Ноксусу. Видимо, это она и имела в виду тогда на кладбище. Но все равно что-то не сходится… — Меня тоже много чего смущает. Попробую еще раз поговорить с Мэл. — Мэл до усрачки боится свою мамашу, что она тебе скажет? — Она не столько боится Амбессу, сколько ее армию, которая здесь камня на камне не оставит. Нам навстречу идет пьяный матрос. — Киса, у Амбессы армия состоит из овощей! Мы с пацанами эту армию развалим одними левыми! — Матрос дыхнул мне перегаром в лицо. — Тоже мне, армия, блять. Да если мы с пацанами все соберемся! Ты отталкиваешь от меня пьяницу и мы подходим к подъему с Мезонина. — Недовольство граждан растет. — Вздыхаю я. — Конечно, если даже алкаши понимают, что легко выпрут Амбессу обратно в Ноксус, где ее сгноят в рабстве. И только Мэл неведома эта простая истина. — Господи, меня так бесит, что мне не хватает мозгов понять все эти политические игрища… — Я устало потерла уголки глаз. — Прости, это я негатива нагнала. — Ты водишь по моей руке большим пальцем, — давай и правда попробуем немного отвлечься? Мы останавливаемся возле уличной забегаловки с такой знакомой мне табличкой «Иерихон». — Да ладно! — Я рассмеялась. — Ты притащила меня сюда в самый первый раз! — Ты смотрела как я ем щупальца и тебя чуть не стошнило. — Ты задиристо и пленительно улыбаешься. Вообще-то, было кое что еще… Я вспоминаю как зачарованно смотрела на твои губы, обсасывающие эту скользкую гадость… Это было так притягательно и отвратительно одновременно, что я потерялась в собственных чувствах. Но теперь-то я понимаю, что я просто запала на тебя и подсознательно хотела эти твои губы… Вопреки гадости… Но, кажется, ты собралась предложить мне именно ее… Надо мной навис хозяин заведения, улыбаясь так широко, что его лицо закрыло собой вывеску. Иерихон кладет подбородок на кулачки, смотрит на меня влюбленными глазами и толкает миску с этой скользкой жижей. — Вай, а я точно не умру? — Шепчу я едва слышно, чтобы не обидеть шефа. Краем глаза замечаю надпись на одном из вереницы дипломов, прибитых к стене его ларька: «Самый клиентоориентированный шеф Зауна». — Ты же их уже ела. — Не правда, я бы запомнила… Ты расхохоталась. — Когда это я их ела? — Запах, однако, кажется мне знакомым… — Просто закрой глаза. — Вы вдвоем нависаете надо мной слишком настойчиво. Я зажмуриваюсь, лезу пальцами в миску и сую это в рот. Ощущается как резина. Я старательно пережевываю… Острый соус приятно печет на языке и… Святая Жанна, что это? Меня вдруг уносит далеко за пределы галактики и я лечу сквозь звезды навстречу богу. Я слышу пение ангелов и Жанна протягивает мне свои руки… Я открываю глаза. Сую в рот еще одно щупальце и просто медленно пережевываю, ощущая как встречный ветер ласкает мои волосы, а Жанна благословляет меня и наполняет святой благодатью. — Вай. — Я смотрю сквозь тебя прямо на двойную Луну. — М? — Мне двойную порцию. — По моей щеке побежала слеза. Иерихон хохотнул, отвесил тебе пять, почесал зад и отвернулся к разделочному столу. — Ха, я же говорила, Кексик! — Ты задрала нос, выпрямилась верхом на табурете и выжидающе на меня посмотрела. Я медленно сползаю со своего стула и подхожу к тебе вплотную, растолкав в стороны твои колени. — Вай, что он туда кладет? — Ничего, кроме любви… — Ты смотришь на мои губы и едва слышно шепчешь. — Но возможно, наркотики… Иерихон добродушно хохотнул и погрозил тебе пальцем, добавляя в соус какие-то незнакомые мне грибы. — Раздевайся. — Командую я. — Что? — Снимай свой жуткий драный свитер. — Я не свожу с тебя глаз, глядя снизу вверх. Интересный ракурс, редко удается на тебя так посмотреть… — Что прямо здесь? — Да. — Блять, Рейвен была права… Ты меня изнасилуешь? Вот тут на столе? — Ты торопливо стягиваешь с себя куртку и свитер, заливаясь румянцем. — Что? Господи, Вай… — Я не могу сдержать улыбку и лезу в рюкзак за пакетом, который мне передал Мир. Разорвав упаковку я извлекаю новенький теплый свитер красного цвета. Ты озадаченно изогнула бровь. — Надевай. — Это мне? — Ты явно смутилась. — Подними руки. Ты слушаешься и я натягиваю на тебя свитер, приглаживая твои взъерошенные волосы. — Тебе идет красный. — Это мой любимый цвет… — Ты совсем растерялась и выглядишь такой милой. — Теперь ты не будешь постоянно простывать и мерзнуть. — Спасибо, Кексик. Только у меня нет для тебя подарка. — С тебя ужин. — Я поглаживаю тебя по коленке и смотрю прямо глаза. — Так что там сказала Рейвен? Ты завороженно смотришь как я веду ладонями вверх от твоих коленок. Такие мощные проработанные бедра… — Она много чего сказала. Она вообще только и делает, что болтает… Всякое… — Повтори. — Я улыбаюсь и шепчу тебе прямо в губы, чувствуя жар от твоих щек, которые сейчас самовоспламенятся. — Мне кажется, это недопустимо на первом свидании… — Ты отвечаешь мне так же шепотом и тянешься к мои губам. — Ага, так у нас все-таки свидание. — Я стреляю глазами и забрасываю руки на твои плечи. Твои ладошки ложатся на мою талию и тянут еще ближе. Ты молча киваешь и не сводишь глаз с моих губ. — А что допустимо на первом свидании? — Дай подумать… — Мне так нравится вовлекать тебя в свою игру. — Наверное можно держаться за руки. — Так хорошо, это у нас уже было. — Я запускаю пальцы в твои волосы и почесываю плюшевый висок. — Наверное, можно выразить признательность, поцеловав в щеку. Ты же не возражаешь? Я прижимаюсь к тебе животом и подставляю свое лицо. Твоя сильная рука крепко прижимает меня за талию, а второй ты поглаживаешь меня между лопаток. Я прикрываю глаза и чувствую твои нежные губы, коснувшиеся моей щеки почти у самого уголочка губ. — Что еще? — Я не знаю, как прижаться к тебе еще ближе и просто ловлю все твои движения, стараясь запомнить все в мельчайших деталях. — Кексик, а на каком свидании можно сказать, что ты очень мне… — Офицер Кирамман! — Я подпрыгиваю и распахиваю глаза. СУКА. СУКАСУКАСУКАСУКА. — Да, госпожа Гласк… — Я разворачиваюсь на голос Ренаты, возникшей из ниоткуда, тут же ухватив тебя за куртку, чтобы ты не свалилась со стула от испуга. — Надеюсь, я не помешала. Помешала, блять. Еще как. — Что вы, конечно же нет! — кривляешься ты, прикрыв ладонью лицо. — Не могла пройти мимо Иерихона и его божественных щупалец. Заодно хотела уточнить, как идут дела с моим делом и есть ли первые отчеты? Ну конечно, за отчетами ты пришла… Я рассматриваю шубу Ренаты и ее лакированные ботфорты… Интересно, там хоть что-то еще из одежды есть… — Вынуждена сообщить, что отчетов пока нет, но есть пара зацепок, нуждающихся в проверке. Согласно данным, которые смог найти в архиве мой подчиненный. — Я лезу в рюкзак и достаю бумаги, — из дела пропали все упоминания лиц, которые это дело вообще вели. Я даже не знаю, кто был следователем. — Молодой Уокер, ныне шериф. — Рената безразлично посмотрела на свой маникюр. У меня отпала челюсть. — А также судья… — Судьей был отец вашей матери, Кейтлин. — Что? Мой дед? — Ваш дед. — Но есть упоминания патологанатома… — Да, я его помню. Училась в университете с его сыночкой-корзиночкой. Ужасная смерть. Я припоминаю это дело. Кажется, вся семья отравились угарным газом. — Сероводородом. — Поправляет Рената. — Что? — Они отравились сероводородом. Блять, я что вслух думаю? — Она мысли читает, Кексик, — ты шепчешь мне на ухо едва слышно. — Я не читаю мыслей, просто вы все очень предсказуемы. И, да, Кейтлин, под шубой у меня есть некоторые элементы одежды. — Гласк сдержанно улыбнулась. — Но только белье. Ха. Так и знала! В смысле… Что? — Кстати, помимо всего прочего я училась на одном курсе еще и с вашей матерью. Соболезную. — Рената отвернулась и собралась уходить. — Кажется, и с вашим отцом тоже… Ну не важно. В общем, не затягивайте. Мне нужен результат в кратчайшие сроки. Ах, да, Вай, крошка. Рената подошла к тебе вплотную и ты вжалась в табурет. — Я смотрела твой последний бой. — Гласк швыряет на стойку свернутую в трубочку газету «Заунский вестник» и тычет пальцем в первую страницу, пестрящую твоими фото на арене с разных ракурсов. Я нахмурилась, а ты бросаешь на меня перепуганные взгляды. — Я была уверена, что ты сливаешь бой, но финал был чертовски красивый. Ты смотришь то на меня, то на Гласк, криво улыбаешься и водишь пальцами поперек горла, намекая Ренате перестать. Я складываю руки на груди и жду, когда это все закончится. — Что ты там сказала в конце, милая? — Гласк провела пальцем по твоему подбородку. А я чувствую, что все внутри меня начало закипать. — «Я дала тебе почувствовать себя слабой, чтобы ты напал, а потом врезала по самому уязвимому месту»? Очень красивая цитата. Все газеты ею пестрят. Рената развернулась, подошла к каким-то полуголым девицам и своему охраннику неподалеку. Вся компания удалилась в сторону Последней Капли.***
Вай
— Газеты, значит. Мне пизда? — Кексик, я думала, что мы это уже обсуждали… — Где моя дежурная улыбка на случай взгляда матом. — Да, мы это обсуждали, но я не знала, что на арене еще и СМИ работают! Я не понимаю, что происходит у тебя в голове! — Ты суешь в рот щупальце и злобно его жуешь. Мне пизда. — Ты помнишь, что у тебя на носу экзамены? Блять, ну конечно же нет. — Конечно помню, Кексик! — Я изо всех сил упираю правое плечо в стойку. — Как ты будешь их сдавать, если твое лицо печатают все местные газеты? — Ты тычешь пальцем в мое божественно-сексуальное фото, где меня засняли снизу вверх. Я, мои великолепные мышцы, эротически сползшее трико, оголившее косые мышцы пресса. А жопа так просто загляденье. — А что фотка плохая или что? Ты перестала жевать и засмотрелась в газету, непроизвольно облизывая губы. — Да при чем тут это?! — Ты с трудом оторвалась от фотоснимка и засунула в рот еще одно щупальце уже из моей миски. — Это незаконно! Я жопу порвала, чтобы судья принял мое прошение о снятии с тебя судимости, которую тебе привесил Маркус без суда и следствия, а ты носишься по арене перед фотоаппаратами, прекрасно зная, что организация и участие в боях без правил это уголовная ответственность! Ты хотя бы кодекс начала читать?! Ты внимательно смотришь на мое плечо. Проклятый детектор лжи. Но уголовный кодекс я хотя бы читала… Я делаю щенячьи глаза и улыбаюсь так широко, что у меня начинает болеть лицо. Ты тяжело вздохнула и оперлась на стойку, таская из моей миски щупальца. Я маякую Иерихону и он незаметно меняет мою пустую миску на новую. — Может, конечно, до приемной комиссии это и не дойдет… — Ты суешь газету в рюкзак, бросив последний взгляд на фото. — В принципе, на тебе тут довольно много грима, узнать тебя довольно сложно. Я виновато молчу и подталкиваю к тебе миску с щупальцами. — Боже, не делай это свое лицо… — Ты строго посмотрела на меня, но я вижу, что ты начинаешь оттаивать. И делаю это свое лицо еще сильнее. Наверное, намекать на продолжение того, от чего нас оторвала проклятая Рената сейчас не совсем уместно… — Кейт, прости. Мне нужно было выпустить пар. И деньги. Обещаю, я больше туда не пойду. — Я осторожно беру тебя за руку. — Ты же не возьмешь деньги у меня, если я предложу? — Ты сжимаешь мои пальцы своей крошечной ладошкой. — Конечно же нет. — Почему это для тебя так унизительно, а рисковать собой, тузя незнакомых людей — нет? — Я не знаю. — Я опустила глаза. Действительно, почему. Я не думала об этом, но у меня в голове не укладывается мысль, что я могу просто взять у тебя деньги. Это также невозможно и нелепо как гусь с головой слона. Или что-то другое невозможное и нелепое… Но мне нужно только пройти экзамены и вступить в миротворцы… И у меня будет стабильная зарплата. Конечно, она и близко не сравнится с доходом твоей семьи, но это лучше, чем когда за тобой ухлестывает нищая гопница с голой жопой… — С шикарной голой жопой. — Вдруг бросила ты. — Что? — Что? — Ты вышла из оцепенения. — Кажется тебя поразил вирус Ренаты Гласк… — Ты просто предсказуемая, — ты погладила меня по щеке. — Пойдем на базу. Завтра будет очень тяжелый день. — Какие планы? — Я спрыгиваю с табурета и подаю тебе руку. — Еще раз поговорю с Медардой-младшей. Джейс, конечно, мне помог бы больше, но он куда-то пропал. Зайду к отцу — нужно что-то дать Ренате, чтобы она отвлеклась от нас на время начала хоть чем-то помогать. Ну и самое главное — нужно начать планировать операцию по штурму пещер Синджеда. У меня загорелись глаза. Пиздиловка! Достану перчатки! — А ты, — ты тычешь пальчиком мне в грудь, — будешь читать учебник пока меня нет. А потом рассказывать мне все, что выучила. Интересно, сколько у Синджеда людей… — Вай, ты меня слушаешь? — Ты права, мне нужно заниматься усерднее. ПИЗДИЛОВКА! — Ты невыносима… — Ты тянешься рукой к миске за последним щупальцем, но она вдруг разлетается на мелкие осколки под твоими пальцами. — Лови валентинку, сука! — Крикнул кто-то позади, я слышу звук выстрела и пуля свистит мимо моего лица. — С днем святого Валентина, пизда! — Кейт, ложись! — Я реагирую молниеносно, пытаясь закрыть тебя собой, но Иерихон оказался быстрее и просто затащил нас за свой прилавок за шиворот. — Детка, ты ранена? — Я осматриваю тебя и замечаю кровь на твоей ладони. Нас продолжают расстреливать и меня просто осыпает кусками битой посуды и стекла с верхних полок. — Пустяки, порезало осколками. — Ты быстро достаешь пистолет из-за пояса и снимаешь с предохранителя. — Я клянусь Жанной, если еще кто-то скажет мне хоть что-то про сердечки или Валентина, я прострелю ему колени… Я прыснула. — Наверное это химбароны за мной подослали, — я тяжело вздыхаю, — Иерихон, ты цел? Великан показывает мне большой палец вверх и извлекает из-за прилавка огромную базуку все также широко улыбаясь. Твои глаза вылезли из орбит. — Уверена, что в данной ситуации мы можем проигнорировать незаконный оборот оружия, — я хмыкнула, глядя на эту дуру, величиной с меня. — Надо же, ты все-таки читала уголовный кодекс, — ты проверила обойму. Стрельба стихла, видимо, на той стороне ушли на перезарядку. Я быстро выглядываю из-за стойки и грохот выстрелов возобновился. — Трое. — Заключаю я. — Все на одиннадцать часов. — Гражданские? — Ты вытираешь о себя кровь с ладони. — Разбежались. — Я достаю из кармана бинты и быстро перематываю твою маленькую ручку. А ты грустно смотришь на недоеденное щупальце, одиноко валяющееся на полу в остатках соуса. — Вот же суки… — Твои глаза начали наливаться кровью. — Нападение на офицера миротворческого корпуса! Ты делаешь предупредительный выстрел в воздух. — Разве ты не имеешь право молча снести им бошки в данной ситуации? — Я прикрываю голову от летящих на меня осколков посуды. — Имею право, да. Но у меня есть принципы. — Ты делаешь выстрел навскидку. — Я уже говорила, что они тебя излишне демократичные? Иерихон, тем временем, спокойно заряжал ракету в свою гигантскую пушку не переставая улыбаться. — Не раз… Но я, как и ты, ничего не могу с собой поделать. — Ты делаешь еще один выстрел и я слышу короткий вопль. — Отходим! — Крикнули с той стороны. Как только стрельба снова стихла, потому что бандитам нужно было перезарядиться и перегруппироваться, Иерихон встал во весь рост, взвалил свою бандуру себе на плечо и выпустил ракету по пришельцам. Я слышу короткое «Бля!» и оглушительный взрыв. Нас тут же заволокло столбом пыли и сверху на меня рухнул диплом Иерихона с надписью «Самый клиентоориентированный шеф Зауна». Я выглядываю из-за прилавка. Пыль понемногу улеглась и первое, что бросилось в глаза это огромная зияющая дыра в стене жилого дома напротив. Из нее на нас спокойно смотрели человеческий мужчина в трусах и его супруга в домашнем халате и бигудях. — Завтра свяжусь с жестянщиком, дорогая. — Мужчина вернулся в кресло и продолжил читать газету. Его жена безразлично развернулась и ушла в кухню с каменным лицом. Ты выпрыгиваешь из-за моей спины и короткими перебежками приближаешься к бандитам, слегка прихрамывая и поджимая ногу. — Блядская пизда, когда я уже сниму швы… Я шокированно вскидываю брови и спокойно иду за тобой. Черт возьми, материшься ты невероятно горячо. Ты тычешь пистолетом в обломки древесины, арматуры и листов металла. — Говори на кого ты работаешь, сука?! — Орешь ты в лежащее тело. — Забираю свои слова назад, Кексик. — Я быстро осматриваюсь и вижу двоих мужчин без сознания. Третий шевелился и пытался отползти. Я хватаю его за шиворот и вытаскиваю из обломков. — В голодном гневе ты страшная женщина. — Надо было дать мне доесть! — Ты орешь изо всех сил и пинаешь бандита под колено. — Простите бога ради! — Завыл бандит и закрыл голову руками. — На кого ты работаешь?! — Я не знаю! — Пресвятая Жанна, дай мне сил, отведи от греха… — Ты лезешь во внутренний карман пиджака перепуганного отморозка и достаешь толстую пачку денег, перетянутую бумагой с золотым гербом медицинской Коллегии Пилтовера. — Смотри-ка, Кексик, это все-таки по твою душу. Я думала, это меня химбароны заказали. Ты тяжело вздохнула и убрала пистолет в кобуру. — Все еще хочешь судиться с Юрием? — Спокойно спрашиваю я, забираю у тебя деньги и кидаю Иерихону. — Знаешь, а ты права. Мои методы и правда излишне демократичные. — Ты надулась и сложила руки на груди. — Отправлю чертова Юрия в Ноксус, выстрелив им из бандуры Иерихона… — Ну-ну, детка. — Я снисходительно обнимаю тебя и осторожно целую раненую маленькую ладошку. — Забудь, что я сказала. Я люблю тебя такой, какая ты есть, сохрани эту свою мягкую человеколюбивую сторону. — Хотите валентинку? — Иерихон, тем временем, протянул нам пакет, разрисованный розовыми сердечками, с упакованными в него щупальцами на вынос, не переставая растягивать свою широкую улыбку. — Ненавижу этот праздник… — Выдохнула ты и уткнулась носом в мою шею.
