Ты-моё заветное желание

Единственный человек, на которого Саше было по-настоящему не плевать-это Антон. И последний в этом никогда не сомневался, ведь в их взаимоотношениях всегда царила полная идиллия. Но в тот момент он уже не был в этом так уверен. Антон не мог себе и представить того, что окажется тем, кто знает о своём друге меньше всего. Он всегда был полностью откровенен с Собакиным и считал, что это взаимно. И как же он разочаровался, когда узнал, что на самом деле их отношения строились на лжи. Тяночкину было очень гадко признавать своё абсолютное незнание жизни лучшего друга. Самым хорошим для себя исходом психика Антона посчитала возненавидеть всех, кому Саша доверился больше. Само ненависть Тяночкина была всепоглощающей, поэтому подобное можно посчитать защитной реакцией. Ведь он сам не хотел скатываться к такому же образу жизни, который вёл Собакин. Но мог ли Антон реально ненавидеть кого-то? Кроме химички, конечно. Нет, он никогда не мог. Причиной этому служила его доброта, которую временами он считал собственной ущербностью. Складывалось ощущение, будто в нем априори не могло зародиться настолько сильное отрицательное чувство по отношению к другим. Но это не значит, что он любил всех этих людей. Ему просто подсознательно было жаль их всех ненавидеть, ведь что бы плохое они не сделали ему, он не мог посчитать это достаточной причиной для презрения. Также было и в отношении Собакина. Только вот, между “остальными” и “ним” для Антона существовала большая разница. Тяночкин любил его. Любил как никого ранее, хоть и сам не желал признавать свои чувства. Поэтому Саша был последним, кого бы Антон мог отвергнуть. Даже после всего произошедшего он искренне пытался верить в то, что Собакин не со зла так поступил, что за его ложью скрывалось нечто более глубокое, чем просто предательство.

***

-Гречааа!-Антон поднял кошку на руки и принялся наглаживать мягкую шерсть, в ответ получая крайне довольное мурчание-Кошка, тебе тут не холодно?-Задаться таким вопросом было вполне логично, ведь на улице стоял мороз, всё-таки, самый разгар декабря. Приближался конец первого учебного полугодия, но радости Тяночкину это, мягко говоря, не доставляло. После октябрьских событий он попросту не смог прийти в себя. Все его мысли занимал тот беловолосый парень, который пропал пару месяцев назад. Возможно, за такое время он уже должен был прийти к смирению, но, к его сожалению, вместе с Сашей чувства к нему не исчезли. Антон надеялся, что рано или поздно привыкнет к одиночеству. Ведь как-то же он жил до его появления, верно? Но попробовав сладость, он уже никогда не сможет вернуться к горькости. Хотя что есть что из этого набора-тоже неясно. Ведь после сладости следует послевкусие, которое увядает с каждой секундой, заставляя тосковать по первоначальному, и по итогу у тебя остаётся лишь печаль. После пропажи Саши грело Антона лишь одно существо-его кошка и по-настоящему любимым он остался тоже только ею. Как иронично вышло: пытался отгородиться ото всех, чтобы быть одному, но в итоге сам же от этого одиночества и пострадал. Пройдя в гостиную, Тяночкин поднял тяжёлый взгляд на сверкающую разноцветными огнями, ёлку. В тот момент он вспомнил о том, что на следующий день должен был быть Новый Год. На миг он даже представил какая будет суета: мама бегает с криками о том, что они ничего не успевают, а отец с протяжным вздохом собирается к шестому походу в продуктовый магазин за день, поговаривая, мол, почему нельзя было купить всё за один раз. При мысли об этом Антон даже улыбнулся, но эта эмоция скорее была чем-то ностальгическим, а не радостным или предвкушающим. Потом он вспомнил о том, как в один из таких дней большую часть времени он провёл гуляя с Сашей. В то время было особенно холодно, но Тяночкин этого попросту не чувствовал или же не обращал внимания. Он ощущал лишь тепло, которое исходило от Собакина. Оно словно обволакивало его огромным шаром, который защищал от всех бед. Когда они были рядом, Антон не видел ничего кроме него. Весь мир словно переставал существовать, оставались лишь они одни. Переваривая всё это, улыбка неизбежно сползла с его лица. Не было причин для радости. Антон почти физически начинал ощущать как в его сердце продолжила расширяться чёрная дыра, казалось, ещё секунда-и она поглотит его полностью. Хотя на деле они бы попросту стали единым целым, он бы стал этой самой пустотой воплоти. Любовь как случайная смерть-появляется неожиданно и заставляет тонуть в своей прелести, не скрывая своей жестокости. Бескорыстно любя, человек начинает забывать о самом себе, тем самым, переставая быть готовым к возможному одиночеству. По правде говоря, Антон уже начинал сдаваться. Попыток найти Сашу предпринималось всё меньше. Но так происходило не потому что ему становилось плевать, а потому что варианты и идеи уже иссякали. Единственное, что Антон ясно для себя осознавал-это вероятность того, что Саша уже скорее всего даже не в одном городе с ним. Это вселяло чувство безысходности, с которым за эти месяцы Антон стал уже “на ты”. Тяночкину было безумно обидно, что тот даже не попрощался нормально. Всё выглядело так, будто Саша не посчитал это нужным. Но Антон не хотел в подобное верить. Ведь как тогда объяснить то письмо со строчками “Прости, мой милый, Антоша. Я тебя любил.”? Становилось до тошноты больно, в груди тяжелело от мысли, что он может уже никогда не услышать эти строки вживую. Хотелось вернуть всё назад и сказать Саше о том, что его чувства взаимны, но так жаль, что Антон не понял самого себя раньше, что не понял Сашины чувства... Так проходил каждый день. В бесконечных сожалениях и чувстве вины. Тяночкин не успевал моргнуть, как уже проходили целые сутки. И так по кругу. Что-то вроде его личной рутины. Этот день ничем не отличался, миг-и он уже сидел за новогодним столом, выжидая боя Курантов, чтобы отправиться спать. Он не мог поддержать энтузиазма своих родителей, которые в тот момент толкали всякие пафосные речи наподобие тех, что произносит президент каждый год. Антон больше предпочитал в абсолютном спокойствии поедать пятую порцию салата, не понимая, что она таковой является. Из пищевой прострации его вывел голос Анны: -Антон, ну хоть ты скажи!-она возмущённо развела руками -А? -Вот все вы, мужики, такие..Говорю, что гороха в оливье мало, а Серёжа спорит! -М...Мне тоже кажется, что достаточно... -Ну весь в отца. Никто меня не понимает..-на это Антон лишь тихонько усмехнулся, не желая более продолжать этот бессмысленный спор. Но стоит сказать, что эта ситуация немного вернула его к реальности, ведь он почти сразу же почувствовал болезненную тяжесть в желудке, появившуюся от невообразимого количества съеденного. Оставалось лишь две минуты и часы пробьют заветные двенадцать раз. И всё закончится. Антону даже стало немного грустно, ведь осознал для себя, что этот год он не сможет ни начать, ни продолжить должным образом. В его жизни уже не было человека, который мог бы скрасить эти дни. Как только Саша появился, его жизнь разделилась на “до” и “после”. А сейчас Антон находился где-то между этими двумя состояниями, он не мог жить ни так, ни так. Наверное, это и зовётся безысходностью... На часах показалось четыре нуля. Вроде как в этот момент принято загадывать желание? Антон относился к таким традициям с некоторым скептицизмом, он попросту не верил в такие глупые, по его мнению, вещи. Но что человечество знает об отчаянии? Ровным счётом ничего. Потому что в этот момент Тяночкин всё-таки решил загадать желание, хоть и ни на что, на самом деле, не надеялся. В его голове всплыл образ белой макушки с лучезарной и самой тёплой на свете улыбкой. Антон загадал на Новый Год наконец-то увидеть своего единственного и неповторимого во всех отношениях лучшего друга Сашу. Хотя были ли он друг для друга по-прежнему друзьями после всей всплывшей информации- неизвестно. Где-то в глубине души зародился лучик надежды на лучшее..

***

-Пап, может не надо..? Третий час ночи, блин-Антон вздрагивал каждый раз при малейшем дуновении морозного ветра -Сына, как же Новый Год без салюта? Да где вообще такое видано!-Казалось, что в подвале гаража можно абсолютно всё. Иначе каким образом там могла оказаться целая упаковка фейерверков? О которой, кажется, даже сам Сергей не догадывался. -А раньше его запустить было никак? Холодно же!-все надежды Антона на сон в тёплой кровати с каждой секундой рушились всё больше. -Атмосфера не та...Отойди подальше, сейчас рванёт!!-от резкого выкрика даже дыхание перехватило. Антон потерялся в пространстве, далеко не сразу сообразив что именно надо сделать. Отскочив на небольшое расстояние, он в тот же момент услышал за своей спиной громкий взрыв. А затем небо словно засветилось. Подняв глаза в небо, Антон увидел как на небе причудливым узором рисуются очертания самых разных цветов. В глазах рябило от такого контраста, но зрелище и в самом деле завораживало. Звон в ушах никак не мог заглушить зародившуюся в сердце, мысль. Так тихо и по-детски стыдливо, одно маленькое желание завертелось на языке, боясь быть озвученным....“Вот бы Саша тоже это увидел..”....Антон достал телефон и навёл камеру на сверкающее небо. Щелчок-и маленький кусочек счастья оказался в его галерее. Он ощутил новый прилив мотивации, решил для себя, что просто обязан показать это Собакину в будущем. От такой до смешного маленькой цели, на душе всё равно ощутимо потеплело. Надежда теперь была не просто лучом, а целым солнцем, заставляя двигаться дальше. Через совсем небольшое время салют закончился. Но даже за такой маленький отрезок, многое в душе переменилось. Двигаясь в сторону дома, Антон старательно строил новые теории и искал новые идеи, чтобы найти Сашу. Прежний энтузиазм вернулся, а чувство отчаяния потеряло свою доминантность. Холод уже не ощущался так сильно, как десять минут назад, словно суровая зима над ним смиловалась от такого прозрения, не желая портить момент воодушевления. Для запуска салюта Тяночкиным пришлось отойти достаточно далеко, чтобы не загреметь в обезьянник за нарушение правил запуска фейерверков в городской местности. Вдали уже начинал виднеться их дом, окна которого будто приветственно мигали изобилием гирлянд. Их путь проходил через не самый благополучный район Екатеринбурга. Антон это прекрасно понимал, от чего каждую минуту оборачивался, проверяя путь на наличие преследователей. Он вглядывался в ночную темноту, каждый сугроб и столб, лишь бы никакую опасность из виду не упустить. В отдалении улиц, в тени фонарей, он уцепил взглядом широкую трубу, которая, вероятнее всего, предназначалась для отопления здешних домов. Хотя его заинтересовало не сама труба, изрисованная граффити, а наличие на ней человеческого тела. Антон прищурился. Человек не подавал никаких признаков жизни. Только Тяночкин начал мириться с мыслью, что впервые в жизни увидел настоящий труп, как он дёрнулся, по видимому, чихнув. Это вызвало облегчение, всё же не хотелось сталкиваться со смертью в самом начале года, подобное событие не могло бы предвещать что-то хорошее. Неизвестный перевернулся на другой бок и оказался к ним лицом. Антон остановился. Черты лица даже в темноте были ему слишком знакомы. -Сын, ты чё?-старший тоже устремил взгляд в темноту, но так и не понял что произошло. -Там Саша..-он указал пальцем на трубу -Где ты там Шарика уви....А.-Сергей наконец тоже смог разглядеть выжженную макушку, отчаянно жмущуюся к единственному источнику тепла. -Пап, можно я тут с ним посижу немного..? И домой приведу, он же замёрз, наверное..-Антон хоть внешне и выглядел спокойно, но внутри него бушевала настоящая буря из недоверия к происходящему и радости. Всё это приводило в ступор, от чего он не мог заставить сдвинуться с места. Ноги словно приросли к земле, а участившийся пульс эхом отражался по всему телу. Ему на миг даже показалось, что если он приблизится, то силуэт этого человека растворится миражом в пучине всепоглощающей ночи. Или всё попросту окажется очень реалистичным и приятным сном, от которого, как всегда, не захочется просыпаться. -Ну если только Шарика..тогда можно...Чтоб до четырёх утра были дома. Оба.-затем послышались отдаляющиеся шаги. Возможно Сергей потом сам не поверит, в то, что оставил в таком месте сына одного, но таково действие алкоголя. Вдох-выдох, Антон всё ещё пытался уложить происходящее по полочкам. Когда Тяночкин загадывал желание пару часов назад, то не ожидал его исполнения, тем более с такой скоростью. Но похоже, после сегодняшнего дня он станет таким же суеверным, как и все остальные, ведь в вероятность таких совпадений он тоже не мог поверить. Ноги быстрым шагом понесли его к пропаже. Вопреки ожиданиям, даже когда Антон оказался совсем рядом, Саша никуда не исчез. Он присел рядом, поглаживая исхудавшее, но такое родное плечо. На глаза навернулись слёзы, а руки предательски задрожали. -Сашенька...-Антон слегка потряс его, подавляя в себе желание прямо сейчас прижать его к себе, согревая своим телом. Собакин наконец зашевелился, издавая непонятные звуки, которые явно указывали на недовольство их источника. Саша немного приподнялся, пытаясь разглядеть лицо того, кто его потревожил. С каждой секундой гримаса ужаса все больше искажала его бледное лицо. В глазах отчётливо виднелся страх. Нет.Нет.Нет, только не Антон, только не он...Саша не был готов встретиться с ним сейчас. Вернее сказать, он вообще не был готов ко встречи с ним. Ему было стыдно за всё, он не знал как смотреть в глаза своему любимому Антоше после того, что натворил. Собакин был уверен, что сейчас его либо прикончат, либо хотя бы изобьют до полусмерти. Но он не был против, он понимал, что заслужил это и даже не стал бы сопротивляться. Только вот в таком состоянии он мог бы не пережить такого ущерба. Но Саша, как ни старался, не смог найти даже маленькую долю злости или ненависти в своих любимых зелёных глазах. -Антон, я...-прохрипел он откуда-то из глубин. Подходящие слова всё никак не хотели находиться. Нужно было сказать так много, что казалось, будто простым человеческим языком это всё не изъяснить. В миг он оказался стиснут чужими руками. До этого момента оба относились к ситуации с некоторым недоверием, но лишь одно соприкосновение смогло разрушить все сомнения в прах. -Я так скучал...-теперь Антон точно знал, что больше никогда и ни за что не отпустит Сашу. Даже жить к себе пустил бы, только бы тот не пропал вновь...