Горячка

Пышущий здоровьем, с крепким телом и стальным иммунитетом парень умудрился слечь с горячкой. Несколько раз Мо Жаню лично было сказано учителем, чтобы тот перестал дурачиться в ледяной воде, когда на улице конец октября. Однако влюблённый юноша совершенно не хотел слушать старого черствого Чу Ванина, не знающего такого чудотворного понятия, как любовь. Воскреснув и представ перед Ши Меем, Мо Жань совершенно потерял голову от нахлынувших чувств. Словно собачка, он днями и ночами кружился вокруг парня, всячески дурачась, чтобы услышать ласковое "А-Жань", а после увидеть смущенную улыбку. Ши Мей, будучи особо аккуратным, неожиданно для себя испачкал подол, который Мо Жань, естественно, вызвался лично выстирать, несмотря на холод на улице. Будучи в расцвете сил, уже далеко не прежним мальчиком, а достойным славы наставником, Мо, которому уже перевалило за второй десяток, все также ребячился, получая очередные замечания от ненавистного человека — Чу Ванина. Того, кто травит ему жизнь, каждой выходкой ранит сердце и становится все холоднее, словно парень находится на вершине горы в тонких нижних одеяниях. Иногда Мо Жань удивляется тому, насколько же выкованный из холодного железа его учитель, но после просто смиряется с тем, что им никогда не сблизиться. Мо, словно огонь, пылающий в сердцах и глазах людей, а Чу Ванин олицетворение аристократического хладнокровия. Лёд и пламя несовместимы. Однако в данной ситуации, парень слишком драматизирует, чуть ли не оскверняя учителя последними словами в голове. Его вина в том, что он не прислушался к замечаниям и слег с температурой, но признавать это, конечно же, не будет. В мыслях Чу Ванин уже стоит на коленях, моля о пощаде, в точности как в прошлой жизни, когда Мо Жань мог брать его в любой момент и в любом месте, изо дня в день растаптывая его гордость, всячески стараясь сломить и подчинить. Все мысли забиты этим подлым человеком, и парень никак не может избавиться от них. Глубоко вздохнув от досады, Мо Жань переворачивается на другой бок, с головой укрываясь одеялом. Постепенно последние силы покидают тело, веки тяжелеют, и юноша засыпает, слыша стук собственного сердца и равномерное дыхание. Перед глазами тьма, абсолютно ничего не происходит, однако в груди засело странное чувство опасности. Словно оно, затаившись сзади, подстерегает юношу, ожидая момента, когда бдительность иссякнет и можно будет напасть. После постепенно становится ярче, появляется мыльная картинка, а паника в груди уже отдаёт в голову. Дыхание сбивается, и в этот момент перед глазами формируется до боли знакомый силуэт. Мужчина, веющий благородством и одновременно холодом, с идеально ровной осанкой, в белых, как снег, одеяниях сосредоточенно занимается своим делом. Очертания лица складываются в одну картину, и Мо Жань без особого труда узнает острые глаза своего учителя, которые дотошно следят за каждым движением собственных длинных пальцев. В руках белое, гладкое, как его кожа, тесто, в которое аккуратными движениями кладется начинка, а после края идеального круга начинают соединяться вместе и формируются пельмени. Абсолютно сюрреалистичная сцена. Чу Ванин, будучи невеждой в домашних делах, лично тратит свое драгоценное время, чтобы слепить пельмени. Такое действительно бывает только во снах. Однако, несмотря на то, что перед глазами наконец прояснился сон, чувство тревоги отказывается уходить, и Мо Жань, расположившись на полу, внимательно наблюдает за происходящим. Вдруг низкий, но при этом безумно мягкий голос раздаётся в голове: — Возможно, я был слишком строг сегодня. Стоит ли мне попросить прощения? Захочет ли он меня слушать? Мо Жань в замешательстве хмурит брови, совершенно не понимая, кто говорит в его собственном разуме и почему голос кажется таким знакомым. Но все становится понятным, когда произносятся последующие слова: — Этот несносный парень! Как он может быть уважаемым наставником, но при этом оставаться таким глупым?! Боже... Мо Жань слышит мысли своего учителя! И он говорит о нем и... волнуется? Никаких сомнений быть не может, ведь только он сам из троих учеников удостоен звания "уважаемый наставник". Потрясающий сон, события разворачиваются со скоростью света, и с каждым разом становится только интереснее. Приняв более удобную позу, Мо Жань продолжает следить за происходящим, надеясь, что совсем скоро появится его возлюбленный. И неизвестно, сам ли он смог контролировать свой мозг и сюжет, разворачивающийся перед ним, либо же так изначально было запланировано, но вдруг доносится скрип двери, а следом входит высокий, обворожительный юноша с очаровательной улыбкой на губах. — Учитель, вы звали меня, — тихо интересуется Ши Мей, не желая случайно отвлечь занятого мужчину перед собой. Каждое его движение, фраза, выражение лица источает элегантность, и Мо Жань, просто не в силах оторвать взгляда, теряется в захватывающем разум приступе любви. Мужчина мелко вздрагивает, словно его вырвали из пучины собственных мыслей, а после кидает нервный взгляд на прибывшего ученика. — Да, пельмени скоро будут готовы, сможешь отнести их Мо Жаню? — услышав собственное имя, парень наконец приходит в себя, с интересом продолжая наблюдать за происходящим. Ши Мей с каким-то странным блеском, промелькнувшим в глазах, смотрит на своего учителя, однако вместо ответа учтиво кивает, терпеливо дожидаясь приготовления блюда, чтобы после выполнить распоряжение. Принимая в руки тарелку ещё совсем горячих пельменей идеальной формы, Ши Мей вновь кидает беглый взгляд на Чу Ванина, в конечном итоге всё-таки задавая вопрос, не дающий покоя: — Может, учитель хочет сам принести Мо Жаню еды? — внимательно наблюдая за реакцией мужчины, Ши Мей, будучи проницательным юношей, замечает еле мелькающее в глазах сожаление, скрытое в глубинах души. — Не стоит, он не станет есть. Ни за что не говори, что приготовил я, и проследи, чтобы он съел всю тарелку, — отстранённо ответив, Чу Ванин отворачивается, стараясь скрыть на секунду промелькнувшую на лице грусть. «Прости меня. Не держи обиду на Учителя». Мо Жаня словно в один миг окатили ледяной водой. Это те нежные слова, которые ни за что в жизни Чу Ванин не произнёс бы по отношению к нему. Так отчего сейчас сердце юноши так сжалось и нещадно болит? Вдруг всё вокруг поглощает тьма, и Мо Жань остаётся совершенно один. Из глаз медленно текут слезы. Парень стирает их рукой, смотря на собственную влажную кожу так, словно отчаянно стараясь опровергнуть, что это его тело. Совершенно не понимая, из-за чего вдруг влага продолжает набираться в уголках глаз, Мо Жань слышит ласковый голос своего возлюбленного. Медленно открывая тяжёлые, словно свинцовые, веки, парень с трудом фокусирует зрение. Пелена перед глазами упорно продолжает блокировать взор, но благо слезы прекратили скатываться по щекам. Потратив несколько минут, чтобы отойти от сна, юноша наконец замечает стоящего напротив Ши Мея. В его руках миска, взгляд встревоженный, и он вновь зовёт парня, но уже с вопросительной интонацией: — А-Жань? Нос чувствует аромат чертовых пельменей, и лапы недавно отошедшего в сторону сна словно вновь захватывают разум. Парень истощённо утыкается лицом в подушку, какое-то время отказываясь бороться со всем происходящим. Становится тяжело дышать, всё тело вновь окутывает жар, и он чувствует подступающую к горлу панику. — А-Жань, ты в порядке? — отложив миску на стол, Ши Мей присаживается на край кровати, аккуратно прикасаясь к безобразно выглядящей после сна макушке, мягко поглаживая. Эти незамысловатые касания успокаивают, и Мо Жань наконец отрывает лицо от подушки, широко и безмятежно улыбаясь парню, всячески стараясь скрыть свое состояние. — Ши Мей, когда ты успел прийти? Я совсем не заметил тебя, — игриво потираясь головой о застывшую в воздухе ладонь, балуется Мо Жань, пока его грудь сдавливает всё сильнее, с каждым произнесенным словом. — Будет тебе. Садись и скорее ешь, пока не остыло, — умиляясь с забавного поведения юноши, уж слишком сильно похожего на ласкового щеночка, подзывает к столу парень, наконец убрав руку с шелковистых волос. Мо Жань послушно встаёт с кровати, садясь вместе с парнем за стол. Взяв палочки, он пустым взглядом смотрит на источающийся пар. Дурманящий аромат аккуратных пельменей сводит желудок. Однако, не желая обидеть возлюбленного, юноша подхватывает самый маленький пельмешек и кладёт в рот, стараясь насладиться вкусом, однако ощущая лишь горечь. — В этот раз без чили-масла, так как твоё тело ещё не окрепло. Как тебе? — интересуется Ши Мей, однако последовавший вопрос вводит его в ступор. — Это ты приготовил?