Червоточина

Темно. Холодно. Промозгло. Феодоракис открыл глаза. Голова была готова разлететься на тысячи острых осколков гранаты. Или уже разлетелась? Воспоминания не хотели собираться в единое целое. Его ноги находились в чем-то вязком, тошнотворном, зловонном. Болото? Они не юго-западе Афганистана, откуда здесь болото? Совсем из ума выжил… Едкий металлический привкус заполнил рот. Яркая вспышка пронзительной болью принесла за собой воспоминание, цель. Запрятанный в подкорке головного мозга список имен. Джуба возвышался самым первым. Точно… Феодоракис находился в засаде. Он спрятался за огромным валуном и ожидал свою добычу, подобно притаившемуся зверю с горящими голодными глазами. Хотя… Почему подобно? Феодоракис и есть зверь. Глупо было отрицать очевидное. Сегодняшняя афганская ночь оказалась особенно беспощадной и злобной. Ледяной ветер вгрызался в кожу острыми клыками, того и гляди оторвёт особо лакомый кусочек. Губы засохли и обветрились. Тьма застилала глаза. Должно быть кроваво-красный диск спрятался за горизонтом несколько часов назад. Джуба до сих пор не появился… Где его черти носят? Он должен… Обязан появиться в этом пустынном пейзаже, засыпанным мелким смертоносным песком. Джуба не знает о назначенной встрече, но она неминуема. Феодоракис затаился в тягучем, как смола, ожидании. Теплый металл винтовки согревал замерзшие пальцы. В прицеле виднелись лишь размытые тени и редкое дрожание воздуха. Безлунная ночь — не самое удачное время для охоты, но обстоятельства выбирать не приходилось. Это должно было произойти именно сегодня. Дуло винтовки вгрызалось в мертвое пространство в жадном предвкушении собственного триумфа. Уж ей-то точно не нужны объяснения, что у снайпера нет права на ошибку. Один выстрел и ничего более. Либо ты, либо тебя. Снайперы, винтовки… В прицеле появилось до боли знакомое лицо. Феодоракис моргнул. Иллюзия пропала также быстро, как и появилась. Рядовой Свон… И привидится же в ночи такое… Всё больше и больше походило на странный кошмар. Интересно, где сейчас Белла? На эту мысль виски отозвались резкой звенящей болью. Феодоракис чуть не вздрогнул и не разрушил все свое прикрытие. Непозволительно. Возможно, стоило взять рядового Свон с собой, хотя она наверняка бы выдала себя еще в первый час засады. Но Джуба… Он питает к ней однозначную слабость. Шансы на победу увеличились бы в разы. Феодоракис отмахнулся от неожиданно пришедшей мысли. Она означала, что он сомневался. Но в отношении Джубы не должно быть никаких сомнений. Он не ровня Феодоракису. Белла не выходила из головы. Они однозначно были похожи. Феодоракис не раз видел в ее глазах дьявольский зеленый огонек. Убивать — это призвание. Интересно, она осталась в «Кэмп Фениксе»? Наверняка сейчас сладко посапывает в казарме и даже не знает, чья судьба решается в эти минуты. Феодоракис не хотел признаваться, но он желал, чтобы она в очередной раз напрямую нарушила устав и нашла его. Как обычно это с ней бывает, по нелепой случайности и безумному везению. Аллах, по какой-то неведомой причине, был особенно благосклонен к Белле. Какой же приказ Феодоракис отдал рядовому Свон последним? Боль усилилась в стократ. Холод стал совсем жгучим, тишину пронзил вой ветра. Забыть собственный приказ — это что-то новенькое. Возможно, с этим и правда пора кончать. Промокшие штаны облепили ноги плотным слоем. Где же ты, Джуба? Сколько Феодоракис провел в засаде? Час, два? Сутки? Неделю? Казалось, что прошла целая вечность. Она словно раскинулась у него над головой и стала бесконечной пустыней, из которой нет выхода. Младшему Каллену стоило бы поучиться такой выдержке. Этот язвительный щенок и в подметки не годится своему отцу. Каллен… Причем тут Каллен? Зачем он вообще здесь? Ему нет места на войне, нет места в мыслях Феодоракиса. Нужно бесшумно выдохнуть и сосредоточиться на Джубе. Вот-вот и появится. Упустить его будет самым настоящим преступлением против собственной чести. Мысли противились. Они сплелись в тугой поток с бесконечностью и уносили Феодоракиса потоком горной реки все дальше и дальше. Хоть одну бы звездочку на небе, зацепиться хоть за что-нибудь. Винтовка. Феодоракис выдохнул и коснулся пальцем курка. Винтовка была на месте. Темнота стала душить так сильно, что в прицеле все смазалось. По позвоночнику пробежал колючий холод, словно по нему прошлись розгами. Что-то в курке было неправильным, непоправимым. Слишком гладкий и идеальный. Пальцы должны были помнить, но все воспоминания стерлись. Инстинкты старого хищника раздирали воплями горло. Что именно было не так? Нить ускользала, не давалась в руки и стремительно убегала в зловещую пустоту. Послушать бы вдохновляющие речи Амуна… Вечерний намаз давно прошел. Интересно, они заметили отсутствие Феодоракиса? Конечно заметили, они же братья. Ничего, завтра с первыми рассветными лучами встретятся и помолятся вместе. Но здесь было так темно… Казалось, это место спрятано от всевидящего Аллаха. Разве такое вообще возможно? Амун бы не поверил и назвал подобные мысли богохульством. Если бы он только видел эту тьму, поглотившую раскинувшийся вокруг мир. Ее зубастую пасть, которая, казалось, одним быстром укусом свернула вселенную в маленькую червоточину. Холодно. В прицеле что-то прошмыгнуло. Феодоракис сощурился. Нет, показалось. Это холодная капля пота соскользнула с брови на ресницы и залила глаз. Ее нельзя смахнуть. Диверсант не должен даже дыханием выдать своего присутствия. Как долго Феодоракис ждал этого момента? Сколько мечтал вновь оказаться в засаде вместе с любимой винтовкой? Бесчеловечно запирать дикого зверя в тесных стенах маленькой клетки. Утекло так много воды за этот срок… Ну же, Джуба, появись! Воздух тяжелый и влажный. Во время выстрела на это стоит сделать поправку. Феодоракис только вчера чистил винтовку, но червь тревоги все равно пробрался под кожу. А вдруг осечка? Что тогда? Второго выстрела у снайперы не бывает. Фодоракису показалось, что в засаде прошла целая вечность. Пришлось признаться. Пожалуй, было бы неплохо, если бы Белла его нашла. Или Амун. Каллена не хотелось, но на безрыбье и рак рыба. Но уже после того, как Феодоракис найдет Джубу. Им нужно сравнять счеты и поквитаться за свои грехи. Каждый из них виновен и только выстрел расскажет, кого именно пощадит Аллах. Лицемерно желать собственной пощады, но такова суть человека. Феодоракис признался и в этом, как в одном из своих грехов. В нос ударил едкий запах железа. Вязкий, тошнотворный, зловонный. Болото, наполненное до краев кровью. Вот в чем были его ноги. Другого болота возле «Кэмп Феникса» быть не могло. Феодоракис сглотнул. Слишком громко, для снайпера, сидящего в засаде. Он ошибался, когда думал, что все будет также, как в молодости. Возраст берет свое. Тишину нарушил скрип песка, раздавшийся сзади. Тень непоправимого величественно возвысилась над ним. Феодоракис почувствовал дыхание холодного дула у себя на затылке. Но неправильным было не это. Осознание, крадучись, пришло в след за первобытным диким страхом. Курок лежал под правым указательным пальцем. Джуба нашел его первым.