Падение

Регулусу шесть.       Он рисует рыбок картофельным пюре в тарелке, болтая ногой под столом, и украдкой переглядывается с братом.       — Сириус, сядь ровно и прекрати болтать ногами. Ты будущий наследник чистокровного рода Блэк! — Вальбурга смотрит на сына, недовольно поджав губы.       Нога Регулуса под столом замирает, он неосознанно выпрямляет спину. Сириус морщится, но молчит. Потом ловит взгляд брата и хитро подмигивает, улыбнувшись уголком губ. Регулус подмигивает в ответ и смотрит на родителей: лица Ориона не видно за свежим номером Ежедневного пророка, а Вальбурга все ещё сверлит Сириуса укоризненным взглядом.       В тот вечер он не услышал от родителей ни слова. Регулусу десять.       Он с досадой наблюдает, как квоффл, брошенный Сириусом, влетает в кольцо.       — Победа! — вопит Сириус и облетает круг почёта по периметру площадки.       — Догоняй, Рег! — оглядывается через плечо, машет рукой и несётся дальше, резко контрастируя чёрной тенью с яркими красками заходящего солнца.       Регулус сжимает коленями метлу и бросается вслед за братом, со свистом рассекая духоту августовских сумерек. Кажется, что ветер выдувает все мысли из головы, и его сердце наполняется лёгкостью и счастьем.       Следующим вечером он сидит за обеденным столом, кожей чувствуя искры напряжения, исходящие от родителей. Вальбурга сидит ещё более прямо, чем обычно, её губы побелели и превратились в узкую полоску, а Орион хмурит брови и впервые на памяти Регулуса не закрывается газетой. Регулус неуверенно смотрит на родителей, не решаясь спросить, что случилось. Спустя двадцать минут тяжёлого молчания Вальбурга переводит взгляд на него.       — Твой брат поступил на Гриффиндор — отрывисто отвечает на немой вопрос, а в её глазах цвета стали плещется неприкрытая ярость.       С губ Регулуса едва не слетает вопрос, что в этом плохого, но он вовремя одёргивает себя и опускает глаза.       На следующий день они впервые идут на прогулку всей семьёй. Регулусу одиннадцать.       Солнце бьёт из окна Хогвартс-экспресса, заставляя Регулуса щуриться под его ослепительными лучами. Рядом Рабастан Лестрейндж и Джейкоб Мальсибер спорят о справедливости исхода вчерашнего матча по квиддичу, но он не принимает участия в беседе, хотя имел честь наблюдать победу любимой команды воочию, проведя все два часа игры в нетерпеливом напряжении.       Живот скрутило очередным спазмом. Сегодня его ожидает распределение. Регулус вспоминает взгляд матери, в котором он прочёл молчаливую просьбу не подвести семью, и словно снова чувствует твёрдую руку отца на плече.       Он должен поступить на правильный факультет.       Но Регулус не хочет на Слизерин. Он любит читать и учиться, — изучил все учебники до второго курса включительно, — не любит ругаться с родителями, как Сириус, который, кажется, получает какое-то извращённое удовольствие, идя всем наперекор, и чувствует себя скованно среди отпрысков других чистокровных семей.       Перед его глазами встаëт лицо Сириуса, а затем на смену ему появляются лица матери и отца. Они стали ближе за последний год, пока брат был в Хогвартсе, и Регулус не хочет терять их, как неуловимо теряет Сириуса.       Регулус чувствует ответственность.       Он шепчет Шляпе: «Пожалуйста, Слизерин». Регулусу тринадцать.       Прожигает взглядом Сириуса, сидящего за гриффиндорским столом в компании придурка Поттера и тихони Люпина. Главный балагур четвёртого курса факультета Гриффиндор шумно переговаривается с однокурсниками, заливисто смеётся над шутками Поттера и сам сыпет каламбурами так, что даже за столом Слизерина слышно.       Старшекурсники-слизеринцы кидают на него недовольные взгляды, и Регулус видит в их глазах презрение вперемешку с оттенком уважения к фамилии Блэк.       Регулус чувствует себя одиноким. Он снова думает, что не вписывается ни в одну компанию и становится лишним повсюду. Старшекурсники выглядят злыми, а ровесники скучными и напыщенными. Ему кажется, что он никогда не найдёт настоящих друзей, рядом с которыми не нужно притворяться и которым можно рассказать обо всём на свете.       Регулус допивает тыквенный сок, бросает последний взгляд на брата, по-дружески закинувшего руку на плечи Поттера, и уходит, не обращая внимания на оклик Мальсибера.       Сириус даже не смотрит. Регулусу пятнадцать.       Он скучающе обводит взглядом огромную гостиную родового поместья Блэков. Взрослые маги с натянутыми улыбками и безразличными лицами чинно прохаживаются, перекидываясь вежливыми фразами друг с другом, словно чего-то ждут.       Белла с бокалом красного вина стоит в центре гостиной в окружении семейства Лестрейнджей и шипяще смеётся, запрокидывая голову с тяжёлой гривой кудрявых угольно-чёрных волос. Цисси сидит на диване в одиночестве, и как только Регулус направляется к ней, на свободное место рядом с девушкой опускается Люциус Малфой. Месяц назад они объявили о помолвке. У Регулуса не укладывается в голове, что его любимая кузина выйдет замуж за этого высокомерного индюка, как прозвал Малфоя Регулус за его постоянный заносчиво-презрительный вид.       Регулус понимает, что замер в самом центре зала совсем рядом с Беллатрисой, которую опасается с самого детства, и поспешно оглядывается по сторонам. Некому спасти его от одиночества. Сириус сбежал из дома пять месяцев назад, и с тех пор родители делают вид, что у них всегда был только один сын.       Наконец Регулус замечает знакомое лицо. Андромеда стоит у окна и, поймав его взгляд, приподнимает уголки губ.       Неожиданно чьи-то холодные пальцы крепко обвиваются вокруг его запястья. Вальбурга тащит его к дверям, шепча на ухо что-то про чистокровный род Блэков. Регулус запоздало отмечает, что в гостиной воцарилась мёртвая тишина.       — Это наш сын, Регулус, — рука отца чуть сжимается на его плече, когда мать представляет сына красивому темноволосому мужчине, остановившемуся на пороге.       Глаза незнакомца впиваются в лицо Регулуса, будто прожигая черепную коробку до самого мозга, он чувствует неприятное покалывание и озноб по всему телу, встречаясь взглядом с мужчиной. Тот все ещё пытливо изучает его.       Регулус моргает.       Наконец незнакомец отводит глаза и неторопливо шествует в центр гостиной. Маги расступаются перед ним, провожая его взглядами, полными уважения и восхищения.       Регулус хочет, чтобы на него смотрели так же. Регулусу семнадцать.       Левое предплечье невыносимо жжёт. Регулус стискивает зубы, крепко зажмуривает глаза и едва слышно шипит, сдерживая стон. Джейкоб и Рабастан хлопают его по плечу, Долохов одобрительно кивает, даже Люциус смотрит менее высокомерно, чем обычно.       — Теперь первое боевое задание, Блэк.       От взгляда Волан-де-Морта его бросает в дрожь как в первый раз.       Регулус поспешно выходит на тёмную улицу, закатывает рукав мантии, с облегчением выставляя предплечье на морозный воздух. Метка смотрится чужеродно. Неправильно. Чёрный череп резко контрастирует с бледной кожей, кажущейся совсем белой в полночной мгле.       Группа Пожирателей Смерти выходит на улицу и дружно трансгрессирует. Джейкоб Мальсибер призывно машет Регулусу рукой, прежде чем трансгрессировать вслед за остальными.       — Авада Кедавра.       Тело девушки в розовой пижаме мягко падает на кровать.       Люциус, бросив небрежный взгляд из-за плеча на убитую маглорождённую, проходит в соседнюю комнату. Регулус глупо таращится на мёртвое тело перед ним. Он слышит детский плач. В дверях стоит девочка не старше пяти. Увидев Регулуса, она замирает и перестает плакать. Её голубые глаза смотрят прямо в его душу. Он в оцепенении глядит на неё, не зная, что должен делать.       — Авада Кедавра!       Девочка ничком падает на пол. Яксли перешагивает через тело, с понимающей усмешкой смотрит на Регулуса.       — Пойдем, Блэк. Здесь всё.       Регулус просыпается в холодном поту.       За окном занимается рассвет.       Его комната в зелёных слизеринских оттенках тонет в бледной синеве раннего утра. Волан-де-Морт беззвучно шевелит губами на многочисленных газетных вырезках на стене: вот он что-то говорит ловящим каждое его слово волшебникам на прошлогоднем приёме в доме Блэков, вот обращается к представителям чистокровных семейств на званом ужине Лестрейнджей, а вот насмешливо усмехается, словно знает, что ему посвящена целая колонка в Ежедневном пророке.       Регулус чувствует странный укол в сердце и отворачивается.       Могила совсем свежая. На ней лежат возложенные согласно магловскому обычаю цветы, чуть припорошённые снегом. Регулус кладет две ярко-красные розы рядом с ними. Алое пятно на белом снеге. Война и невинность. Регулус читает надпись на надгробии: Мэгги Уилсон 21.08.1973-14.12.1978.       Он отступает на шаг и стоит так долго, что перестаёт чувствовать ноги, а пальцы начинает жечь почти так же, как левое предплечье. Регулус стряхивает снег с плеч и медленно бредёт по узкой тропинке между снежными холмиками могил. Звенящая тишина давит на виски. Голова странно пустая и вместе с тем до ужаса тяжёлая. Регулус чувствует противоречие. Он разделяет идеи Тома Реддла, но не его методы. Щёлкает пальцами в попытке сломать давящую тишину и глухое сомнение где-то глубоко в сердце.       Громкий хруст снега разрывает морозное безмолвие. Регулус поднимает голову и встречается взглядом с такими же серыми, как и его собственные, глазами. В глазах Сириуса полыхает ярость, причудливо смешиваясь с горечью и разочарованием. Несколько секунд он смотрит в широко распахнутые глаза брата, а затем проходит мимо.       Регулус подавляет в себе желание оглянуться и трансгрессирует. Регулусу восемнадцать.       Он не помнит своё первое убийство. Наверное, это произошло в очередном бою с Орденом Феникса. В пылу битвы обычно спокойный Регулус теряет голову, без разбора стреляет проклятиями направо и налево. Смело бросается в бой, не отступает перед самыми сильными мракоборцами, сражается так отчаянно, будто хочет умереть. В маске Пожирателя он бесстрашен.       Регулус боится только одного.       Уклонившись от проклятия Фрэнка Долгопупса, обезоруживает его, отбрасывает оглушающим кого-то из Пруэттов и сам еле успевает увернуться от заклинания. Стремительно оборачивается, держа палочку наготове, и замирает. На губах Сириуса играет злая усмешка, в глазах плещется ненависть, он решительно посылает проклятие за проклятием, метит точно в Регулуса. Он с трудом уворачивается, ставит щиты и отбивается сравнительно безопасными заклинаниями.       — Не хватает сил на что-то поинтереснее? — смеётся Сириус ему в лицо.       Регулус открывает рот, чтобы ответить привычной колкостью, но вовремя останавливается — брат узнает его по голосу.       Регулусу впервые не хочется продолжать бой. Он чувствует усталость в теле, но не теряет скорости, уклонившись от очередного проклятия вправо, и запоздало понимает, что попался на обманный ход.       — Жить надоело, Блэк? — тихо рычит взявшийся непонятно откуда Эйвери, закрывая его мощным щитом.       Регулус видит зелёную вспышку и в ужасе закрывает глаза. В следующую секунду он слышит ругань Сириуса и тихо выдыхает. Пронесло.       Регулус плохо помнит последние месяцы. Упорство, с которым он продвигался в рядах Пожирателей, участвовал во всех заданиях и стычках, определило скорость его падения. Когда он увидел едва живого Кричера, вернувшегося от Тёмного Лорда, осознание молнией пронзило его. Резко. Больно. Ярко. Словно включили свет, рассеяв пелену, так долго застилавшую его глаза.       Он помнит, как на следующий день взглянул на Волан-де-Морта будто в первый раз.       Помнит, как долгих пять минут тихо корчился от Круциатуса на каменном полу за первое в жизни проваленное задание. Он даже помнит, как встал, так по-блэковски гордо подняв голову, движимый незнакомым чувством ненависти к Тёмному Лорду, Пожирателям и самому себе.       Помнит тёмные, промозглые ноябрьские ночи, когда он долго лежал без сна в накрахмаленной до хруста кровати, а со стены, усмехаясь, змеиными глазами на него глядел Волан-де-Морт.       Помнит своё бледное лицо в настенном зеркале в гостиной.       Помнит, как ужаснулся, взглянув в собственные пустые глаза.       Помнит, как лихорадочно изучал все книги о крестражах в домашней библиотеке, дрожа от холода и чувствуя странное наслаждение.       Помнит доверчивые глаза Кричера, когда обещал ему, что они вместе пойдут в пещеру и что он будет под его защитой.       Регулус безутешно плачет под действием проклятого зелья, и зовёт то маму, то папу, то Сириуса, и извиняется через слово.       За то, что не оправдал ожиданий.       За то, что был плохим братом.       За то, что совершил такую страшную ошибку, став Пожирателем Смерти.       За то, что наслал заклятие поноса собственного сочинения на придурка Поттера, когда услышал слова Сириуса, что он жалеет о том, что Джеймс ему не родной брат.       За то, что однажды выпустил докси из шкафа и те продырявили мамино любимое платье.       Регулус извиняется за всё подряд и содрогается от рыданий, теряя рассудок в агонии.       Он чувствует холодные, скользкие руки инферналов, тянущие его на дно, и даже не успевает испугаться.       — Возвращайся домой, Кричер, — успевает приказать Регулус, прежде чем исчезнуть в воде навсегда.