Хуже некуда, но я рядом
10 марта 2025 г., 00:34
Примечания:
На этой неделе в тишине. Неделя у меня была чудовищно плохая. Но вас я поздравляю, открывайте шампусик. Кто не спит и спасает мир - готовьте запасные трусики, кто уже в постельке - вы знаете, без них куда лучше и приятнее.
***
Кейтлин
Я сажусь на скамейку в городском парке Пилтовера, подняв воротник пальто. Сегодня разгулялся ветер. Холодный и пронизывающий до костей. Хотя, может это мой страх. Через неделю сюда войдет армия по сокрушительной силе и жестокости намного превосходящая любой природный катаклизм. Я прикрываю глаза, стараясь не думать о том, что от этого места может остаться лишь пустырь. Я должна сделать все, что могу, чтобы хотя бы умереть спокойной. Зная, что я выжала все из своих возможностей. — Кейтлин. — Рядом со мной садится Серая Леди — Легенда Пилтовера, задающая ему курс и тренды. Если вы до сих пор думаете, что это Джейс и Мэл, то вы правы лишь отчасти. Камилла Феррос — вот серый кардинал невидимой части Города Прогресса, заставляющий его шестеренки вертеться в правильном ритме. Той части, которая не про прекрасные идеи будущего, а про интриги, предательство, смерти и очень большие деньги. Глава самого могущественного дома Пилтовера, бесшумная убийца, манипулятор и одна из умнейших женщин, которых я знаю. — Камилла. Как никогда нужен ваш совет. — Я пожимаю ее руку в перчатке. Даже через кожаную ткань я ощущаю холод металла искусственной конечности. Все тело госпожи Феррос теперь такое. Созданное лишь для одной цели — убить как можно быстрее и аккуратнее. «Точность ― вот что отличает хирурга от мясника», — любимая цитата Камиллы. — Амбесса или Свейн. — Вздыхает госпожа Феррос. — Как будто выбирать между пожаром и наводнением… — Только наводнение тебя еще и унизит морально своей бесконечной пассивной агрессией. — Камилла грустно улыбается. — Это я о Свейне. В моей жизни было только два раза в жизни, когда я не знала, что делать. Это — второй. — А первый? Камилла, посмотрела куда-то сквозь меня. — Первый… Когда я выбирала между любимым мужчиной и верностью семье. А любимого мужчины у Камиллы больше нет… — Вы сделали правильный выбор? — Осторожно спрашиваю я. — Правильного выбора тогда не было, Кейтлин. — А сейчас? — А сейчас у нас и выбора нет. Только альтернативы. И я бы просто предпочла договориться с тем, у кого больше влияния — это Свейн. — У вас есть возможность на него выйти? Вы хоть что-то о нем знаете? Амбесса уверяет, что он ни с чем не поступится ради захвата восточного материка до моря. И Билджутера. Но она ведь может и нагнетать. — Скорее всего так и есть. Не думаю, что Свейн совсем идиот и не понимает, что война с пиратами принесет ему кучу проблем. — Амбесса говорит, что он слишком самоуверен. — Будь это так, его бы уже давно сверг кто-нибудь другой. Желающих в Ноксусе и не только полно. — Стало быть, нам нужно сосредоточиться на том, чтобы пленить Амбессу? Как? Возле нее постоянно трется Риктус. — Я попробую связаться с человеком, приближенным к Ивейн ле Блан. — Ле Блан? Глава культа Черной Розы? Разве она и Свейн не противники? — Я вопросительно посмотрела на Камиллу. — Противники. Но нам не обязательно нужен союзник Свейна. Благодаря ее козням, ей удалось отнять власть у Свейна и посадить на трон Дарквилла — предыдущего императора, которого Свейн вновь сверг через какое-то время. История Ноксуса это постоянные дворцовые перевороты, а на чьей стороне играет Ле Блан не всегда понятно. Совершенно точно, она играет за себя, и совершенно точно не за Амбессу. Медарда старшая боится магию как огня. — Мы могли бы использовать это в свою пользу. — Это сложно. Она же постоянно носит с собой защитные руны и амулеты, защищающие ее от влияния магии. Я продумаю план, Кейтлин. Оставь это мне. С тебя сбор денег с оставшихся домов по списку на нашу операцию. — Камилла вдруг внимательно посмотрела на меня холодными стальными глазами, — Кстати, могу я спросить, откуда у тебя этот список? Я не планировала вовлекать дом Кирамман в эти разборки, у вас ведь все еще траур… Но раз уж ты опередила меня на пару шагов… — От бывшего министра здравоохранения. — Не без чувства гордости отвечаю я. Похвала Камиллы всегда очень вдохновляет. — Юрий. Я подозревала, что он работает на два фронта. — Это так. За деньги Медарды старшей, которые та воровала у Ноксуса, он финансировал секту Джинкс и ее опыты над мертвецами. Камилла горько улыбнулась и покачала головой. — Он куда-то пропал — твоих рук дело? — Спрашивает вдруг госпожа Феррос с нескрываемым любопытством. — Оформила его в неофициальную программу защиты свидетелей. — Я действительно могу собой гордиться. — Теперь он волонтер в психиатрической лечебнице Освельда. Камилла смотрит на меня с нескрываемым восхищением. — Наслаждается всеми прелестями системы, которую сам же и построил. — Серая Леди рассмеялась. — Знаешь, если вдруг работа в миротворческом корпусе тебе наскучит — я всегда готова сделать тебя агентом дома Феррос. Я залилась краской. Выше похвалы мне не получить. — Благодарю сердечно, леди Камилла. Могу я задать вопрос? Как раз о вашем агенте. — М? — Орианна Ревек. Вы в курсе, кто она? — Да, она дочь Синджеда. Она призналась мне. Если тебя интересует мое мнение об этом, то мне плевать, кто ее отец. Она заслужила мое доверие и в ее преданности я уверена. Ты знаешь, здесь я никогда не совершаю ошибок. — Синджед надеется, что она вернется к нему. — Синджед может тешить себя иллюзиями сколько угодно. Она исполнила долг дочери перед своим родителем и имела право уйти. Если ты переживаешь, что она переметнется к этим циркачам Джинкс, то совершенно напрасно. — Нет, Леди Камилла, из-за этого я совершенно не переживаю. Признаться, я хотела просить аудиенции с вашей протеже, когда искала Синджеда, но обстоятельства сложились так, что я уже его нашла. А Орианна, скорее всего, ничего и не знает о нем. Поэтому, в знак признательности за многолетнее плодотворное сотрудничество, я готова раскрыть местоположение Корина Ревека. На случай, если вдруг Орианна захочет повидать отца. За ее безопасность я ручаюсь. Мы заключили вынужденное перемирие с сектой. Камилла рахохоталась. — А я бы не ручалась за безопасность этих клоунов. Орианна очень сильна и опасна. Да и вряд ли эта встреча сделает Синджеда менее аморальным. Однако, я тебя услышала и благодарю. Я передам Орианне все, что ты смогла узнать. — У меня есть еще один вопрос, Леди. Вы помните дело тридцатилетней давности о погибшей чете Гласк? — Довольно смутно, не смотря на то, что оно было очень громким в те времена. История трагична, но не нова. — Что вы имеете в виду? Дело ведь так и не раскрыли. — Я слышала, что ты за него снова взялась из-за Ренаты. Какие у тебя мысли? — Я думаю, что ее родители были убиты и их смерть пытались скрыть поджогом. Полагаю, что в этом замешаны промышленные войны и конкуренты дома Гласк. — Признаться честно, я глубоко не вникала в это дело. Но твоя мысль кажется мне неверной. Я вопросительно изогнула бровь. — Ты не знаешь, но у дома Гласк никогда не было конкурентов. Враги — да. Но тогда никто не занимался ни фармакологическими исследованиями, ни химией вообще. Разве начался подъем хоть у кого-нибудь еще после смерти главы дома? Я не припоминаю. — А сейчас? — Камилла внимательно посмотрела на меня. — Сейчас с ними вполне могла разобраться Рената. — С кем? Назови хоть один дом. Хотя бы один крупный промышленный дом, имеющий хоть какое-то отношение к химии и фармакологии? Я могу по памяти перечислить всех химбаронов, которых уничтожила Рената. Но они были заняты только синтезом наркотиков и торговлей ими. Я крепко задумалась. Действительно, ни один дом Пилтовера не приходит мне на ум. Гласк как были монополистами, так ими и остались. — Мое сугубо-субъективное мнение — это не плоскость сферы деятельности дома Гласк, а что-то другое. Что еще заставляет людей поступать друг с другом так жестоко? Делать настолько больно? Я перевожу непонимающий взгляд на погрустневшую Камиллу. Как вдруг… Меня осенило. Святая Жанна… Рената ведь дала мне целый ворох подсказок…***
Вай
Я нервно меряю шагами пятачок перед воротами твоего замка. Огромный, мрачный особняк Кирамманов. Ты велела дожидаться тебя в твоей комнате, но я не решаюсь войти. Ты знаешь, что я легко могу перемахнуть через забор и влезть в окно твоей спальни. Как в тот раз. Когда я принесла тебя раненую, а твоя мать чуть было не пристрелила меня. Но я все равно не решаюсь. Я могла бы войти и через главный вход, но я, почему-то, ужасно боюсь Тобиаса. Причины для его ненависти очевидны. И сейчас выдается отличный момент для того, чтобы выяснить отношения. Может даже и примириться. Один хрен мы все рискуем умереть в войне. Почему же мне все равно так страшно? Люди боятся от незнания, а неизбежное вполне очевидно. — Чего ты тут стоишь? — Из оцепенения меня вырвал как раз мистер Кирамман. Помятый, нечесанный, с всклокоченной бородой. В засаленном халате, небрежно накинутом на грязную нательную майку и трусы в горошек. Но, кажется, трезвый. — Я жду Кейтлин. — Я легко могу сломать ему челюсть в случае чего. Я могу удрать, если он спустит на меня собак. Но я мямлю как маленькая девочка, которая не выучила урок и сейчас огребет по полной от учителя. Нет, он не будет орать и бить линейкой по рукам. Он просто посмотрит на тебя с глубоким разочарованием и презрением. Наверное лучше было бы получить линейкой… Я прячу руки за спину, пока Тобиас медленно тащится к калитке и толкает дверь. — Заходи. — бурчит он и плетется обратно в дом. Я волоку ноги следом. В холле, как всегда, темно и мрачно. — Выпить хочешь? — Предлагает Тобиас не глядя на меня. Это вопрос с подвохом. Бухло укрепляет социальные связи, расслабляет и развязывает язык. Но я ухлестываю за его дочерью и он это знает. Я слишком долго молчу и встречаюсь с его непонимающим тусклым взглядом. Отлично, теперь он думает, что дегенератка. — Нет, сэр. Я в завязке. ИДИОТКА. Надо было сказать, что я вообще не пью! Обосралась везде как могла! Кирамман смотрит на меня с явным непониманием. Куда уж тебе, я столько за всю жизнь не выбухала, сколько ты за этот месяц… Еще и осуждает меня, блять… Ладно, нельзя думать так об отце своей девушки. Почти девушки. Интересно, он мне тесть или свекр? Из последних сил я удерживаюсь, чтобы не отвесить себе пощечину при Тобиасе и не выглядеть совсем уж ебнутой. — Садись. — Велит Кирамман и наливает себе из графина виски. Приплыли. Сейчас он нажрется и как его допрашивать? Брать показания, в смысле. Мне он ставит пустой стакан и бутылку рядом. Видимо, я должна себе сама налить. Или не налить. Сука, мало того, что я не знаю, что делать, боюсь этого дрищеватого страдальца до усрачки, он еще и пойло поставил мне под нос для запаха… Я послушно сажусь за обеденный стол и стараюсь не смотреть в стакан. Опять этот проклятый голод… У меня все внутренности свело. — Где ты работаешь? — Спрашивает Тобиас совершенно спокойно и это выводит из равновесия еще сильнее. — Я готовлюсь поступать в миротворческий корпус, сэр. Скоро сдаю вступительные экзамены, сэр. Тобиас закивал головой и почесал бороду. К своему стакану, он, впрочем, так и не притронулся. — Образование есть? Блять… — Школьное, сэр. — Полное? Полное, блять… Было бы полное, если бы меня не кинули в тюрьму… — Нет, сэр. Среднее. Тобиас замер и посмотрел в стену. — Ну а стабильный заработок у тебя есть? Так, ну понятно. — Да, сэр. Постоянный заработок у меня есть. — Бессовестно пизжу я. — Я неплохо зарабатываю. Тобиас подвинул к себе стакан с виски. — Если я правильно понял, образования у тебя нет, постоянной работы нет, ты живешь в нищете, перебиваясь каким-то крохами. А еще ты врешь. У меня внутри все похолодело. — У тебя плечо правое дернулось. Я так понял, что ты врешь. Отрублю себе руку на досуге. Рожи я и левой смогу бить, зато этот проклятый детектор лжи больше не подставит меня ни разу. — Что же ты хочешь от моей дочери? — Тобиас покрутил стакан за донышко, вздохнул и оттолкнул от себя. Не без усилий. — Я рассчитываю поступить в полицию, начать стабильно зарабатывать и только после этого поговорить с вашей дочерью о серьезных отношениях. Тобиас вдруг грохнул кулаками по столу, вскочил со стула, в два прыжка оказался рядом со мной и вцепился в мой свитер. В мой новый шикарный красный свитер, который ты подарила мне на день святого валентина. — А сейчас они у тебя с ней несерьезные? — Заорал Кирамман мне в лицо. В этом интервью существуют правильные ответы? — У меня и в мыслях не было оскорблять вашу дочь. Между нами ничего нет, наши отношения исключительно дружеские. — Видимо, все же придется подраться. — Вот именно! Ты оскорбляешь мою дочь одним своим видом и хотел бы я тебе сказать держаться от нее подальше! Но ты впутала ее в этот разврат! Затуманила сознание! И это он еще не пил… Что было бы, если бы он был уже пьян? Я нахмурила брови и почувствовала как где-то глубоко внутри меня начинает клокотать ярость. Планочка, пожалуйста, не падай прямо сейчас… Я решительно стряхиваю с себя руки Тобиаса и делаю шаг назад. — Это чем же я ее оскорбляю? Тем, что я родилась не в том месте, которое полностью устроило бы вас, сэр? — Ты неотесанная хамка. Мужебаба. Лесбиянка. — Тобиас стреляет словами прямо в сердце. — Ты обратила мою дочь в эту заразу. — Вы правы абсолютно во всем, кроме последнего. Немного не так работает. Тобиас снова вцепился руками в мой свитер. — Что здесь происходит? — Ты стоишь в дверном проеме в столовую, сложив руки на груди. Слава Жанне, ты пришла. Я с облегчением улыбнулась и это не ускользнуло от взгляда обезумевшего деда. Он отпустил меня и по-свойски забросил руку на мое плечо. — Здравствуй, доченька! Мы с твоей подругой как раз тебя вспоминали! Ты молчишь и смотришь на мое тупое лицо, на которое я натянула совершенно идиотскую улыбку. Тобиас трясет меня и ждет какой-то реакции. Козлина ты, конечно, но так и быть, я тебе подыграю. — Именно. И как было бы неплохо нам всем сходить на рыбалку! — Пизданула я. Зачем? Какая рыбалка. Я ненавижу рыбалку… — Какая рыбалка, блять? — Цедит сквозь зубы Тобиас, продолжая широко улыбаться. — Подыграй мне, старый черт, ее нельзя нервировать, она не до конца восстановилась. — Цежу я злобно в ответ. — Как ты меня назвала, извращенка сраная? — Тобиас почти шипит от ярости. — Старый черт. — Любезно повторяю я, стараясь хоть что-то контролировать. — Говори, не то я перееду к вам жить. Вместе со своими заунскими друзьями. И Кейт будет не против. — Да, доченька, я надеюсь ты найдешь время в своем плотном графике! — Тобиас продолжает тупо улыбаться, сдерживая из последних сил желание меня убить. — «Я как раз хотел извиниться за ту нелепую историю в больнице». — Я обнимаю Тобиаса в ответ и очень больно вкручиваю пальцы ему в ребра, заставляя его повторить за моим шепотом. Тобиас молчит и багровеет. Я давлю пальцами сильнее. На лбу Кираммана вздулась вена. — Я как раз хотел извиниться за ту нелепую историю в больнице. — Выдавил из себя, наконец, мой будущий родственник. Весь мой страх улетучился, стоило только пилтошке начать указывать на мои недостатки. Ты тяжело вздыхаешь и опускаешь руки. — У меня нет времени на ваш детский сад. Отец, идем со мной немедленно. — Ты покидаешь столовую и мы идем куда-то… Что это за комната, блять… Библиотека, видимо. Забравшись на стремянку, ты достаешь с какой-то высокой полки… Альбом с фотографиями? — Это выпуск моего курса в колледже… — Растерянно заметил Тобиас. — Именно. — Ты тычешь пальцем в фото Ренаты Гласк. — Это Рената. — Верно. — Это ты. Это мама. Это молодой Уокер. Это сын патологоанатома. Вы все учились на одном потоке! Тобиас грустно улыбнулся. — Я думал, ты пришла просить помощи с этим делом. И тебе нужен мой взгляд как медэксперта. — Боюсь, папа, я уже поняла, что происходит. И тебе не придется сочинять на ходу очередное нелепое вранье. Я в недоумении перевожу взгляд с одного Кираммана на другую. — Я все думала, что дело в конкурентах. — Ты нервно ходишь взад-вперед, — Но у Гласков их никогда не было. И даже сейчас нет. Зато у Ренаты было очень много поклонников, да, папа? Я вопросительно изгибаю бровь и вспоминаю твои рассуждения по этому делу. Все это кошмарное дикое преступление из-за подростковой любви? — Доченька, ты уверена, что хочешь обсудить это все в присутствии… Этой… Мужебабы? Я сдержусь ради тебя. Тут наклевывается что-то страшное. — Отец, кто убил Гласков и сжег их дом? В смысле? Я падаю в кресло. Ты думаешь, что это твой отец? Я хлопаю глазами. Тобиас потянулся, было, к стакану, но снова сдержался. — Все совсем не так, как ты описала, Кейтлин. — Кирамман вздохнул. — Поклонников у Ренаты как раз и не было.***
Кейтлин
Мы сидим на кровати в моей комнате и вдвоем смотрим в одну точку в стене. — Как я вообще пойду с этой информацией к Ренате? — Я бубню себе под нос, не отрывая взгляд от вычурного узора на стене. — Не думаю, что она обрадовалась бы, окажись правда какой-то другой. — Рената прикончит моего отца. — Не думаю. В итоге, убийца же не он. — Да, но он просто стоял в стороне и смотрел. И ничего не сделал. Святая Жанна, поверить не могу… — Со временем ничего не меняется, да? Жестокие заигравшиеся подростки из высшего света буллили Ренату за ее заунское происхождение и успехи родителей. И в итоге просто поубивали их и сожгли дом, чтобы замести следы… Но я не думаю, что Тобиас мог бы что-то сделать… Если бы он вмешался, его точно также могли бы убить. Я не оправдываю его, но могу понять, что он был напуган. Не обижайся, но твой отец бесхарактерный валенок, видимо и в юности он был таким же… — Я не обижаюсь просто… Он ведь так и не сказал, кто добивал чету Гласк. Рената точно будет его пытать. Даже если все и так как он говорит… — Он и с поджогом ничего толком не прояснил. Просто сказал, что видел убегающих с пожарища подростков, среди которых была твоя мать… — А потом молодой Уокер все замял, чтобы выгородить друзей. — А ныне покойный патологоанатом вытащил результаты экспертиз, чтобы выгородить своего сына. — А мой дед все благополучно подписал, чтобы выгородить мою мать. Вай, что если это она? — К моему горлу подкатил ком и я хватаю тебя за руку. Ты сплетаешь свои пальцы с моими. — Кексик, я думаю, что это не она. Потому что это вообще не ее стиль. Но она ничего нам не расскажет, к сожалению. Я падаю назад, на кровать, не выпуская твоей руки из своей. — Прости, что не смогла тебя успокоить, я бы очень хотела. — Твои пальцы дрогнули. — Но как бы плохо ни было, я всегда буду рядом. — Правда мне важнее. Особенно от тебя. — Я переворачиваюсь на бок и подтягиваю колени к животу. — Я тоже не хочу думать, что моя мать настолько ненавидела заунитов, чтобы проломить им головы во сне. Но кто-то же это сделал. И моя мать его знала. Ты смотришь на меня сверху и вдруг ложишься напротив. Как в прошлый раз. Когда ты рассказывала мне про то как пугала сестру чудовищами… А я прожила со своими чудовищами всю жизнь и даже не знала об этом. Мои родители — чудовища. — Знаешь, когда меня в школе дразнили, мой отец всегда говорил мне не обращать внимания на дураков. — Я грустно улыбаюсь. — Интересно, он сам прикидывался дураком или у него вообще никакой причинно-следственной связи не возникало? Ты тянешь ко мне руку и гладишь по щеке. Все как в прошлый раз, только наоборот. Теперь ты утешаешь меня. Я прижимаюсь щекой к твоей ладони почти отчаянно. Ты замерла, внимательно наблюдая как я, прикрыв глаза, ищу у тебя тепла и поддержки. Мне так нравится грубая кожа твоих рук. Я с удовольствием трусь о твою ладонь щекой как кошка. Я открываю глаза и смотрю прямо в твои. Мутноватые и уже пьяные от желания. Снова не дышишь. Не сводя с тебя глаз, я осторожно касаюсь губами твоей грубой мозолистой кожи, внимательно наблюдая за твоей реакцией. Почему я так люблю сводить тебя с ума? Какого черта, все равно мы умрем… Если не Рената из мести вырежет всю мою семью и меня, то нас разнесет армия Ноксуса. Вероятность, конечно, не сто процентов… Я прижимаю твою ладонь к своей щеке и глажу твои пальцы, успевшие стать такими знакомыми и родными. Вижу, как ты хочешь меня остановить, но у тебя не хватает сил. Ты бы сказала, что это неуместно, несвоевременно, у нас мало времени… Черт, у нас и правда мало времени. Я прихватываю губами твой большой палец, глядя тебе в глаза, а ты беспомощно втягиваешь воздух сквозь стиснутые зубы. Так бы ты делала это со мной? Так бы ты брала меня в рот, раздвинув мои колени? Я моментально намокла. — Кейт… — Твоя грудь поднимается так часто. — М? — Ты меня мучаешь… — Мне перестать? — Я не знаю… Нет. Не сводя с тебя глаз я прикасаюсь к твоему пальцу кончиком языка. Я тоже хочу тебя в свой рот. Может я и не знаю, как делать это правильно, но я бы начала с этого. Я сумела вырвать из твоей груди стон и улыбнулась, чувствуя свое превосходство, продолжая осторожно пробовать тебя языком. — Кейт, пожалуйста… Твой отец пристрелит меня… — Ты только беспомощно стонешь. — Тебе нужно быть более решительной. — Мой голос стал низким. И мне это нравится. — Ты сейчас о чем конкретно… Я довольно плохо соображаю. — Обо всем. — Я придвигаюсь ближе к тебе, продолжая свою игру. — Мне кажется, что у тебя вполне получилось немного осадить моего отца. Если бы не первый шок от всего этого пиздеца, то я бы даже посмеялась от предложения порыбачить. Ты нервно смеешься и сглатываешь. Я хочу твоего демона. Пробудись. Я резко заваливаю тебя на спину и усаживаюсь сверху. Ты выдохнула и непроизвольно прихватила меня за бедра. — Кейтлин, если ты не остановишься, все полетит к черту. Я пробила трещину в твоей обороне. — Все и так уже полетело к черту. — Я срываю твои руки со своих бедер и придавливаю к кровати. Ты приподнимаешь бедра, хватая ртом воздух. Пробудись. — Кейт, сейчас вломится твой отец. — Плевать. Пусть смотрит. — Я наклоняюсь к твоим губам и просто дышу в них. Я сведу тебя с ума. Пробудись. — Давай поспорим? — Что? — Поспорь со мной. — Я провела носом по твоему подбородку.***
Вай
Святая Жанна, помоги, спаси, уведи от греха, что происходит мать твою, пожалуйста нет. Пожалуйста, да. Я больше не могу себя контролировать. Что мне делать? — Поспорь со мной. — Ты провела носом под моим подбородком, почти касаясь губами шеи. — Ставлю двадцатку, что ты сорвешься первой и поцелуешь меня. Я прикусила губу и приподняла тебя на бедрах. Ты сломала всю мою оборону. — Тогда смотри в мои глаза. — Хриплю я, чувствуя, как из моих глубин восстает демон. Его ты хотела? Ты хохотнула и прижалась лбом к моему, все также фиксируя мои руки. Я чувствую твою упругую грудь и почти слышу как грохочет твое сердце. — Ты не боишься, что все пойдет не так, как ты хотела? — Ты дышишь в мои губы и хищно улыбаешься. — Откуда ты знаешь, как я хотела? — Я клацаю зубами в ответ. — Ты очень романтичная, нежная, благородная, заботливая… Тебе нужно было все сделать правильно. — Ты опускаешь ресницы и смотришь на мои губы, делая вид, что сдерживаешься из последних сил. — Уверена, у тебя был чек-лист. — Я не так люблю раскладывать все по пунктам, как ты, но в общем и целом, ты права. — Я вожу губами по твоей шее. — Жульничаешь? — Ты простонала и непроизвольно повела бедрами. — А что ты мне сделаешь? — Я улыбаюсь в твою шею и пробую ее языком на вкус. — Разве что проспоришь. Ты уже и так должна мне двадцатку. — Сучка, — ты стонешь и прижимаешься ко мне всем телом. — Повтори. — Я осторожно, но чувствительно прикусываю твою нежную кожу. — Сучка. — Выдыхаешь ты, смеешься и прогибаешься в спине. Я вырываюсь и заваливаю тебя на спину, протолкнув свое колено между твоих ног. Твое блядское тонкое трико. Я готова порвать его на куски. — Что было первым пунктом в твоем чек-листе? — Уже традиционно твои ладони ложатся на мою задницу и сжимают ее. — Подержаться за руки. — Промурлыкала я тебе на ухо, осторожно прижавшись к тебе бедром. — Есть. — Ты расставляешь колени и тянешь меня за задницу к себе. — Сходить на свидание. — Мне сносит крышу, но придется быть осторожнее с твоими швами. — Ставим галочку. Прекрасное свидание. Даже конец со взрывами его не испортил. — Ты ведешь губами по моей щеке и останавливаешься у самых губ. Кто тут еще жульничает. — Дальше? — Подарок. — Я просто замираю и чувствую тебя всем телом. — Щупальца Иерихона… О боже, это лучше секса… — Ты прихватываешь меня за волосы и фиксируешь у своего лица. Я уже готова проиграть. — У тебя же его никогда не было? — Я хитро прищурилась, кайфуя от твоих пальцев, поглаживающих мои волосы. — А мастурбация не считается? — Ты подалась бедрами вдоль моего. — Как тогда, когда у нас горячую воду спиздили? — Или как в санитарном боксе. — Парируешь ты, — было красиво. Ты красивая. Я безвольно промычала и посмотрела тебе в глаза. — Что-нибудь еще было в твоем чек-листе? По всему похоже, что ты, все же, сделала все правильно. — Поцелуй… Еще был поцелуй. — Ты или я, Вай? — Шепчешь ты, удерживая мой взгляд. — Хочешь сдаться и продуть мне двадцатку? — Я через собственные штаны чувствую какая ты мокрая. — Ты жульничаешь. Так не честно. — Ты продолжаешь смотреть мне в глаза. — Повторяю вопрос, что ты мне сделаешь? — Я дарю тебе твою любимую улыбку. Сейчас ты точно проиграешь. Но ты пошла с козырей. — Что я сделаю? Я сниму с себя всю одежду, деталь за деталью, пока не останусь полностью голой. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня своими голодными глазами и трахнула так, как ты хочешь. — Ты приподнимаешься на локтях и шепчешь мне в губы, едва касаясь своими. — Трахни меня, Вай. Это невыносимо. Я больше не могу терпеть. Я проиграла. Издав протяжный стон я впиваюсь в твои губы. Мягкие, нежные, теплые. Ты сразу же отвечаешь, не отпуская мои волосы. Это не сон. Никто не вломился. Твой отец не пристрелил меня. Я проиграла двадцать фунтов, но я выиграла все на свете. Ты тянешь меня за волосы, стонешь, проникаешь в меня языком. Я не уступаю инициативу и напираю агрессивнее. Этот поцелуй нельзя назвать нежным и осторожным. Он голодный и отчаянный. Ты стонешь и забрасываешь ноги на мою спину, не отпуская меня. Я выжму из этого момента все, пока не случится какое-нибудь очередное дерьмо. Ты отрываешься, чтобы перевести дыхание. — Ты проиграла двадцатку. — Хохотнула ты, покрывая поцелуями мое лицо. — Я выиграла куда больше. — Я снова прижимаюсь к твоим губам и ты пускаешь мой язык в свой голодный рот. Ты стонешь и твои руки ползут под мой свитер. — Хочешь больше, Кексик? — Я осторожно проталкиваю ладонь между нашими телами. — Я хочу, чтобы ты меня трахнула. Я хочу этого уже очень давно. — ты берешь в свои руки мое лицо и так сексуально шепчешь свои грубости пилтоверским акцентом, что я готова кончить от одного только толчка. — Я хочу, чтобы ты ебала меня до тех пор, пока из меня не выйдут все жидкости. А потом ты дашь мне стакан воды и продолжишь делать это пока я не попрошу пощады, не в силах больше кончать. — Продолжай. — Я выдергиваю твою водолазку из трико и кладу ладонь на горячий живот. — И обязательно возьми меня в рот. Хочу чувствовать твой язык у себя между ног. — Ты улыбаешься и я узнаю эту демоницу, которая в тебя так часто вселяется. Меня как будто бьет током, но на этот раз я дарю тебе более нежный поцелуй. Медленный и дразнящий. Страстный и глубокий. Мои пальцы так близко. Еще чуть чуть и я узнаю, насколько ты влажная. Ты стонешь, хищно улыбаешься и сама тянешься ко мне бедрами. Я чувствую край твоего белья… — Вай, пожалуйста, — ты закрыла глаза. — Я хочу тебя. Я так сильно хочу тебя… — Детка, я сделаю все, что захочешь. — Я забираюсь в твои трусики и почти… Весь дом сотрясся от оглушительного взрыва. Я закрываю тебя собой, пряча твою голову. Стекла задрожали в оконных рамах, но устояли. — Я смотрю ты во вкус вошла. — Ты тяжело вздохнула. — Ты больше не отталкиваешь меня, чтобы защитить. Ты закрываешь меня собой и прижимаешь к себе. — Это все твое дурное влияние. — Я быстро осматриваю тебя и легко целую в губы. — Как думаешь, что у нас на этот раз? — Ставлю двадцатку на Зиггса… И я, блять, его прибью… — Ты отвечаешь на мой поцелуй и грустно улыбаешься. — Ставлю двадцатку на то, что Джинкс налажала и взорвала собственные пещеры… Но вдруг сработала сирена. — Доченька, неси папин пулемет. Ноксус наступает! Мы встревоженно переглянулись.***
Кейтлин
СУКАСУКАСУКАСУКА. Я хватаю винтовку и несусь к городской ратуше. Мой первый секс. Мой первый такой охуенный секс обломался из-за войны? Сейчас? — Они должны были напасть через неделю, блять! — Ору я, чувствуя как сосуды лопаются у меня в глазах. — Детка, тебе нельзя нервничать… — Ты бежишь за мной, но не можешь угнаться. — Я сейчас одна развалю всю эту проклятую армию! — Я передергиваю затвор винтовки. И… Внезапно понимаю, что все пошло по пизде… Мы не готовы. Джейс не доработал пушку. И даже не начал искать напарника, который мог бы ему помочь. Этого Виктора. Что делать с Амбессой? Камилла явно не успела ничего решить. Рената Гласк не поможет и, скорее всего, просто будет стоять в стороне, чтобы потом примкнуть к победителю. Я так и не раскрыла это чертово дело с ее родителями. Более того, я влезла в такое дерьмо, что даже не знаю, как буду жить с ним всю оставшуюся жизнь. Моя мать, возможно, жестокая убийца. Мой отец — пособник и трус, который просто смотрел как горит чужой дом с людьми. Я медленно останавливаюсь и не шевелюсь под грузом усталости от всего этого. — Кейт? — Ты останавливаешься передо мной и встревоженно смотришь в глаза. — Мы проиграем. — Я хватаюсь за голову. — Мы не готовы, Вай, ничего не готово. Вообще ничего не готово… — Слушай меня, мы со всем разберемся. — Ты берешь мое лицо в свои руки. — Плевать на всех остальных и пусть все пошло по пизде. Будем работать с тем, что есть, да? Все хреново, но я с тобой, детка. Раздается еще один взрыв. По нам бьют из катапульт какими-то зажигательными смесями. Под вой городской сирены мимо нас пронеслись пожарные. — Кексик, я с тобой. Мы все решим. И закончим все, на чем остановились. Ты подмигиваешь мне, растягивая свою похабную улыбку. Даже в такой момент. Черт, я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. — Я тебя тоже, Кейт. — Шепчешь ты. — Синдром Ренаты Гласк? — Я смотрю на тебя с такой нежностью. — Ты просто несколько предсказуема. Но ты классно целуешься. — Ты невыносима… — Какой план? — Ты переключаешься на текущие проблемы. — Мне нужно в ратушу к совету. Надо срочно собирать Мэл и Джейса. Проблему с Амбессой будем решать по ходу пьесы. Камилла меня подстрахует. — Тогда я погнала в Заун собирать братву. — Велю Миру снять оцепление в моста. — Стало быть, чертова блокада снята… — Конечно, я рассчитывала, что это будет немного иначе… Но ты права, придется работать с тем что есть. — Ну тогда погнали разбираться с очередным безумием в городишке. — Вай. — М? — Будь осторожна. И постарайся не умереть. — Ни в коем случае, Кексик. Я должна тебе двадцатку. Поцелуешь на удачу? Ты подходишь ближе и я тащу тебя к себе за свитер, остановив у самых своих губ. — Не сейчас, малыш. А когда вернешься ко мне целой и невредимой. И мы закончим все, на чем остановились.
