Emperor

      Император Хван сидел в своих покоях, на ночь решая не сильно важные дела. Он рассматривал различные соглашения с другими династиями, читая и внося поправки большой кистью, обмокшей в чернилах.       Но он скучал. Хотелось чего-либо интересное. А сейчас его интересовало лишь одно. — Позови сюда советника. — Сказал мужчина своему личному слуге, что стоял возле выхода комнаты. Тот кивнул и сразу-же вышел.       Вернулся уже не слуга. Парень, чуть младше императора, стоял в проеме выдвижных дверей. Сынмин поклонился по пояс. — Мой господин, вы звали?       Хван тут-же не смог сдержать мягкую улыбку, что неосознанно расплылась на губах мужчины. — Да, советник Ким, проходи.       Сердце в груди Сынмина трепетало от этой улыбки. Император дарил её лишь ему. От этой мысли парень каждый раз осознавал как его уголки губ слегка, почти незаметно ползли вверх. — Я подписывал документ. У меня возник вопрос, поэтому мне была необходима твоя помощь.       Советник подошел поближе, присаживаясь на колени рядом со своим господином, пока тот сидел в позе лотоса на небольшой подушке. — Что не так? — Спросил Сынмин, заглядывая в бумагу с надписями.       Хёнджин хитро ухмыльнулся и, потянувшись, прильнул губами к шее своего советника. — Молодой господин… — Судорожно сорвалось с губ парня. — Да?       Сынмин вздохнул, поджимая свои губы, которые так и норовили расплыться в смущенной улыбке. — Вы обманули меня?       Хёнджин слегка прикусил порадевшую кожу на шее парня, продолжая довольно ухмыляться. — Смеешь наглость опорочить моё имя?       Хоть это и была шутка, но Киму она совершенно не понравилась, он отпрянул от нежных поцелуев своего императора и хмуро посмотрел ему в глаза. — Что вы… Как бы я посмел?       Хван продолжал улыбаться, скрывая мимолётное недовольство от того, что его прервали. — Верно.       Мужчина протянул руку, касаясь тонких пальцев молодого человека, затягивая его на себя. Сынмин, слегка смутившийся, сел на бёдра Хёнджина, который в свою очередь переместил одну свою ладонь на талию советника, а другой переплёл пальцы с чужими. — Поэтому ты всё ещё занимаешь свою должность.       Ким посмотрел ему в глаза, положив свободную руку на широкое плечо мужчины. Его голос звучал тихо. Удивительно как он менялся, находясь наедине с молодым господином. Немного задумчиво, возможно даже, расстроенно прозвучал: — Только ли поэтому…       Хёнджин придвинулся и поцеловал его щёку, после чего, не отрывая своего взгляда от чужих глаз, он поднял их сложенные ладони и коснулся губами чужой тыльной стороны. — Думаешь, мне важно лишь твоё тело? Считаешь, что не заслуживаешь имени советника императорской семьи?       Ким не ответил. Отведя взгляд, он смотрел в зажженную свечу на полу, тень от которой не падала на пол. Волшебство…       Рука, что раньше покоилась на талии вдруг пропала, поменяв своё расположение на подбородок. Император хотел его взгляда. Сынмин проглотил слюну во рту и посмотрел ему в глаза. — Я задал вопрос.       Советник поджал губы, неосознанно нахмурив свои брови. — Я не знаю, мой господин… — Тогда не болтай зря о том, в чём не уверен. Ты - советник императорской династии Хван, и я не потерплю несогласованности с моим выбором.       Взгляд Сынмина одновременно засверкал и потускнел. Он не ругал. Никогда не ругал его. — Простите, мой господин.       Хёнджин нежно поцеловал его в лоб. Он отстранился, ещё раз посмотрев на прекрасное лицо, и вновь прильнул губами к шее советника. Парень поднял голову, давая больше пространства своему императору. Свободная рука мужчины стала развязывать пояс на ханбоке юноши. Тихие вздохи от поцелуев срывались с приоткрытых губ Кима. Верхнее одеяние, которое служило лишь утеплением, было скинуто с плеч Сынмина. Пальцы стали развязывать второй пояс, который уже ничего не скрывал, и как только узел был одолен, белая рубашка также была нестерпимо снята.       В покоях императора было не так холодно, так что мурашки, что покрыли туловище советника стали лишь явным последствием предвкушения. Губы мужчины стали целовать и кусать кожу, спуская ниже и ниже. — Молодой господин… скорее… — Несдержанно прошептал парень. — Это приказ? — С хитрой улыбкой произнёс Хёнджин, остановившись и посмотрев на лицо юноши, что сразу же стало хмурым. — Да нет-же!       Император поднял его на руки и положил на покрывало на напольной кровати. Он сел над ним, расположившись между его раздвинутых ног. Хёнджин стал развязывать тёмно-бордовый шелковы ханбок, сразу же полностью снимая его, обнажая свой торс. Мужчина опустился, касаясь губами живота Кима, снимая с него штаны. Сверху были слышны негромкие вдохи и выдохи. Когда низ был снят, Сынмин остался полностью обнажен перед взором своего господина.       Они занимались этим не в первый раз, но каждый раз юноша безумно смущался, а император не мог сдерживать себя от мягкой улыбки, смотря на розовые щёки своего советника.       Сынмин посмотрел на него, прикрыв щёки тыльной стороной ладони: — Мы ведь занимались с вами этим вчера ночью… Как вы не устаёте от этого?       Хёнджин усмехнулся, стянув с себя белые штаны и носки. Потянувшись, он взял небольшой бутылёк с кокосовым маслом и наливая себе на пальцы. — Я сдерживался, чтобы не взять тебя прямо за завтраком сегодня, а ты ещё спрашиваешь об этом?       Два пальца проникли между бедрами Сынмина и помассировав колечко мышц, аккуратно, но свободно вошли. — Ты всё ещё не узок, неужели, я так хорошо постарался прошлой ночью? — Молодой господин, вы дразнитесь…       Хёнджин улыбнулся. Ему нравилась эта нескрытая наглость в характере. Он двигал пальцами внутри, но быстро понял, что в этом нет кропотливой важности. Поэтому он спешно заменил их своим возбуждением, тем самым вырывая громкий стон у своего советника. — Стойте! Не так… так быстро!       Император действительно замедлился, давая возможность привыкнуть. Он взял одну его руку и поцеловал костяшки, слегка потянув на себя, и вновь начиная ускоряться. — Господин!       Несмотря на середину осени, в комнате было нещадяще жарко. На щеке Хёнджина появился совсем заметный румянец. Можно было бы скинуть вину на температуру в покоях, но лишь самому императору было известно, что его настолько возбудил вид его советника, что тело совсем не сдерживалось.       Достигнув своего пика, Сынмин изогнулся в спине, громко простонав, изливаясь себе на живот. От этого вида, не смог стерпеть и Хван, он дёрнулся в последний раз и заполнил Кима внутри тёплой жидкостью.       Тяжело дыша, мужчина наклонился и поцеловал вспотевший лоб Сынмина, прошептав: — Нет на свете лучше тебя.