Точно последний бокал

      Этот глупый челлендж начинается внезапно. Камера айфона направлена на улыбающегося Эвелона, что держит бокал золотистого шампанского в руке.       — Всем привет! Меня зовут Вадим, и это мой первый бокал, — произносит он гордо, а затем выпивает жидкость залпом.       — Сколько ты планируешь выпить? — спрашивает Алина, не отводя камеру от парня.       — Пока на ногах стою, буду пить.       Гости за кадром хихикают, уже представляя, во что для Вади может гипотетически вылиться данный челлендж.       Братишкин наблюдает за происходящим, стоя неподалёку, и так же поддерживает толпу. Ему интересно, после какого по счёту бокала Эвелон станет более болтливым, начнет шутить, не задумываясь о реакции окружающих, и после какого количества спиртного ноги перестанут его слушаться.       — Ты же говорил, что не будешь пить!       Вова оборачивается на знакомый голос слева. Хесус смотрит на Вадю, прищурившись.       — Я не планировал, но вот видишь, меня попросили, — пытается оправдаться Эвелон.       В этот момент у Братишкина в голове созревает гениальный план. Раз одного трезвенника удалось развести на алкоголь с помощью челленджа, то почему бы не попробовать сделать это с другим? Тем более, что на раскрепощенного Хесуса ему хочется посмотреть даже больше, чем на Вадю.       — А давай-ка ты к нему присоединишься? — вкидывает Семенюк внезапно.       Хес оборачивается на него и смотрит ошарашенно.       — Кто? Я?!       — Конечно ты! На свадьбе у Зуба должны веселиться все без исключения. А о каком веселье может идти речь, если ты не пьёшь даже?       — Я могу веселиться и без алкоголя, — отнекивается Лёша.       — Это ж как, в шашки играть? — фыркает Володя, — Ну давай ты хоть один бокал выпьешь ради видоса? Потом тебя никто не будет заставлять, — продолжает настаивать парень.       Хесус ловит на себе щенячий взгляд серо-зелёных глаз, затем замечает, что гости вокруг также заинтересованно наблюдают за происходящим и ожидают от него ответа. Спустя некоторое время он глубоко вздыхает.       — Ладно. Но норму я сам себе устанавливаю, ясно?       — Как скажешь, — отвечает Вова и с загадочной ухмылкой протягивает собеседнику полный бокал вина.       Лёша обхватывает хрустальную ножку пальцами, смотрит на красную жидкость и понимает, что налито её неприлично много. Он с упрёком косится на Братишкина, который в свою очередь лишь выставляет ладони вперёд и скидывает всю вину на официанта.       — Давай, Хесус, теперь твоя очередь, — произносит с хитрой улыбкой подруга Вовы, переводя камеру на Губанова.       Гости вокруг суетятся в ожидании. К ним присоединяется и Володя, что неотрывно наблюдает за фигурой в сером классическом костюме.       — Всем привет, меня зовут Алексей, и это мой первый… и последний бокал за сегодня! — с нажимом произносит он конец фразы.       Вокруг слышатся разочарованные стоны. Да, не только Вова так надеялся увидеть Хеса пьяным.       — Да-да, последний, — закатывает глаза Братишкин, — Пей давай!       Он уверен, что тот бокал, который Лёша осушает прямо сейчас, будет далеко не последним. Почему? Потому что он сделает всё, чтобы тот сам захотел выпить ещё. Хоть Вова и не видел Хеса три года, он всё ещё слишком хорошо его знает и, конечно же, сумеет получить из этого выгоду.       Как только Губанов допивает вино, Братишкин влезает в кадр и, приобнимая того за плечи, обращается в камеру.       — Ну первый пошёл, как говорится, значит и до второго недалеко!       — Это был последний, — настаивает Лёша, скрестив руки на груди.       — Посмотрим, — подмигивает ему Вова.       Алина смеётся и завершает запись, убрав затем телефон в сумочку.       Никто не удивляется, когда буквально через полчаса Губанов обнаруживается с еще одним бокалом уже игристого вина в руке. Парень выглядит чуть более расслабленным, но, всё же, недовольным.       — Ты меня уважаешь? — звучит заезженная фраза алкоголиков от изрядно выпившего Эвелона.       Он стоит плечом к плечу с Лёшей и слегка пошатывается. Насколько Хес знает, у того накопилось уже три видоса с подсчётом алкогольных подходов, и он бы крайне не хотел доходить до подобного состояния.       — Вадя, я не ожидал, что ты опустишься до таких уговоров, — усмехается Хес.       — Это не ответ! — заявляет он громко, — Принимается только очередная доза спиртного за моё здоровье.       — Совершенно согласен, — вмешивается из ниоткуда появившийся Вова, — Вот я за Вадю выпью. Чтоб хуй стоял и деньги были!       Братишкин протягивает свой бокал вперед, ожидая, что Вадим и Лёша сделают то же самое. Эвелон с одобрительным выражением лица тянется вперёд.       — Хес?       Чуть склонив голову вбок, Вова выжидающе смотрит на Хесуса. В голубых глазах читается нерешительность, но слегка нетрезвое состояние позволяет пропустить парочку аргументов «против» в своей голове, и звонко стукнуть наполненным бокалом о два чужих.       — О-о-о, наш человек! — широко улыбаясь, Эвелон похлопывает Лёшу по плечу.       Братишкин зовёт Алину — их бессменного оператора на сегодняшний вечер — и ждёт речи Вадима и Хеса на камеру. После, все опрокидывают горячительную жидкость в себя. Два — четыре, ведёт Эвелон.       Губанов думает, что два бокала — не преступление. Тем более, что это всего лишь шампанское, а не какой-нибудь сорокаградусный виски. Осознание ошибочности своих выводов приходит через несколько минут, когда на вид совершенно безобидные пузырьки «дают в голову».       — Ну что, Хес, один бокал всего выпьешь, да? — Вова снова оказывается рядом и смотрит на собеседника со слегка поднятым вверх подбородком.       В его голосе чувствуются нотки самодовольства.       — Сам меня на второй развёл, а теперь радуешься, злодей! — Хесус говорит чуть громче, чем обычно, при этом добавляя жесты руками.       — Как будто ты не знал, что я буду тебя соблазнять, — хихикает Володя.       Губанов понимает, что тот имеет в виду алкоголь, но, когда его взгляд натыкается на три расстёгнутые пуговицы белоснежной рубашки и чужие слегка виднеющиеся ключицы, у него зарождаются сомнения.       Лёша сглатывает. Всё так же не отрывая взгляда от оголённого участка, он плавно скользит вверх по шее и отмечает про себя, насколько нежной и бархатистой выглядит кожа. Интересно, такая ли она на самом деле? Пальцы начинает слегка покалывать от зарождающегося желания коснуться.       — Не думал, что именно так, — тон голоса Губанова становится чуть менее уверенным.       Володя прослеживает чужой взгляд. От осознания того, как именно воспринял его фразу Лёша, парень мгновенно краснеет. Когда Хес наконец переводит взгляд выше, тут же замечает проявившийся на чужих щеках румянец и растерянное выражение лица. В голове Губанова всё будто проясняется на мгновение. Но он не успевает ничего сказать — всех зовут на самую официальную часть мероприятия — церемонию.       Вова прочищает горло, а Лёша трясёт головой пару раз, пытаясь вернуть давно утерянную трезвость суждения.       — Пойдём, а то всё самое интересное пропустим, — произносит Братишкин, старательно делая вид, что ничего не произошло.       Он хватает Лёшу за предплечье и тянет к зоне перед небольшой сценой, где гости уже начинают постепенно рассаживаться по местам. Хес не злится из-за того, что Вова не удосужился даже спросить, хочет ли он сидеть рядом с ним, и просто ведёт за собой. Видимо, он и правда слишком хорошо знает Лёшу, ведь тот и правда не против. Несмотря на неловкую ситуацию, которая состоялась минуту назад, Хес не хочет отдаляться от Братишкина. Скорее даже наоборот.       Они садятся рядом. Обе Алины — подруги парней — садятся по правую руку от Вовы и начинают о чем-то увлечённо разговаривать, а слева от Лёши приземляется Злой. Церемония проходит довольно быстро. Во время трогательной речи Алины и Саши, половина присутствующих начинает шмыгать носами и плакать, аккуратно вытирая слёзы платочком. На удивление Братишкина, когда он поворачивает голову влево, то застаёт плачущим и Лёшу. Чужие губы слегка подрагивают, а одинокая слеза катится вниз по щеке. Вова мысленно усмехнулся, сравнив происходящее с кадром из типичной мелодрамы.       — Что, растрогался, старый?       — Иди нахуй, Вов, — отзывается Лёша, стирая мокрую дорожку с щеки и отворачиваясь в сторону.       — Никогда бы не подумал, что ты умеешь плакать, — продолжает подначивать Братишкин.       — Если бы ты меня не напоил, ты бы до сих пор и не знал!       — Я тебя? Напоил? — с напускной театральностью возмущается Вова, — Ты что-то путаешь. Я точно помню, что ты самостоятельно влил в себя уже два бокала спиртного.       — А сам то ты сколько выпил? Я полагаю, много, раз твоя память тебя подводит, — огрызается Хес, сверкая глазами.       — Не понимаю, о чем ты, — продолжает свою игру Братишкин.       — Каждый раз именно ты подначивал меня выпить!       — А зачем ты поддавался?       — А зачем ты настаивал?       Их спор прерывает внезапный грохот со стороны сцены — фейерверки. Володя дергается от неожиданности и хватается за первое, что попадается под руку. Этим «первым попавшимся» оказывается плечо Лёши. Хесус смотрит на прижавшегося к нему всем телом Вову и на стальную хватку пальцев на его собственном плече.       — Что, испугался, мелочь? — передразнивает парня Губанов.       — Иди нахуй, Хес, — отзывается Вова, через мгновение отстраняясь от Хесуса.       Тем временем все собравшиеся встают с мест и начинают аплодировать молодоженам, спускающимся со сцены и плавно идущим по дорожке. Парни также встают с кресел и поворачиваются лицом к Саше и Алине.       — Значит, обнимемся, вместе пойдём? — подмигивает Алексей.       Улыбка сама собой появляется на губах Вовы. Он легонько толкает Губанова плечом в отместку. Тот оборачивается, но вовсе не с целью возмутиться — этому свидетельствуют озорная улыбка и игривое выражение лица. Братишкин смеётся и чувствует разливающееся в груди тепло. Он не уверен, из-за алкоголя ли это или ему просто нравится ощущать на себе задорный взгляд голубых глаз.       После проходки Саша и Алина возвращаются к алтарю, чтобы все смогли с ними сфотографироваться и вручить подарки. И как же заливисто смеется Вова, когда Зубарев буквально заставляет подошедших Лёшу и Алину выпить из подаренных ими же бокалов. Братишкин достаёт телефон и включает фронталку.       — Этого парня зовут Алексей и, вы не поверите, сейчас он будет пить уже третий бокал. Спасибо жениху! — произносит он, сквозь улыбку и переводит камеру на Лёшу.       Тот сам уже смеется с абсурдности ситуации и ждёт, пока официанты заполнят бокалы всем четверым. Краем глаза он замечает Вову с телефоном в руке. Хес показывает сначала три пальца, указывая на бокал, а затем поднимает большой палец вверх и выпивает шампанское вместе с Алиной и молодоженами.       — Похоже ты уже втянулся, — подытоживает Вова, когда Алексей возвращается к нему.       — Неправда, — произносит тот, в подтверждение кивая головой из стороны в сторону.       Володя уверен, что Хес не понимает, насколько неубедительно это звучит. Особенно вкупе с плохо скрываемой улыбкой, лёгким румянцем на щеках и слегка расфокусированным взглядом.       — Ты выглядишь, как старшеклассница, которую напоили на выпускном, — хихикает Братишкин, бегая взглядом по лицу собеседника.       — Говорит тот, кто весь вечер пьяно хихикает, ходит с расстегнутой до неприличного рубашкой и пытается все время кого-то потрогать, — парирует Хесус.       — Я просто тактильный! И чем тебе не угодила моя рубашка?       — Ничем, пуговицы не просто так существуют, знаешь ли.       Хесус всеми силами своего красноречия старается убедить Братишкина застегнуть наконец эти проклятые пуговицы, ибо самоконтроль Лёши уже не так хорош, как был на трезвую голову. Он не задумывается, почему у него вообще возникает желание коснуться шеи Вовы, исследовать её пальцами, губами…       — Мне идет такой вырез!       — Он слишком тебе идёт!       Братишкин озадаченно смотрит в ответ. Лёша осознаёт, что случайно озвучил те мысли, что изначально озвученными быть не планировались. Ему приходится соображать на ходу. На пьяную голову это даётся с трудом.       — Я имею в виду, что такой вырез подходит для клуба или вечеринки, где ты хочешь соблазнить кого-то, а не для торжества по поводу свадьбы. Тут, между прочим, положено вести себя прилично.       — Еще час — полтора и все рамки приличия сотрутся. Алкоголь и музыка сделают своё дело.       Вова прав. Хес лишь молча выдыхает в ответ и сдаётся. У него просто не остаётся аргументов, чтобы заставить парня застегнуться. Хотя…       — Я выпью ещё один бокал, если ты застегнешься.       — Почему это вообще тебя беспокоит?       — Два бокала.       Братишкин хитро щурится.       — Три.       Хес недовольно фыркает, но несмотря на это, соглашается.       — Идёт.       Самодовольно ухмыльнувшись, Вова наконец-то застёгивает пуговицы и Хес облегченно выдыхает. Боже это же просто шея. Шея его друга! Чего ж тогда так в жар бросает? Наверное, это алкоголь… Да, сто процентов.       — Если бы я знал, что тебя можно так просто развести на выпивку, я бы сделал это еще в начале сегодняшнего вечера.       Хесус театрально закатывает глаза, а Братишкин продолжает хитро улыбаться — его план работает.       Следуя за молодожёнами, все заходят внутрь здания, где должно проходить дальнейшее торжество. Стенд с официальной рассадкой стоит прямо при входе, поэтому все толпятся именно там. Хесус не знает, кто именно занимался планированием, но, когда он видит надпись «Стол №6» и имена Вовы, двух Алин и своё под ней, он готов руки расцеловать этому незнакомцу. Кроме вышеперечисленных, он особо ни с кем и не общается, поэтому рассадка его крайне радует.       За столиком они садятся в целом так же, как и при церемонии у алтаря. Вова занимает место от Лёши по правую руку и даже придвигается ближе, что заставляет сердце Хеса слегка ускорить свой ритм. Лёша начинает подозревать, что Володя специально его провоцирует. На самом деле ему это безумно нравится. Девушки садятся напротив и обращают взор в центр зала.       Тамада проводит своё выступление и веселит всех типичными свадебными конкурсами. Все гости наблюдают за этими активностями, аплодируют и смеются над шутками или забавными позами, которые приходится принимать некоторым участникам.       Чуть позже, в зале начинает играть спокойная музыка, а гости наконец приступают к блюдам и напиткам. Едва доев своё горячее, Володя кладёт руку на плечо Хесуса и напоминает о его долге аж в целых три бокала шампанского. Это слышит Вадим, сидящий за соседним столом, и выражает явное желание присоединиться. Довольно громко выражает.       — А давай кто быстрее выпьет три полных бокала?       — На что спорим? — Хесус выглядит заинтересованным.       — А на тысячу долларов. Слабо? — Вадим щурится.       Вот провокатор.       — Наливай, — твёрдо произносит он и жестом показывает на пустые бокалы.       Эвелон довольно улыбается, находясь в предвкушении, зовет официанта, который впоследствии готовит для них поле для импровизированных алкогольных соревнований. Ребят окружают некоторые гости, заметившие намечающееся веселье, и начинают болеть за одного из участников.       — Давай Хес, разъеби!       Вова болеет за Лёшу и почти горло срывает, пытаясь с половиной гостей перекричать вторую, что желает победы Ваде. Хес целиком выпивает три бокала шампанского, пока Вадим успевает разделаться только с двумя. Толпа ликует. Самый преданный фанат буквально подлетает к Алексею, что пытается прийти в себя от ударной дозы спиртного, и чмокает того в правую щёку.       — Это мой мужчина! — кричит гордо Братишкин, также осушая бокал в честь победы Хеса.       Такой объем выпитого алкоголя залпом не может никак не подействовать. Поэтому через пару минут, когда начинаются танцы, Хесус тащит Вову на танцпол. Братишкин удивляется, ведь Лёша всегда уверял его, что не любит и не умеет танцевать. Очевидно, алкоголь достаточно его раскрепостил.       Володя и сам не замечает, как начинает танцевать даже под те песни, которые на трезвую голову называет зашкварными и скипает что на стримах, что у себя в машине на автомагнитоле. Когда из колонок начинает играть музыка для медленного танца, Братишкин уже собирается возвращаться за их столик, но хватка на предплечье его быстро останавливает.       — А вот и не угадал. Ты обязан подарить танец победителю! — заявляет Лёша и притягивает парня к себе.       Братишкин оказывается ближе чем в полуметре от голубоглазого. Щеки давным-давно румяные от танцев и алкоголя, но почему-то только когда Хесус берётся за талию Вовы, тот ощущает, как кровь мгновенно приливает к ним. Тихая музыка позволяет слегка успокоиться и прочувствовать тело партнера. Вова ощущает длинные худые пальцы, что обхватывают его собственные, теплую ладонь, мягко придерживающую его за талию, и жар, исходящий от такой непривычной близости с Хесом. Сердце стучит в бешеном ритме.       — Знаешь, — начинает тихо Алексей, — Я вот думаю, раз бокала было три, значит логично, что и награды тоже должно быть три. А я получил от тебя только одну, — договорив, он слегка склоняет голову вбок и начинает внимательно изучать взглядом каждую черту лица Вовы.       Он пытается найти подтверждение, что парень понимает его намёк. Володя, конечно же, понимает, усмехается беззлобно, глядя на Хеса в ответ. Он поддается на провокацию, но хитрит. Второй по счёту поцелуй Вова оставляет легким касанием губ на левой щеке Лёши, а перед третьим делает паузу. Он переводит взгляд на чужие губы и задерживается на них на мгновение. Дразнит. Специально, чтобы Хесус заметил, смотрит в голубые глаза напротив — заинтригованные и выжидающие. В следующий миг Володя тянется вперед, целует парня в кончик носа и хихикает, когда на чужом лице появляется удивление, а затем возмущение. Хес совсем не доволен таким результатом. Он чуть ли не рычит от негодования.       — Чертёнок, — он наклоняется к Вове почти вплотную и рывком прижимает его ближе к себе, — Весь вечер меня соблазняешь, дразнишь. Как тебе не стыдно? — шепчет он на ухо.       — Это тебе должно быть стыдно за то, что так долго соображаешь, — отвечает дразняще Братишкин, стараясь скрыть внезапно возникшую дрожь в ногах.       Наглец.       В серо-зелёных глазах искорки веселья смешиваются с маревом возбуждения. Хес наконец осознаёт — Вова тоже этого хочет. Хочет ничуть не меньше, чем он сам.       Губанов отстраняется и, цепко схватив Володю за руку, тащит того в сторону от танцпола. Они останавливаются за углом, где их с меньшей вероятностью смогут увидеть. Хес хватает Братишкина за руки, фиксируя того у стены, и склоняется над воротом чужой рубашки. Как же было глупо надеяться, что спрятанная покровом ткани кожа перестанет манить. Он впивается зубами в основания верхних пуговиц, выдирает их с корнем и выплёвывает на пол. Лёша слегка отстраняется, чтобы поймать на себе взгляд Вовы. Удивление. Интерес. Желание. Никакого сопротивления.       Для Алексея это зелёный свет. Он склоняется над парнем, проводит носом вдоль его шеи, обдаёт жаром дыхания чужое ухо и удовлетворенно улыбается. Он мечтал об этом весь грёбаный вечер. Наконец-то. Голубоглазый припадает губами к бархатистой коже. Еще раз. И еще. Нежные касания становятся более порывистыми. Наполняются чувствами, страстью. Братишкин начинает задыхаться. Хесус ощущает, как пульсирует чужая яремная вена под губами и пытается противиться желанию её прикусить. Тщетно. Несколько смачных укусов уже красуются на шее Вовы, когда длинные пальцы залезают под свободную ткань белоснежной рубашки и нежно проводят по чужой пояснице.       — Блять! Ах… — выдыхает громко Вова.       Оставив ещё один поцелуй за ухом, Хесус отстраняется и любуется результатом своих действий. Запыхавшийся, пьяный, разгоряченный Вова буквально не в состоянии говорить. Только тяжело дышать сквозь покусанные губы, продолжая впиваться пальцами в плечи Лёши. Взгляд Губанова на мгновение падает вниз, и он удовлетворённо улыбается, заметив выпуклость в чужих штанах.       Алексей перемещает пальцы на кожаный ремень сзади, тянет чужие бедра на себя и вновь склоняется над парнем.       — Один — один, — шепчет он томно.       Хес делает шаг назад, подмигивает и с довольной ухмылкой направляется прочь, оставляя Братишкина в недоумении. Да, Лёша играет с Вовой по его же правилам и результат этой игры, он уверен, будет известен максимум через пару минут. Губанов не ошибается. Он почти успевает дойти до своего места, когда на полпути чувствует крепкую хватку на своём плече. Его решительно разворачивают на сто восемьдесят и тянут на себя. Дерзкий взгляд серо-зелёных глаз целится прямо в голубые омуты напротив.       — Черта с два это один один.       Братишкин припадает к столь желанным губам и плевать ему, что о них подумают. Сейчас для него существует только Лёша. Он хочет только его. Целиком и полностью. И прямо сейчас. Хес, такой же пьяный ни столько от алкоголя, сколько от бушующих ураганом чувств, активно отвечает на поцелуй. Худые ладони опускаются на чужие бедра и чувственно их сжимают. Вова стонет прямо в приоткрытый рот партнера.       — Значит, реванш? — произносит томно Алексей, отстраняясь от столь притягательных губ всего на мгновение.       На его лице расцветает хищная улыбка, а глаза буквально темнеют от возбуждения.       — Он самый. Только локацию сменим, — загадочно улыбается в ответ Братишкин.       Ловкие пальцы выуживают ключ-карту из кармана брюк Лёши и трясут ей в воздухе. Хес довольно ухмыляется.       Эта ночь обещает быть долгой.