Каштаны в кленовом сиропе

Больше всего на свете, Минхо не любил попадать в неловкие ситуации, потому что каждый раз это было сродни катастрофы. С ним никогда не происходило ничего маленького незначительного. И если уж казус происходил, то обязательно с размахом. А хуже всего была реакция организма. Ли падал в обморок. Были ли это причуды тела, или итог жизни с чёрствым авторитарным отцом, сложно уже было сказать. Возможно, стоило обратиться к специалистам, но времени на это не было абсолютно. В приоритете, у Минхо была карьера и поддержание статуса директора по маркетингу. В компании, он был уважаем коллегами и на хорошем счету у начальства, что стоило множества нервов и усилий. Но приз был прекрасен. А сам Ли — законченный трудоголик. Поэтому не считая трёх очаровательных пушистых созданий, которые в корне меняли поведение вечно требовательного и строгого Минхо, превращая в нежное облако, в его жизни все время занимала только работа. Обеспечивать себя и кошачьих сыновей нужно было, так что приоритет был предопределен. Минхо-то и согласился на это свидание вслепую, только по просьбе папы, что продолжал причитать об одинокой судьбе его сыночка. И не то чтобы Ли как-то жаловался на характер своего папы, в отличии от строгого отца, он был мягким и понимающим. С ним всегда можно было найти взаимопонимание и общий язык. Но иногда в разговорах проскакивали тревожные нотки о том, что такими темпами, Минхо останется один и совсем никому не нужный. А это крах для омеги. В такие моменты Ли был готов рвать на себе волосы. Он не раз говорил о том, что не стоит мыслить стереотипами и не все омеги мечтали быть подле альфы, храня семейный очаг и рожая детишек. С противоположным полом работало точно так же. И все же, папа знал на какие точки нужно давить, чтобы сын согласился. Минхо конечно не обещал совершенно ничего, всего лишь одна встреча. А теперь стоял, прижимаясь к холодной стене ресторана, коря себя за такой детский и глупый поступок. От стыда горели уши, щеки и шея, пришлось даже ослабить шарф, несмотря на уже довольно прохладные осенние деньки. Ситуация была патовая и оставалось лишь надеяться, что Минхо успеет успокоиться до того, как станет слишком поздно и он позорно рухнет в обморок прямо на улице. А все из-за альфы, с которым у него было назначено свидание. Ли все ещё не мог поверить в увиденное. Ошибки быть не могло. Пятнадцатый столик, где его будет ждать альфа. Минхо пришлось несколько минут слушать о том, какой смышлёный и перспективный молодой человек. Сын друга, который совсем недавно вернулся из штатов. Ещё тогда Ли показалось странным, что папа так и не назвал его имени, но продолжал нахваливать. Подсознание чувствовало неладное, поднимая тревогу. Но слишком слабо. А проблема заключалась в том, что с этим альфой Минхо был знаком лично. Хан Джисон, его подчинённый. Он действительно был толковым специалистом и исполнительным, несмотря на то, что устроился в компанию совсем недавно, успел хорошо о себе заявить. И все же, Джисон был странным. Молчаливый, угрюмый, обедать предпочитал в одиночестве и практически никогда не участвовал в разговорах, а если вдруг и отвечал, то невпопад и односложно. И ведь был хорош собой, но аура чудака отталкивала. Кто-то даже шутил про то, что Джисон может вполне серьезно оказаться маньяком. Минхо на подобные разговоры было все равно, но для себя он тоже отметил странную деталь, которая иногда не вовремя всплывала в сознании, отвлекая. Хан Джисон работал в их компании уже четыре месяца, но за это время никто ни разу не почувствовал его запаха. Ходил слушок, что он и не альфа вовсе, а омега, принимающий подавители. Ведь даже фигура у него была тонкая, изящная, а белые рубашки лишь подчеркивали узкую талию. Даже Минхо был крупнее, угловатее. Он конечно тогда сделал устный выговор сплетничающим омегам, дабы прекратить этот пустой треп, но мозг решил почему-то запомнить эту информацию. Минхо тяжело выдохнул, все сильнее оттягивая шарф. Он не видел проблемы в отношениях между начальником и подчинённым. Но Джисон был странным. Ли был даже не уверен, что у них найдутся общие темы для разговоров. А ещё вид Хана вне работы… — Директор Ли? Минхо вздрогнул испуганно повернув голову в сторону голоса. Джисон стоял перед ним, засунув руки в карман джинс. Черная рубашка с расстегнутым воротником, слишком вольно, рукава закатаны, обнажая татуированные руки. Волосы небребрежно уложены, и словно вишенка на торте — септум. Ли тупо уставился на Хана. В его голове сейчас происходил полнейший разрыв шаблонов и попытки сопоставить две реальности. А может быть, у Джисона просто был брат близнец? Но тогда откуда бы он знал Минхо. — Менеджер Хан… Осознание всей ситуации и то, как по-глупому Ли прятался за углом ресторана, било по самомнению, вызывая ещё большее чувство стыда и неловкости. Взрослый мужчина, черт возьми директор по маркетингу. А стоял тут как трусливый школьник в надежде, что его не заметят. Заметили. Минхо представил, как жалко он выглядел со стороны. Смех да и только. Какое разочарование. В ушах зашумело, словно где-то рядом сломался старый телевизор, а в глазах все поплыло. Минхо был уверен, что моргнул лишь на мгновение. А встревоженный голос Джисона ему лишь показался. Но когда старший снова открыл глаза, то понял, что его придерживают. Хотелось воспротивиться, оттолкнуть и убежать. Опозориться, так до конца. Но ненавязчивый приятный запах печёных каштанов принес странное, но такое нужное успокоение. — Директор Ли, все в порядке? Мне вызвать скорую? — Нет. Так иногда бывает. Не страшно. — Вы уверены? — Да. После подобного, Минхо быстро приходил в себя, ровно как и сейчас. Выпрямившись, он попытался беспечно улыбнуться, но больше это походило на нервный тик. — Все и правда нормально. Можешь не беспокоиться. — Легко сказать… Джисон неловко потер затылок все ещё взволнованно смотря на Минхо. Он тоже был явно смущён из-за произошедшего. — Значит мне не показалось. Так вот кого мне так рьяно расписывали во всех красках на протяжении часа. Стоило догадаться, после того как отец упомянул что столь таинственная омега — директор маркетингового отдела, что это вы. Но мне даже как-то в голову не пришло. — Черт, весьма неловкая ситуация. — Да. Хотя, я боялся, что все будет гораздо хуже. Обычно, когда так настойчиво нахваливают, ничего хорошего ждать не стоит. А встретить вас… Приятно. — Да неужели? Минхо резко оборвал себя. Ответ прозвучал грубее, чем стоило, хоть у него и не было намерений оскорбить. Но Джисон лишь усмехнулся. — Пойдёмте. Убежать незаметно у вас не получилось, к тому же, ваше состояние… Просто позвольте мне угостить вас ужином. Без каких либо обязательств. Отказываться было глупо, к тому же, Минхо был голоден. Да и несмотря на не самое удачное начало, на вечере ещё рано было ставить крест. К тому же, Ли чувствовал интерес, ведь вне работы Джисон оказался совершенно другим. И это пробуждало червячок любопытства. — Ну раз, ты предлагаешь. Они направились к главному входу. Минхо то и дело бросал взгляд на обнаженное предплечье с изображением змеи среди цветов лилий. И снова невольная параллель с работой. Рубашки Джисона не вызывали вопросов, ведь это была часть дресс-кода, но Ли давно обратил внимание, что даже в жару, ткань была очень плотной, а младший никогда не заказывал рукава. Теперь было понятно почему. — Странный вопрос, но как ты узнал, что это я? Мне казалось, что ты не смотрел в мою сторону. — По запаху. Сквозняк быстро разнес аромат кленового сиропа, а я знаю только одного омегу с таким запахом. — А… Ну да. Они подошли к столику, Хан помог Минхо снять пальто и присесть за стол. — Да ты прямо джентльмен. — Простите, я на автомате. Не подумал, что вас может это смутить. Ли отмахнулся, сохраняя спокойствие. Но странное ощущение тепла зародилось в груди. Такие простые действия, но они доставляли удовольствие. — Вы точно в порядке Директор Ли? — Да. Это особенность организма. Когда я испытываю сильную неловкость или стыд, сознание отключается. Уже не во всех случаях, но ещё бывает. — Оу… Ясно. Минхо старался концентрироваться на меню, но то и дело бросая взгляды на Джисона. Этот резонанс все ещё не утихал, заставляя подмечать все больше деталей, будоража. Словно Ли узнал какую-то огромную тайную, которая недоступна другим. Но он понимал, что загадки ещё остались. Хотелось их разгадать. — Не пойми меня неправильно, но ты сейчас совсем другой. Хан усмехнулся, обнажая белоснежные зубы. Это для Минхо тоже было в новинку. “Красивый” — Ну, если бы не дресс-код, то исхитряться не пришлось бы. Но правила нужно соблюдать. — А дресс-код и на твою разговорчивость влияет? — Да нет, просто мне не особо нравиться коллектив. Как сотрудники они хорошие, но вот общих тем для разговоров нет, а притворяться и лицемерить я не люблю. Уж лучше буду чудаком. Меня никто уже не трогает, а остальным будут темы для очередных сплетен. — Как благородно. — В штатах было иначе. И мне все ещё непривычно находиться здесь. К приятному удивлению Минхо, Джисон оказался очень приятным собеседником. Он умел не только поддержать разговор, но и внимательно выслушать. И это не казалось притворством чисто для галочки. Ли действительно видел неподдельный интерес. Несмотря на конфузное начало, вечер прошел замечательно. В конце, перед тем, как разойтись, они пожелали друг друга найти подходящего партнёра. Через неделю, они снова пошли на свидание. А потом ещё и ещё. Минхо не чувствовал пресловутых бабочек в животе и восторга, от которого дыхание спирало, а живот сводило от сильного спазма. Встречи с Джисон ощущались спокойно и уютно, без каких-либо качелей, хотя на одном из свиданий, младший признался, что любит экстрим. В их назревающих отношениях было все стабильно и приземленно. Минхо видел в этом особое очарование. Для него было важно, чтобы партнёр не пытался вогнать в рамки, навеянные стереотипами, а был понимающим и не стесняющим свободу. Ли не хотел серьезных жертв. Ни от себя, ни от пары. Они практически одновременно предложили попробовать отношения, признавшись, что видят друг в друге самых подходящих кандидатов. Хоть одна вещь все ещё беспокоила Минхо. Запах Джисона. Он был слабым, а на работе и вовсе неощутимым. Во время свиданий, становился ярче. Печёные каштаны придавали ещё больше тепла и уюта, особенно в прохладные осенние деньки. К тому же, каштаны прекрасно сочетались с кленовым сиропом — запах Минхо. Но даже по прошествии времени, Джисон не слишком откровенничал, лишь однажды обмолвившись, что это из-за препаратов. Но на этом разговор тогда и завершился. Минхо хоть и хотел узнать больше, но давить не стал. Хоть червячок сомнения точил его сознание. Стало хуже, когда спустя несколько месяцев отношений, когда Ли был готов провести с Джисоном течку, неожиданно получил отказ. Младший долго извинялся и явно выглядел виноватым, но стоял на своем. Объяснить причину он так и не смог. Минхо пытался оценить сложившуюся ситуацию разумно и все же, глубоко внутри засела обида. Впилась как рыболовный крючок который просто так не снять. Ему нравился Джисон. Искренне и сильно. Без громких слов и действий напоказ. Без типичных парных вещей, милований друг с другом, сладко ухаживая. Ли заботился так, как умел. Подвозил, напоминал о том, что нужно взять с собой завтрак, либо делился своим. Не раз приезжал и готовил ужин, не потому что чувствовал себя обязанности, или заботы ради. А потому что хотел. Повторял, что нужно одеваться теплее, даже стал носить с собой пару теплых носков и теплый шарф с перчатками. Джисон был самостоятельным, но слишком рассеянным, и это всегда отличалось от его собранности на рабочем месте. Хан не отставал, он так же окружал Минхо заботой. Мелочи, которые другие могли и не заметить. А старший замечал. Домашние тапочки с забавными кроличьими ушками, которые стояли под рабочим столом, чтобы ноги не уставали от постоянной ходьбы. Специальная подушка для шеи. А еще младший делал умопомрачительный массаж. Это лишь одни из мелочей, которые составляли все то, что они делали друг для друга. Ну и самое главное, Джисона приняли коты Минхо. Чего прежде никогда не было. Еще ни один избранник не был принят пушистыми компаньонами. А тут сразу трое радостно встречали альфу и позволяли им гладить свои мягкие животы. Течка в одиночестве не была редкостью для Ли, но в этот раз она была гораздо интенсивнее, казалось, каждая клеточка тела наполнялась электричеством и взрывалась. А от постоянного возбуждения которое невозможно было очень сложно ослабить, а передышки были незначительными, Минхо был готов залезть на стену. В какой-то момент, его разум настолько затуманился, что из реальности выпал целый день, а когда он пришел в себя, то увидел, что гнездо, которое он так тщательно собирал было разрушено в порыве ярости. Большинство вещей принадлежали Джисону. И они пахли печеными каштанами. В момент, когда возбуждение наконец оставило старшего, но его разум все еще был частично затуманен, он прижал к груди объемный, несуразный вязаный свитер Хана и разрыдался. Неожиданно для себя, и уж точно для Суни, Дуни и Дори, которые облепили своего хозяина успокаивая мягкими касаниями лапок и теплых носов. Даже после того, как это странное и совершенно не характерное излияние души, коты следовали за Минхо по пятам. Он даже для себя до конца не смог ответить что это было. Но ощущение отверженности и обиды не покидало его. Джисон за долгое время оказался подходящим альфой. С которым Ли искренне хотел зайти дальше. Не просто встречи и хороший секс. Но расклеиваться еще больше Минхо себе не позволял. Всему должно было быть свое объяснение, наверняка в дальнейшем Джисон даст более внятное объяснение, а сейчас оставалось просто отбросить весь этот посторонний шум и подготовиться к работе. В офисе он появился как всегда одетый с иголочки, свежий и с привычным холодным выражением лица. Не прошло и часа, как в дверь постучали. — Войдите. В дверном проеме показался Джисон. С виду спокойный, но Минхо его успел достаточно изучить, чтобы заметить дерганные, немного ломаные движения, определяя, что младший сильно нервничал. — Добрый день Директор Ли. Я принес вам отчет и вот… Хан протянул Минхо пакет с эмблемой кондитерской, что была рядом с офисом их компании. Пахло приятно, судя по тяжести помимо чего-то сладкого там был кофе. Старший не ошибся, латте с тыквенным сиропом и добавлением острого перца. А еще несколько пудингов с разными вкусами. — Тебе сейчас нужно больше углеводов, так что вот… — Спасибо, но это лишнее, Джисон. — Обижаешься? Минхо криво усмехнулся, принимая пакет. Вид Хана был как у побитого щенка. — Глупости, я взрослый мужчина, и мне явно не до детских обид. Но это не значит, что я не хочу знать более четкое обоснование. Требовать не буду, но хотелось бы знать, чтобы в дальнейшем избежать подобных казусов. Если это какая-то серьезная причина, то лучше бы сразу все обсудить, а не играть. — Я не играю. Причина есть. Просто дай мне немного времени, ладно? — Хорошо. Спасибо, Джисон, правда. И за кофе, и за пудинги. — Может быть тебе еще что-нибудь нужно? — Поужинаешь вечером со мною? Хан улыбнулся широко и ярко и от этого, в груди Минхо расцвели ромашковые поля. Любуясь своим личным солнцем, он забывал о своих обидах и внутренних терзаниях. Всему свое время. Когда-то и сам старший не был готов пускать в свою жизнь людей, да и сейчас не часто это делал, хоть уже и без сильного страха, что снова ранят. Время шло, тревоги забылись, пока одним вечером, Минхо не пришлось задержаться на работе до поздна. Остальные сотрудники уже давно разошлись. Покинув кабинет, Ли тут же ощутил яркий запах печеных каштанов. Такой сильный и отчетливый, навалившийся словно стена. По телу прошлась дрожь, а рот наполнился вязкой слюной. Слишком знакомый запах. Джисон. Старший еще с утра заметил, чрезмерную взвинченность и даже некоторую грубость альфы, не адресованную ему, но относящуюся к парочке омег, что на кухне обсуждали очередную сплетню. Но это можно было сослать и на плохое настроение. У всех случались темные полосы, когда даже создавать видимость того, что все нормально, не хотелось. Теперь же было понятно, что дело было совсем другом. Ориентируясь на запах, словно околдованный, Минхо быстро зашел в небольшую комнату для отдыха, где царил полумрак. От аромата каштанов внутри все словно переворачивалось, а пальцы на ногах невольно поджимались. Прежде такого количества феромонов старший никогда не ощущал, казалось, они впитывались даже его кожей, заставляя трепетать. Внутри пробуждалось желание. — Джисон? — Хён? От неформального обращения и низости голоса с надломом, омега издал тихий скулеж. Он чувствовал на себе взгляд, пронзающий все естество, распространяясь как бурный поток горной реки. Зверь, от которого нельзя было убежать. Манящий и такой желанный. — Джисон, почему ты не сказал, что у тебя сегодня гон? — Его и не должно было быть… — В каком смысле? Не смотря на инстинкты омеги, что рвались наружу, Минхо держал себя в руках. Ситуация складывалась явно не из простых. — Мой гон… Он не регулярный. Эта проблема с самого начала, мне назначена специальная терапия, чтобы нормализовать цикл. Но даже с ней, мне сложно сдерживаться при течной омеге к которой я чувствую влечение. Гон сильный, а я… Я веду себя как животное. Поэтому мне нужна подготовка, чтобы не навредить своему партнеру. Поэтому я отказал тебе в прошлый раз. Прости, что не рассказал сразу… Не смотря на ощутимую резкость и грубость голоса, Минхо также ощущал и уязвимость. Паника захлестнула сознание, сильнее чем возбуждение. — Как я могу тебе помочь? Ты принимал какие-то препараты? — Да, но в этот раз этого недостаточно. Я все еще соображаю, но мое тело…инстинкты… Я хочу тебя, поэтому не смог уехать. И даже сейчас, несмотря на способность рационально мыслить, я боюсь, что наброшусь на тебя, если сделаю движение. — Но и оставаться здесь тебе тоже нельзя. Ты должен сдержаться. Я отвезу тебя домой. Джисон тяжело вздохнул, запах каштанов усилился, но в них появилась горечь, обжигающая как перец. Альфа злился. Минхо постарался успокоиться, выпуская феромоны, чтобы хоть немного успокоить, понизить напряжение. Хан судорожно задышал, но с губ слетел стон облегчения. — Спасибо… — Сможешь дойти до моей машины сам, или мне… — Я сам! — Хорошо. Джисон показал недюжую выдержку, несмотря на напряженную позу и жар, который исходил от его тела, он смог дойти до машины, не издав ни звука. Расположившись на заднем сидении, он пристегнул себя. — Если тебя что-то начнет беспокоить, обязательно говори, хорошо? — Все в порядке… Просто, отвези меня домой. На удачу Минхо, дорога не заняла много времени, с каждой секундой запах каштанов усиливался, заполняя салон автомобиля. Не спасали даже и открытые окна. Джисон сидел ровно, словно вместо позвоночника, у него была стальная спица. Он ничего не говорил, не сводя пристального взгляда с зеркала дальнего вида, чтобы перехватить Минхо. Встретиться глазами. Хан остановился у входа в жилой комплекс. Ночной, прохладный ветерок немного развеял туман в его разуме. — Спасибо, хён, но лучше я дальше сам. — Нет, я должен убедиться в том, что ты добрался до квартиры. В полной тишине, они вошли в лифт, совершенно одни в замкнутом пространстве наполненном запахом каштанов и кленового сиропа, что смешивался в идеальное сочетание сладости и горечи, отчего рот наполнялся вязкой слюной. Тело Джисона источало настолько сильный жар, что его можно было ощутить даже через верхнюю одежду. А еще еле сдерживаемое рычание. Ли и сам не понял, как младший оказался позади него, прижимаясь так сильно и резко, что они оба чуть не свалились. Но альфе было плевать на это, он уткнулся носом в шею, в самую железу, жадно вдыхая сладкий аромат. Не пытаясь обнять или схватить руками, Хан просто стоял чуть двигая головой, отчего кончик носа щекотал нежную кожу. По коже Минхо пробежали мурашки, заставляя вздрогнуть, наполняясь отчаянным желанием. — Джисон. — Совсем немного… Позволь мне… Чуть-чуть. Голос подобно треску дров в костре, наполненный темным желанием, лаской и нужной. А где-то совсем в глубине властью. Монолитным приказом который коварно дергал за ниточки. И Минхо позволил. Джисон продолжал шумно дышать, втягивая носом густой аромат, гулко урча. Омега сдавленно застонал, почувствовав горячий язык, что коснулся кожи. А следом поцелуй, уничтожающий внутри все барьеры, как клеймо, что прожгло все до костей, оставаясь навсегда там, как метка. Принадлежность. Хан с упоением захватил губами участок бледной кожи, засасывая, пробуя столь прекрасный вкус, который не сравнить ни с чем. Колени Минхо согнулись, от натиска бурлящих желаний, сводящего с ума переплетения ароматов и жаркого тела. Он хотел почувствовать все, на что был способен Джисон. Без сдерживания и контроля. Отдаться инстинктам и страсти раз и навсегда. Принадлежать друг другу, переплетаясь между собою раз и навсегда. Чувство, что они будучи двумя половинками, объединились идеально подходя друг другу, ударило, придавая миру более яркие краски. С большим трудом они дошли до квартиры Джисона, тот практически полностью погрузился в свой гон, слова давались ему с большим трудом, но искра осознанности до конца не потухла. Пока он не осознал, что находится на своей территории, в безопасности. С тем, кого любил и желала до треска в ребрах, испытывая водоворот чувств, которые реками омывали его сердце, обнимая виноградными лозами, наполняя чувствами уюта и привязанности. Желание быть рядом на всех уровнях, сделать своим и отдать всего себя, до самого остатка. Минхо медленно утопал в жаре, наслаждаясь каждым касанием, гулким рыком. Не было страха, как и желания убежать. Лишь наслаждение и предвкушение. Внизу живота разливался огонь, наполняя тяжестью и тянущей, приятной болью. Хан внезапно опустился на колени, прижимаясь щекой к ягодице старшего, там, где пахло так же сладко, желанно. От тихого урчания, Ли застонал сам, чувствуя, как все больше выделяется смазки. Развернуться лицом к альфе стоило титанических усилий. Он так и остался на коленях, явно недовольный тем, что его потревожили, отрывали от желанного. — Джисон. Младший поднял свои затуманенные глаза в которых взрывались вселенные. Опьяненный, изнеженный, с расширенными зрачками, отчего радужки практически не было видно. Словно два бензиновых пятна с радужными разводами. — Ты же слышишь меня? Минхо протянул руку к голове Джисона, зарываясь в его густые, чуть влажные из-за пота волосы. Тот словно ласковому, залюбленному коту подался вперед, навстречу ладони. От одного только вида и нежности, губы растянулись в счастливой улыбке. Но Ли чувствовал всеми фибрами души, дикость и неистовство, что таилось внутри Хана, готовое прорваться наружу в любой момент. — Джисон. — Хён… Я больше не могу сдерживаться… Хочу. Тебя. Всего. Решающий момент. Минхо казалось, что в его руках скользит канат, натирая кожу, нет смысла сопротивляться и тянуть на себя, лучше отпустить и позволить случиться тому, что рано или поздно все равно бы настигло. И он отпустил. — Я не против. Я тоже этого хочу. Никого другого. Только тебя. Сигнал для старта дан. Издав гулкое рычание, Джисон резко выпрямился, набросившись на Минхо. Жадные руки тут же залезли под рубашку, оглаживая каждый сантиметр кожи, запоминая посекундно эти ощущение. Дали согласие. Приняли. Захотели. Хан был жаден и требователен, но в то же время в каждом его действии присутствовала грубая нежность. Он словно чувствовал грани дозволенного. И пусть его движения стали более резкими отрывистыми, а вместо слов, с губ слетали лишь звериные звуки, это все еще был Джисон. Без рамок, такой, каков есть. В своем низменном проявлении первобытности он был прекрасен. Дикий, необузданный. Желанный. И Минхо словно зараженный, поддавался своим инстинктам, уже не как директор, который держал всех в стальной хватке. А как омега, что встретил своего альфу. Того самого. Истинного. С кем пришло чувство полноценности, уюта, смешиваясь со страстью, дикостью и животными замашками. Жгучая смесь, оседавшая горьким перцем на языке. А следом появлялась терпкая сладость кленового сиропа и нежность печеных каштанов. Сплетаясь руками, губами, языками, они потерялись во вселенной. Во времени. Сама жизнь наполнила их, толкая сердца навстречу друг дуруга. Разбрасывая одежду, по пути в спальню, они никак не могли насытиться друг другом, сбивая по дороге различные предметы, сталкиваясь с полками. Кажется, Минхо слышал, как разбилось стекло, но то больше не было важным. Даже если сейчас мир бы рухнул, это осталось бы незамеченным. Весь мир смазался, превращаясь в яркое маслянистое пятно, со взрывами звезд, что ослепляли при каждом жадном поцелуе или укусе. Казалось, что на теле Минхо не осталось не облюбованного губами, язык и зубами Джисона. Он весь был помечен, принадлежал душой и телом. Минхо уже видел Хана обнаженным, не раз. Но сейчас, когда он лежал на постели, глядя на него снизу, картина походила на нечто нереальное, божественное. Карамельная кожа с капельками пота, что медленно стекали вниз. Множество татуировок разной величины и стилей. Особенно облюбованной была татуировка на груди, Ли не раз касался пальцами компаса. Как и сейчас. Джисон ухмыльнулся, склоняясь, чтобы поцеловать налитые кровью губы, проникая языком в рот, скользя по жемчужным зубам, урча от удовольствия. Младший отстранился, возвышаясь подобно горному орлу над своей добычей. Опьяненные гоном глаза сверкали любовью, жадностью, голодом и благоговеньем. Безмолвно, спускаясь поцелуями вниз по животу, Хан растягивал удовольствие, доводя до пределов, наслаждаясь тем, каким предстал перед ним Ли. Изнеженный, дрожащий от трепета и переполняющих эмоций. Джисон перевернул омегу, вынуждая встать на колени. Его взгляд окончательно потемнел, когда он заметил блестящую смазку, что стекала по внутренней стороне бедра Минхо. Сладкий аромат кленового сиропа окончательно выбил его из колеи. Он провел языком по коже, снизу в вверх, к самому горячему месту. Поцеловав каждую ягодицу поочередно, Хан коснулся языком сжимающегося колечка мышц, довольно заурчав, как только услышал дрожащий стон омеги. Он продолжал двигать языков, ласково, практически невесомо, а Минхо все больше сходил с ума, цепляясь пальцами за подушки так, что белели костяшки. Зарываясь лицом в подушку, он стонал и вздрагивал все сильнее, прогибаясь в пояснице, ерзая. Язык проталкивает все глубже, настойчиво, но в то же время мягко. От мелких судорог, старший сотрясался, поджимая пальцы на ногах. Казалось еще немного и он разорвется на атомы. Хан отстранился, но только для того, чтобы продолжить ублажать любимого уже своим членом. Минхо был готов, он желал этого больше всего на свете. — Джисон… Пожалуйста… Довольный рык вызвал стайку мурашек вдоль позвонков. Омега вздрогнул, почувствовав, как головка медленно входит в него. Альфа дрожал от напряжение, его мыщцы четко проступали под натянутой медовой коже, но он не спешил. Чтобы не причинить боль, а доставить удовольствие. Он начал двигаться медленно, сжимая кожу на мясистых бедрах Минхо. Постепенно набирая темп и глубину. Подбирая верный угол и силу, доводя до самого предела. Ли охотно подавался на встречу каждому движению, не сдерживая стонов. Его нежный, звонкий голос сливался с низким напряженным Хана, создавая самую невероятную мелодию. Они оба превратились в смесь чувств, два оголенных провода, что сплелись между собой. Идеальная комбинация, самая выигрышная партия. Дико, страстно, нежно, любовно. Так, как невозможно передать словами. Потому что эти чувства выходят за грань понимания. И даже языки древних великих цивилизаций не были способны описать то, что происходило между ними. Громкие шлепки тел, стоны и рыки, жадные касания, смазанные поцелуи. Наконец, они оба дошли до предела. Джисон сильнее сжал бедра Минхо, стремясь заполнить его до конца, окончательно сделать своим. Старший вскрикнул, почувствовав как узел изнутри распирает его, а горячее семя наполнило лоно. Сцепка произошла, что привело альфу в восторг, а Ли почувствовал усталое удовлетворение. Все еще не говоря, Джисон осторожно помог Минхо лечь на бок, вместе с ним, стараясь не причинять много дискомфорта. Обхватив его руками, прижимая липкое от пота, крепкое тело омеги, Хан уткнулся носом в феромонную железу, одной рукой поглаживая живот старшего. — Минхо. Мой. Голос звучал скрипуче и тихо, но полностью передавал удовлетворение. Джисон пришел в себя окончательно только через три дня. В спальне царил хаос, а запах был удушающим. Здесь смешалось все, теряя свою привлекательность. Душно и неприятно. Но при этом, с удивлением, Хан заметил, что чувствовал себя не просто сносно, а отлично, что прежде никогда не происходило. Обычно, после гона, ему требовалось еще пару дней, чтобы полностью восстановиться. Вторым же открытием, было то, что альфа помнил практически все, что происходило. Три дня, проведенные с Минхо, полные животной страсти и любви. Джисон даже не удосужился одеться. Выйдя из спальни обнаженным, он тут же заметил на кухне старшего. В боксерах и длинной, растянутой футболке, которая явно была похищена из шкафа альфы, Минхо топтался у плиты, готовя завтрак. Вся его кожа была усеяна засосами и следами от укусов. Ноги, руки, шея… Что творилось под футболкой страшно было представить. — Хен… Ли повернул голову, встречаясь взглядом с Джисоном. Ни презрения, ни испуга или отвращения. То, чего так боялся увидеть альфа после случившегося, в прекрасных глазах омеги, он не увидел. Лишь нежность, принятие, удовлетворение и что-то такое глубинное, заполняющее изнутри солнцем. Любовь. — С добрым утром соня. Иди в душ, а потом будем завтракать. — Ты… Не сердишься? — Сержусь? Что за вздор. Это было прекрасно. У меня даже не поворачивается язык называть это просто сексом. Я чувствую себя просто замечательно. А ты? — Ну… Это странно, но я тоже себя чувствую на удивление хорошо. Обычно, мне требовалось еще парочка дней, чтобы восстановиться. А сейчас, не поверишь, готов пробежать марафон. — Тогда беги в душ, марафонец, а затем ко мне. Хан проторчал в душе добрые полчаса, тщательно вымываясь. Вытираясь, он заметил, что вокруг его сосков побагровели следы от зубов. Этот момент выпал из его памяти и вызвал лишь смешок. Одевшись в чистую одежду и чувствуя еще большее облегчение, Джисон вышел на кухню. — Ну слава богу, я уже думал, что ты решил стать аквалангистом. Даже успел сбегать за кофе. — Кофе… Ты просто ангел, хен. — Ага, с рожками. Джисон рассмеялся и пригубил горячий кофе. Почувствовав вкус сиропа, он удивленно перевел взгляд на Минхо. — Кленовый сироп и каштан? — А что тебе не нравиться? Идеальное сочетание. Минхо мягко улыбнулся, но в его глазах сверкала хитринка. А Хан все больше погружался в уют и тепло. Сделав е ще один глоток, он довольно согласился: — Ты прав. Кленовый сироп и каштан — идеальное сочетание.