Вокзал

                    Молодая светловолосая девушка, с папкой документов в руках, медленно измеряла длину коридора, от кабинета Зименской, до сестринского поста.       Остановившись локти вмиг расположились на твёрдой поверхности столешницы, с силой сжимая собственные предплечья, а папка расположилась рядом.       Перед ее глазами замелькала светловолосая голова Нины, которая как обычно, выполняла тысячу дел одновременно. Медсестра разговаривала по телефону, перебирала карточки пациентов, и что-то записывала.       Та самая медсестра, встречающая врачей и пациентов, почти каждый день. Медсестра, ставшая за год, верной подругой, готовой подставить своё дружеское плечо, если того требовала ситуация. Медсестра ставшая поистине родным человеком. Как и весь Склиф, как и все люди работающие тут.       Заметив Марину, Дубровская поспешила завершить звонок, который не был важен в данный момент. Сейчас её волновало совсем другое. Она заприметила папку, в которой обычно хранились данные о сотрудниках, лицо исказилось в печальной гримасе. – Все таки решила? – задала вопрос, медсестра, хотя и так знала ответ. – Решила, не смогу я здесь, Нин. Дубровская медленно кивнула, после чего, сделала пару шагов и оказалась рядом с Нарочинской. – Ты не забывай нас, звони, иногда. Я буду скучать Маринка, – она несмело обняла подругу, которая уже успела повернуться к ней лицом. – Я тоже буду скучать.       Было подозрительное затишье, скорее всего перед бурей, но это позволило им вдоволь наобниматься – Кода уезжаешь? – поинтересовалась Дубровская. – Завтра вечером, Питер ждёт меня. – горько усмехнулась девушка.       Они еще раз крепко обнялись после чего, Марина смахнула с щеки одинокую слезинку, забрала документы и с высоко поднятой головой направилась к выходу. Её больше ничего не держало здесь. Она не хотела оставаться в месте наполненном, множеством колючих и счастливых воспоминаний, но больше всего она не хотела видеть его с другой женщиной.        Одно – когда вы просто спите, просто помогаете друг другу, просто пьёте коньяк в пустой холостяцкой квартире, и на этом точка.       Другое – когда, после признания в любви, человек, которого любишь и открываешь ему душу, делает предложение руки и сердца, другой женщине, которую не любит вовсе.       Сев в автомобиль Марина в последний раз оглядела здание, такого любимого, Склифосовского, после этого педаль газа была медленно выжата, и автомобиль начал двигаться в сторону дома.

***

      Квартира встретила, пустотой и одиночеством, часть вещей была собрана. Марина очень надеялась, что уезжает не навсегда, и когда-нибудь вернётся обратно, но если этого не произойдёт, она приедет и заберёт оставшиеся вещи.       В квартире царил полумрак, на фоне работал телевизор, который хоть немного помогал заглушить пустоту. Женские лопатки прижимались к прохладной боковине окна, колени были подтянуты к груди, а пальцы сжимали тонкую ножку бокала с багряной жидкостью, напоминающий кровь, разбивающийся о стенки, при легком прокручивание. Рядом стояла пепельница, только что пополневшаяся очередным окурком. Она старалась затуманить разум, алкоголем и табаком, чтобы не думать о прошлом, приносящем много боли, а самое главное, чтобы не думать о нем.       Когда бокал опустел, пол пачки сигарет было выкурено, блондинистая голова коснулась подушки, а тело укрыло пуховое одеяло, Марина погрузилась в сон.

***

– Нино, а где Зименская и Нарочинская? Ни одной, ни второй не видать, не слыхать, – настороженный мужской голос разрезал приятную утреннюю тишину, приёмного отделения. – Ты, чего орёшь? Зименская в министерстве, Марина уехала. А ты вообще почему здесь? Ты же женишься сегодня? – Я до двух, меня Куликов попросил. А куда Нарочинская уехала? У неё смена сегодня. – А она, вообще уехала. Все, Михалыч, иди отсюда.       От услышанного где-то в районе груди слева неприятно сдавило, а дышать стало в разы сложнее. Быстрыми шагами мужчина отправился в ординаторскую, в руке тут же оказался мобильник, за считанные секунды был набран номер, который он выучить наизусть.       Многочисленные гудки, а вместо ответа, роботизированный голос, повторяющий из раза в раз «абонент вне зоны действия сети» та же фраза дублировалось на английском, но это не имело смысла. С каждым звонком надежда ускользала, как песок сыпящийся сквозь пальцы.       Он уже не спешили, как минутой ранее, куртка одетая поверх хирургички отправилась обратно в шкаф, а лицо помрачнело в разы сильнее.       Последняя попытка, и вновь тишина. После гудков раздался сигнал, оповещающий, что можно оставить сообщение на голосовую почту. Он молчал, но после всё-таки произнёс одно, единственное слово, после чего, завершил вызов, а телефон отправился следом за курткой, в шкаф.       Больше всего на свете он хотел вернуть время вспять, хотел попасть в тот чёртов день, когда он, сломал жизнь не только себе, но и ей. Поток мыслей прервала Нина, в следующую минуту заглянувшая в помещение, она тут же обратила внимание на друга, выглядящего так, словно «сегодня конец света», но несмотря на это, времени на расспросы сейчас не было. Карета скорой помощи только что привезла мужчину после дтп, а Куликов ещё не пришёл. Вздохнув, хирург взглянул на время, после чего, поднялся с места и отправился оперировать.

***

      Холодные струи воды, омочили руки, а затем и лицо, слегка приводя мысли в порядок. После руки облочились в голубой латекс, а на теле появился одноразовый халат. После чего в операционной закипело работа.

***

      На улице уже потемнело, фанари зажглись озаряя своим светом улицы и переулки. По платформе двигалась девушка в спортивном костюме и тёплой куртке, в руке была ручка огромного чемодана, а через плечо висела дамская сумка. До отправления поезда оставалось полчаса, а она в тысячный раз, прогоняла в голове мысль. Правильно ли она поступает? Уезжая отсюда. Здравый смысл твердил, что правильно, но почему, тогда сердце говорило об обратном, а сообщение от Брагина, в котором он просил прощение, разрывало на мелкие атомы, и так разбитое в дребезги сердце.       Подойдя к небольшой палатке, в которой продавали всякую всячину. Марина обратилась к парню, стоящему по ту сторону прилавка. – Можно капучино, без сахара, пожалуйста. – Конечно, – он принялся за приготовление напитка, и спустя минуту стаканчик из плотного картона оказался в руках девушки. Рассчитавшись, Марина уже собиралась уйти, когда её остановил мужской голос. – Возьмите, – парень протянул ей шоколадку. – Не надо. – Вяло начала отнекиваться она. Но парень оказался настырным. – Возьмите, шоколад поднимает настроение. – Спасибо, – она натянуто улыбнулась и все же взяла сладость.       Люди снующие туда-сюда кружили голову, а приятный вкус кофе обжог горло, шоколадка была отправлена в сумку, а между пальцев была зажата бумажная трубочка, наполненная табаком.

***

      Проклиная всех и вся, а в первую очередь себя, ог ехал в такси, автомобиль нес его по Московским улочкам, в то место, где сейчас должна находиться она.        Сегодня все пошло, не по плану, но так, как наверное должно было быть. Сначала операция затянулась, время поджимало а кровотечение никак не останавливалось. Время на регистрацию брака он уже пропустил, и лишь спустя ещё пол часа покинул операционную. Звонок от Лены, несколько нелицеприятных слов в его адрес. А после его фраза, разрезовшая тишину. – Я ухожу от тебя. Насовсем! И гудки, он никого не хотел слышать. Но не тут то было, Нина долго пытала мужчину, насчёт его, непонятного состояния, но он не поддавался. Однако пытки, были и в обратную сторону, но лишь к вечеру, Дубровская рассказала правду, что Марина уезжает в Птербург. Он узнал с какого вокзала, в названное время отправляется поезд. Теснота в груди слегка ослабла, но страх не успеть, заполнил все нутро.       Медленно докурив, она выкинула окрук. После чего послышался голос проводника сообщяющий об отправлении поезда через пять минут. Прикрыв глаза Марина вобрала в себя московский, слегка тяжёлый воздух, она старалась запомнить все, суматоху, людей, воздух, аромат, все до мельчайших подробностей, словно уезжала навсегда.       Такси остановилось возле здания вокзала, он сунул водителю купюру и не дожидаясь сдачи со всех ног помчался вперёд. Люди встречали и провожали его непонимающим взглядом, было странно видеть взрослого мужчину бежавшего куда-то из-за всех ног. Войдя на платформу он увидел хвост поезда, отправившегося по своему маршруту. Сердце остановилось, а после заколотилось в районе горла. Метрономом в голове отстукивало фразу «Не успел!» глаза защипало, то ли от ветра поднявшегося ежесекундно, то ли от безысходности. Но в это мгновение он обратил внимание на другой поезд который только готовился к отправлению. Тело обдало жаром, а ноги понесли его вперёд. Вагон за вагон, мелькали перед глазами, но нигде не было её. Последний вагон, последняя лавочка, последняя надежда. И вот светлая макушка с кудрявыми локонами, мелькнувшая в очереди из людей. Он замер на мгновение, но его тело пришло в движение раньше, чем сообразил мозг. В считанные секунды он оказался рядом, вцепился в её руку, и буквально вытянул Марину из небольшой толпы       Возмущению женщины небыло предела, но в следующую секунду голубые глаза встретились с карими, а сердце заколотилось с такой силой, что его можно было не только почувствовать, но и услышать. Хватка чуть ослабла, но он не выпустил женского запястья. Она в свою очередь сжимала его пальцы с такой силой, что если ещё чу-чуть раздался бы хруст.       Мгновение прервал голос проводника. – Девушка, вы едете? Мы не можем ждать! – возмущался мужчин в форме. А Марина даже его не слышала, ушные раковины заполнял белый шум. За неё ответил Олег, затем взял в руку чемодан и отодвинул его в сторону лавочки, а Нарочинскую потянул на себя, заключая в объятия. Еще несколько минут назад он боялся потерять ее навсегда. А она собиралась уехать, но что-то не давало до последнего войти в вагон поезда.       На мужских ресницах вновь заблестели хрустальные капли он быстро заморгал, сгоняя их. – Прости меня, – прошептал, где-то над ухом, обжигая горячим воздухом нежную кожу. – Я не думал, прости. Эти слова дались безумно сложно, он боялся ее реакции, боялся что будет дальше, но надеялся, что она не пожалеет о только, что уехавшем поезде в культурную столицу. – Брагин, сволочь! Зачем ты так со мной? – тихо произнесла она. Но он молчал, лишь сильнее прижимая женское тело к себе. – Я хочу быть с тобой, Марин. – Раньше надо было думать. – она вырвалась из плена мужских рук и отошла в сторону, – я не верю тебе Брагин, ни единому твоему слову не верю! Я тебя предупреждала, но тебе же трудно было подумать головой, а не другим местом?! Ты же не умеешь слушать других! А иногда надо бы. – по её щекам уже катились слёзы горечи, оставляя после себя мокрые дорожки.       Он не знал, что ответить, достал из кармана сигарету и закурил. А спустя время, раздался тихий шёпот. – Я ушёл от неё, свадьбы не было, и не могло быть. Её слегка удивили его слова, тело пробила мелкая дрожь, но это не повод. – Марин, я люблю тебя, – тихо еле слышно произнес он, слишком охрипшим от переживаний голосом.       Она нервно сглотнула услышав это. Радость отразилась в поспешной улыбке, но ей захотелось ударить его побольнее, так же, как это сделал он. Как не кстати, её взгляд упал на растегнутую, мужскую куртку. Она преодолела расстояние в несколько шагов, тонкие пальцы вцепились в ворот куртки. – Застегнись, замёрзнешь, – бесцеремонно прошептала она, но руку не разжала. Его глаза вспыхнули, в этот момент в карих читалось столько боли и сожаления. Он аккуратно отстранил её от себя. И направился прочь. Понимая что это конец. Больше не было смысла находиться здесь, рядом с ней, больше не было смысла в принципе.       Их уже разделяли несколько метров, когда до барабыных перепонок донёсся негромкий женский голос. – Если ты уйдёшь сейчас, то не увидишь меня никогда. Мужчина обернулся, но с места не сдвинулся, ждал какого-то знака, символа, намёка, что можно подойти ближе. – Помоги с чемоданом, – как ни в чем, не бывало попросила она, и сама удивилась своему поведению.       Выполнив просьбу, он покатил одной рукой чемодан, а другой несмело обнял её. До парковки они дошли быстро, загрузив вещи в такси, разместились на заднем сиденье.       Женские губы были закусаны до крови и металлического привкуса во рту, а в голове кружил рой мыслей, что делать дальше. Вроде вот он, рядом, признался в любви, ушёл от Лены. Но что-то останавливало. Возможно ее неуверенность, а возможно страх, что он вновь разобьёт сердце.       Дома мелькали за окнами автомобиля, играла тихая музыка. В какой-то момент Олег придвинулся ближе, и коснулся губами её щеки, но тут же отстранился и уткнулся взглядом в окно.

***

      Выйдя из машины и забрав вещи, они оказались на ступеньках, перед её подъездом. Они стояли напротив, когда Брагин неожиданно заговорил. – Марин, а что дальше? – Дальше? А ты, что думаешь? Или я должна решить за тебя? – Я? Я виноват перед тобой, я знаю, но я собираюсь всё исправить, я обещаю, Марин, я обещаю тебе. – Серьёзно? Тогда зачем все это нужно было? Ты же знал, все с самого начала. – Я не хотел этого с самого начала, с нашего первого раза в ординаторской, потому что знал что полюблю тебя. Черт возьми, я люблю тебя, Нарочинская. – Черт бы побрал тебя, Брагин. Она подошла ближе, размещая ладони на мужских плечах, а затем коротко поцеловала его в губы, Марина хотела отстраниться, но Олег не позволил, захватывая её губы в плен собственных.       Они стояли и целовались, совсем как школьники, которых впервые отпустили погулять вместе. Мелкие хлопья снега начали укрывать землю, волосы, руки и все, чего только могли достать. Отстранившись Брагин тихо, прошептал. – Пойдем, ты замёрзнешь.       И они пошли, несмотря на все страхи, сомнения и переживания. Не смотря на боль, причинённую в прошлом. Не смотря на недостатки друг-друга, которые они превратят в достоинства. Не смотря ни за что. Потому что не может же быть столько боли. Потому что впереди из ждёт только любовь.       Спустя мгновение они оказались в квартире. Наконец то были рядом, а не на разных краях Москвы, наконец-то тела обнимали любимые и родные руки, а не чужие. А прозрачные кружки заполнялись не горячительным напитком, а горячим душистым чаем. Вместо роскошного ужина, одна, очень вкусная шоколадка, на обёртке которой красовалось необычное название «шанс» на двоих. И эта атмосфера, окружающая и окутывающая теплом, вселяла надежду и веру в счастливое будущее.