Часть 1
12 октября 2024 г., 23:14
Он приходит к нему во снах, проникает тёмными щупальцами тумана за подкорку мозга, за грудину, где сердце, что сковано льдом. Дмитрий вновь видит перед собой Бориса с его волосами цвета зрелой пшеницы, в которых красиво играло бы солнце, если бы не вечная пасмурность Роткова, с мягкой улыбкой, никогда не предназначавшейся лично ему. И со взглядом, обнажающим его истинную сущность: леденящим, затягивающим в зыбкую тьму.
Дмитрий подскакивает на кровати в их новом убежище. Не сразу осознает, что крик, который он услышал, сорвался именно с его губ.
Анна тут же забегает в спальню, взъерошенная, в смешной пижаме с щенятами. И где только её откопала? Тем забавнее смотрится бейсбольная бита в руках.
— Что случилось? — взволнованно спрашивает она.
— Ничего. Кошмар приснился. — Дмитрий вытирает испарину со своего лба. — Надеюсь, я не перебудил всех обитателей дома?
— Нет, только меня. — Сестра собирается уйти, но на пороге оборачивается. — Что-то часто тебе снятся кошмары.
— Это всё нервы. Ничего удивительного, — пожимает плечами он. Анна уходит, и Дмитрий падает обратно в постель. Но вскоре понимает, что не хочет спать. Если точнее — опасается снова заснуть, так как видения, выматывающие его, могут вернуться. Он встаёт и идёт в гостиную, чтобы выпить немного виски, прогнать ненужные мысли. К тому же, в алкогольном дурмане эти сны не посещают его. В такие моменты Дмитрий жалеет, что бросил курить ещё несколько лет назад.
Он никому не расскажет про свои сны, как и про того, кто почти постоянно посещает их в последнее время. В этот раз он проснулся довольно быстро, но порой цепенеет при виде Бориса, позволяет ему приблизиться, прошептать на ухо:
— Ты ведь ждал, когда снова увидишь меня?
А затем он целует. Точнее — впивается в губы, забирает дыхание, грубо и жадно, будто хочет сожрать. Половина лица Бориса меняется, превращаясь в маску живого мертвеца. Но Дмитрий не чувствует отвращения. Наверняка его не испытывала и Лэйн, целуя Бориса перед тем, как убить его. А Дмитрия в реальности едва наизнанку не выворачивало от этого зрелища. Можно было подумать, что он просто приревновал Лэйн… Вот только девушки его не привлекали никогда, о чём Дмитрий особо не распространялся.
Ревновал ли он Бориса? Об этом подумать смешно. Дмитрий ему не доверял, практически с первой встречи. Чувствовал, что с ним дело нечисто.
Вот только доверие и влечение далеко не всегда идут рука об руку.
***
Всё чаще вынужденная бессонница становится его верной спутницей. Дмитрий едва не литрами заливает в себя кофе, находит для себя дело, лишь бы не ложиться в постель. Он вызывается на дежурства, в которых нет нужды. Знает, что команда тревожится из-за его состояния, а в зеркало становится страшно смотреть. Губы высохли, потрескались, а под глазами пролегли синяки. Но это всё лучше, чем Борис, приходящий к нему во снах, одновременно притягательный и пугающий. Это лучше, чем целовать монстра, опасаясь, что однажды не удержишься и переступишь грань. За него всё решает случайное ножевое ранение. Как Грег потом говорит с лёгким укором в голосе: во всём виноват хронический недосып. Дмитрий понимает, что он прав. Повезло, что в этот раз противник ранил его не смертельно. Накаченный лекарствами, он лежит в постели, постепенно отдаваясь во власть Морфея и всё же упрямо, до последнего, пытается бодрствовать. Но потом не выдерживает и сдаётся. Перед ним снова Борис, всё такой же идеальный. Дмитрий принял бы его за ангела, но в глазах, что смотрят на него с насмешкой, сверкает пламя адских костров. — Ты скучал по мне? — Борис чуть склоняет голову набок. Есть в этом движении что-то неестественно резкое, словно он не человек, а шарнирная кукла. — Ничуть, — фыркает Дмитрий. Он абсолютно искренен. И отчаянно лжет. Борис неторопливо подходит к нему, сжимает руками ворот его пальто. Тот не двигается, смотрит с раздражением. С предвкушением. Борис наклоняется, легко касается его губ своими. Сейчас всё иначе, чем прежде, он не спешит. Дмитрий вздрагивает от того, как это реалистично. Он даже ощущает морозный запах от шубы Бориса. Сам не понимает, как поддаётся ему, превращая еле уловимое касание в настоящий поцелуй. Его ночной визави торжествующе усмехается, прежде чем ответить. Его будто утягивает в кокон, где нет ничего, лишь вязкая тьма и Борис, что целует так долго и глубоко, будто желает поглотить саму душу. Часть сознания Дмитрия вопит сигнализацией, что нужно прекратить это. Он не двигается, но разум бьётся в черепной коробке, пытаясь сбросить оцепенение. — Зачем ты борешься? — Губы касаются его шеи. Голос Бориса звучит странно, словно он говорит на незнакомом языке. Это точно не русский и не английский. Но Дмитрий прекрасно понимает смысл его слов. Это должно насторожить, но он спрашивает себя: и вправду, зачем сопротивляться? Это же всего лишь сон, о котором никто и никогда не узнает. Они оказываются обнаженными в мгновение ока. Раз — была одежда, и вот её уже нет. Но это же сон, здесь такое естественно. Дмитрий отступает на шаг, желая разглядеть Бориса без одежды, но тот резко разворачивает его к себе спиной, заставляя недовольно зашипеть. — Тсс, генерал, сейчас не ты главный, — смеётся Борис. Он прижимается вплотную так, что Дмитрий ягодицами ощущает его возбуждение. А ещё до обоняния доносится исходящий от него запах. Не привычная смесь морозной хвои и травяного чая, нет, совсем другой: сладковатый, отчего-то знакомый. Дмитрию вспоминаются перезревшие фрукты, случайно оставленные на солнце в жаркий летний день. Он почти даёт более точную характеристику, но Борис слегка сжимает его член ладонью и тем самым здорово отвлекает. Они падают то ли в густую траву, то ли на пушистый ковёр, Дмитрий не может разобрать. Он приподнимается на ладонях, пытаясь встать, но Борис накрывает его своим телом и что-то шепчет на ухо. Что именно — не удаётся разобрать, слова будто ускользают. Борис притирается, затем делает уверенный толчок, и Дмитрий чувствует приятную тянущую наполненность. Это же сон, так что ни в прелюдии, ни в смазке нет нужды. Их будто качает на волнах, удовольствие плавно нарастает, и Дмитрий закрывает глаза, концентрируясь на ощущениях. Борис словно становится ещё тяжелее, массивнее, но пока это не приносит особого дискомфорта. Он накрывает ладонями руки Дмитрия, переплетает пальцы, и тот вздрагивает от боли, ощущая, будто тыльную сторону левой ладони царапают когти, вспарывая кожу. А исходящий от его любовника аромат становится сильнее. Сладкий, гнилостный, знакомый… Запах разложения. Дмитрий распахивает глаза и видит, что его ладони накрывают не мужские руки, а чудовищные лапы с длинными когтями, царапающие до крови. Пытается вырваться, но не может. Его ещё сильнее придавливает к мягкой поверхности, а над ухом раздаётся леденящий смех. — Генерал попался в ловушку. — Голос Бориса, но более низкий, сиплый. Слова звучат на незнакомом языке, но их смысл доходит моментально. Дмитрий борется изо всех сил. …И просыпается. Он резко поднимается на кровати, пульс отбивает бешеный ритм. Это был сон, просто сон, вызванный стрессом, недотрахом, да чем угодно, но точно не влечением к Борису. Он ему не нравился никогда, а сейчас и вовсе мёртв, гниёт где-то далеко отсюда. Дмитрий не сразу обращает внимание на то, что левая ладонь пульсирует болью. Он поднимает руку, чтобы утереть вспотевший лоб. И только тогда замечает царапины на тыльной стороне ладони, из которых сочится кровь. Он не видит силуэт существа с крыльями, взлетевшего с дерева возле окна. Лишь луна ненадолго касается своим светом волос, которые когда-то красиво золотились под солнцем. Проникать в разум Дмитрия оказалось до смешного легко.
