Таблица Менделеева

— Вы здесь, Хиггсбери? Стеклянный взгляд Уилсона тут же приобрел проблеск жизни. Оказывается, всё это время он смотрел на недовольного Максвелла, хотя последнюю минуту точно его не видел. Макс в это время гладил его по волосатой груди в районе сердца, скорчив рожу так, будто бы утерял веру. Проморгавшись, Уил окончательно пришёл в себя. — Ради звёзд, не называй меня по фамилии во время секса! — Да, но он прервался. — Максвелл убрал руку от груди. — Я рад, что у тебя хотя бы сердце бьётся, а то казалось, что ты даже не дышал. Тяжело выдохнув, Уилсон сел, выйдя из Макса. Он стал шастать взглядом то по стенкам палатки, то вновь по телу мага, но через какое-то время его взгляд вновь расфокусировался. — О чём хотя бы думал? — спросил Макс, приподнявшись. Он всё ещё таил надежду, что страсть продолжится, поэтому потянул руку к паху любовника... — Дай мне папирус и карандаш, — очнулся Уил, — Срочно! ...и тут же убрал её. Очевидно, что соитие приостановлено надолго. Ворчащий маг достал из своего рюкзака папирус и карандаш, и подал их учёному. А Уилсон взял и тут же принялся что-то писать. Он будто бы не ощущал ноющие чувства в паху и в районе покусанных боков, а также жар, от которого лоб блестел. Кажется, у него что-то щёлкнуло, когда его любовник начал отрывисто и очень тихо стонать. Пока Уилсон писал, Максвелл начал засматриваться на Кодекс Умбра, думая, помогут ли тени с незавершённым делом. Как минимум они были обязаны. Тёмный маг потянулся за Кодексом... — Готово! — Уил тут же развернул папирус своему приятелю. ...и вновь убрал руку. На папирусе дрожащим почерком было написано следующее: "Mo⁴² K¹⁹ S¹⁶ W⁷⁴ Eu⁶³ Li³ Li³". Ещё возле каждой пары или одной буквы стояли некоторые цифры снизу и сверху. Максвелл прищурился, наклонил голову на бок и ещё сильнее скорчился. — Что это? — сдался маг. — Твоё имя, написанное при помощи сокращённых названий химических элементов таблицы Менделеева! — сказал Уилсон с таким энтузиазмом, что даже Веббер бы позавидовал. Ситуация прояснилась чуть сильнее, но не настолько, чтобы у Макса лицо вернулось в спокойное состояние, не говоря уже о восхищении. — Но меня зовут Максвелл, а не "Моксвеулили"! — Это прозвучало как новое блюдо от Варли. — В таблице нет нужных названий элементов, чтобы написать твоё имя правильно! — А как бы тогда звучало твоё имя? Уилсон вновь погрузился в работу. Кажется, Максвелл подхватил вирус заинтересованности, наклонив голову вперёд. Уил вновь показал своё творение: "W⁷⁴ I⁵³ Li³ S¹⁶ O⁸ N⁷". — Почему у тебя относительно нормальное написание? — Разочаровался Макс. Он ожидал, что сейчас вдоволь посмеётся, раз кончить не смог. Но и тут облом. — В этом виноваты Менделеев и природа. Ещё условности языка и варианты сокращений. Вновь повернув к себе папирус, Уилсон решил предпринять последнюю попытку задобрить Максвелла, раз тот так разочаровался несмешным именем Уила. Спустя полминуты он в последний раз повернул лист: между их "именами" стояло "Li³ O⁸ V²³ Eu⁶³ S¹⁶". До Макса сразу дошло, что здесь зашифровано слово "LOVES". — Вы английский язык насилуете, — махнул рукой маг и потянулся за одеждой, — а могли бы меня. — тихо и невзначай признался он. Уилсон ойкнул, очнулся и отбросил папирус в сторону: точно: они же трахались! Папирус медленно приземлился на ткань, но тут же был снесён куда-то в сторону пяткой Уила. Учёный набросился на Максвелла, вновь его повалил, чуть ли не вместе с палаткой, и впился в шею. Этот приём обычно моментально заводил мага, что случилось и сейчас: Макс сдержал стон, ощущая, как тело становится воздушным, а кровь — обжигающей. Уилсон ещё сильнее сомкнул зубы, выдавливая из любовника под ним звуки и воздух, и маг поддавался, но слабо, ведь если другие услышат, то им по затылку влетит. Учёный провёл рукой вниз по животу Максвелла, а спустившись ею ниже стал гладить основание члена. Своего. Макс хотел возмутиться, но Уилсон отпустил его шею и сразу же вцепился в его плечо. Сопротивление пропало: напряжение вырубилось. Максвелл стал походить на одну из своих марионеток. Отцепившись окончательно от пепельной кожи с таким же вкусом, Уил раздвинул податливые ноги Максвелла и скользнул руками по его бедру к ягодицам: — На сей раз я заставлю тебя выть! — прошептал Уилсон, сжимая тощую задницу. Где-то послышался вой. Собачий. – Хиггсбери, — тихо разочаровался Максвелл, — ты накаркал! — Не по фамилии! — шикнул Уил. — И вообще-то гончие — твоих когтей дело. Может, они бегут тебя спасать? Я же насилую тебя, мой дорогой британо-английский язык! За палаткой воцарил шум: это выжившие, услышав вой, начали вскакивать с мест, как солдаты. Уилсон сначала поцеловал Макса, посасывая его язык, а после они оба начали срочно одеваться. Они пожирали друг друга взглядом, застёгивая пуговицы и шепча проклятия то в адрес друг друга, то в адрес гончих.