Часть 1
13 октября 2024 г., 01:51
В колледже она на него не смотрела.
Они могли часами целоваться в его машине на берегу Босфора, кататься по ночному Стамбулу, ужинать в лучших ресторанах, открывающих свои двери только для «золотой молодежи», но в колледже Изабель на Озана не смотрела. Изредка бросала косые взгляды, недовольно фыркала и закатывала глаза во время стычек, но прямо и открыто никогда на него не смотрела.
Близняшки Изабель и Розабель Гунес появились в частном колледже «Герчек», когда элитное заведение было меньше всего готово принять очередную порцию безродных ублюдков из бедняцких трущоб Стамбула. Впрочем, от предыдущего «завоза» бедняков их кое-что отличало — бедными они совсем не были. В колледж девушки приезжали на одинаковых, как они сами, бордовых роллс-ройсах, стучали высокими каблуками дизайнерских туфель по асфальтированной парковке, доставали учебные тетрадки из сумок Прада и Лана Маркс, но каждый свой день они начинали и заканчивали в простенькой квартирке бедного квартала. По соседству с Бекиром, через узкую улочку от Айше и всего в паре домов от Эким.
Розабель с первого дня держалась подальше от местной элиты, всегда окружая себя только лишь друзьями из родного квартала и закрывая глаза на любые выпады богатеньких придурков в свою сторону. Изабель, напротив, не нужно было просить показать себя.
Если заноза Эким, хоть и была надоедливой и настырной, старалась держать себя в руках и частенько нивелировала конфликты, то взрывная Изабель не утруждала себя даже попытками фильтровать слова, вылетающие из густо накрашенных бордовых губ, или удерживать себя от ответных издевательств, будь они хоть словесными, хоть физическими.
Поэтому Озан обратил на неё внимание.
Ему было не привыкать к тому, как от одного его взгляда люди торопливо отводили глаза, как некоторые опасались оставаться с ним один на один, как большинство не осмеливалось с ним спорить. Но он точно не привык получать оскорбления в ответ на выпады и пощечины в ответ на занесенную над девушкой руку.
Изабель и Розабель были дочерями весьма успешной адвокатки, давным-давно мигрировавшей в Турцию из России. Озан много чего слышал о работе Анны Гунес и мало чего о её семейной жизни. Изабель и Розабель же при любом упоминании отца говоряще переглядывались и быстро уходили от темы. В своих мыслях Озан по непонятной причине связывал эту странную реакцию близняшек со шрамом на левом плече Изабель, скрытым яркой татуировкой с выгнувшейся в спине лисой.
Озан часто смотрел на Изабель в колледже.
Он не стеснялся смерять её изучающим взглядом, пока девушка выступала у доски, оглядывать длинные ноги, обутые в высокие каблуки и едва прикрытые совсем не длинной юбкой. Его привлекала Изабель. В самых грязных его мыслях и желаниях главную роль всегда исполняла она.
Мелисса не любила Изабель, а Озан любил Мелиссу. Но Мелисса давно не осмеливалась проявлять открытую агрессию к Изабель, а Озан давно понял, что Мелиссу он любит по-особенному. Это было нежное, глубокое чувство привязанности, желание оберегать, любить и быть любимым.
С Изабель дела обстояли иначе. Её́ любить было не нужно. Между ними пылала страсть, скрытая темнотой ночи. При свете дня ей уступала место такая же жгучая ненависть. Озан отлично помнит тот день, когда желание обладать Изабель взяли над ним верх.
В тот день в обеденный перерыв Озан наблюдал за Эким. Утром между ними произошла стычка на парковке. Стычка из-за Мелиссы. В очередной раз из-за Мелиссы. Эким раздражала Озана. Своим наивным стремлением выяснить правду о Лейле, своим упорным нежеланием принимать реальность — Лейла давно была на стороне Мелиссы. Но, несмотря на это раздражение, Озан всегда довольно быстро терял к Эким всякий интерес. Да, она была своенравной и отчаянной, но её легко можно было обидеть: насильно стащить одежду и закрыть в таком виде в раздевалке, столкнуть в бассейн и смотреть, как она тонет, подставить подлую подножку, чтобы она разодрала колени об асфальт. И Эким никогда не отвечала силой на силу или жестокостью на жестокость. Это делало её похожей на большинство и это же быстро вводило Озана в скуку.
Но сегодня, после того как Эким оскорбила Мелиссу, Озан долго не отпускал выскочку-беднячку из своих мыслей. И когда её друг-голодранец Бекир поднялся из-за стола, а один из свиты Озана бросил тому в спину открытую коробку молока, Озан несказанно обрадовался.
Он с подлой кривой улыбкой наблюдал за тем, как мокрое пятно распространилось по белой рубашке и бежевым брюкам бедняка, как его плечи сначала напряженно сжались, а потом с внезапной дерзостью расправились. Бекир лихо развернулся к столу Озана и зло сцепил челюсти.
— Да что с тобой не так, идиот? — громко спросил он, обратив на себя внимание других учеников. Всех, кто был в кафетерии.
— Это я идиот? — выплюнул Альтан, возмущенно подпрыгнув на стуле рядом с Озаном, но так и не поднявшись со своего места. — Впустили к нам всякую рвань, которая теперь смеет открывать рот.
Когда Бекир, на удивление Озана, не проглотил оскорбление, а грозно шагнул в сторону их стола, Озан не без ликующего удовольствия порывисто встал на ноги. Вызывающе легко усмехнувшись, он только и сказал:
— Упс. Кажется, ты испачкался.
Бекир взвинтился пуще прежнего и, сжав ладони в кулаки, двинулся к Озану, намереваясь затеять шумную потасовку, которой последнему и не хватало для душевного равновесия.
Но оба замерли на месте, и не дойдя друг до друга, и не устроив драки, когда Альтан дернулся на месте, качнув стол и что-то неразборчиво взвизгнув. Разочарованно вздохнув, Озан повернулся в его сторону.
Альтан пораженно рассматривал свои ладони, намокшие от молока, что стекало с его головы на одежду и стол. Позади него с пустой коробкой в руке и нахальной усмешкой на губах стояла Изабель. Длинный черный ноготь мерно постукивал по картону, а ореховые глаза, подведенные острой стрелкой, с вызовом смотрели на Озана.
— Упс, — просто сказала она, ладонью толкнув Альтана в затылок, но не отведя взгляда от Озана, — кажется, ты испачкался.
Альтан вскочил с места, тряхнув головой и забрызгав окружающих молоком. Мелисса брезгливо нахмурилась, утерев с тонкого носа и худых щек почти прозрачные капли, а её подруга Сеида, защитница убогих и обделенных, показательно оглядев всех вокруг, поднялась из-за стола и направилась к Бекиру.
— Ты совсем берега попутала? — процедил Альтан, с хрустом сжав пальцы в кулак и едва успев дернуть рукой, чтобы замахнуться.
Изабель со снисходительной полуулыбкой проследила взглядом за источником хрустящего звука и, не дав Альтану даже возможности прикоснуться к ней, ударила того в горло ребром ладони.
Схватившись за шею и с шумным придыханием втянув воздух, Альтан согнулся пополам, едва не запнувшись о ножку собственного стула и не повалившись на пол навзничь.
Когда из-за стола попытался подняться сосед Альтана, чтобы встать на защиту друга, Изабель одним резким, жестким движением заставила лоб заступника и поверхность обеденного стола с грохотом соприкоснуться.
Озан ликовал. Ему надоела скучная рутина, он желал шумной потасовки, и он её получил, пускай и не совсем так, как изначально планировалось. Сумев скрыть довольный смешок и лишь плотно сжав губы, он в ответ посмотрел в медовые глаза Изабель.
— Проблемы? — тут же уточнила она, с вызовом вздернув подбородок.
Озан все же позволил себе кривую усмешку, еще не зная, что этот раз станет последним, когда Изабель прилюдно смотрела ему в глаза.
В тот же день он впервые проследил за двумя бордовыми роллс-ройсами. В тот же вечер он впервые подкараулил Изабель на улице.
— Далеко собралась? — спросил он из окна машины, медленно следуя вдоль пешеходной дорожки на мосту.
Изабель неспешно шагала на противоположный берег реки, звонко стуча каблуками по асфальту мостовой. Озан, не скрывая, наблюдал за подрагивающей в такт шагам грудью, виднеющейся в глубоком вырезе не до конца застегнутой рубашки, и за напрягающейся от движения подтянутой талией, не прикрытой укороченной одеждой.
— Нет, — отозвалась Изабель, даже не повернув к нему головы, — лишь хотела облегчить тебе задачу.
— Облегчить задачу? — не понял Озан и, еще сбавив скорости, наклонился ниже, чтобы лучше всмотреться в лицо девушки на улице.
— Ты ведь не думаешь, что остался незамеченным, пока следил за нами с сестрой до самого дома? — усмехнулась она. — У тебя приметная машина, которая становится еще приметнее, когда мелькает неподалеку от бедных кварталов.
— То ли дело твой роллс-ройс, — фыркнул Озан.
Изабель вдруг остановилась и медленно повернулась в его сторону. Озану пришлось резко затормозить, чтобы не проехать мимо. Девушка неспешно шагнула к его машине и, по-кошачьи выгнув спину, облокотилась на пассажирскую дверь, заглянув в открытое окно.
Горло Озана судорожно дернулось, его глаза вспыхнули, зацепившись за вид глубокого декольте, открывшегося ему от движения девушки. Быстро взяв себя в руки, а точнее сделав вид, что ему это удалось, он вопросительно поднял брови, глядя в медовые глаза.
— Следил за мной, чтобы расплатиться за обеденную стычку? — спросила Изабель, медленно выговаривая каждое слово. Озан не сразу обратил внимание на смысл ею произнесенного — он будто загипнотизировано наблюдал за движением губ, покрытых прозрачным бальзамом. — Что ты хотел сделать, когда подстерег бы меня в безлюдном месте?
Шумно вдохнув, Озан дернул за ручку и толкнул пассажирскую дверь, чтобы та приоткрылась.
— Садись, — велел он, усевшись ровно и схватившись двумя руками за руль.
Озан слышал, как усмехнулась Изабель, прежде чем открыть дверь шире и опуститься на кожаное сидение дорогого салона.
Босфор в ту ночь был прекрасен. И в глазах Озана его делала еще прекраснее обстановка вокруг.
Притормозив в безлюдном районе ночного города, он припарковался на пустой стоянке на берегу и вышел из машины. Мгновение он наслаждался теплым соленым ветром, ласкающим лицо, а затем вернулся в машину, усевшись теперь на заднем сидении.
Изабель обернулась к нему через плечо и склонила голову на бок. Как хитрая лиса, под стать цвету волос и татуировке на плече. Она осмотрела Озана с ног до головы и, дернув одним уголком губ, кивнула. Изабель приняла правила его игры.
А правила были предельно просты: при свете дня они могли оставаться друг другу ненавистны, но в темноте ночи могли позволить желаниям взять верх над ненавистью.
Изабель положила сумочку на водительское кресло и сбросила остроносые шпильки на коврик. Девушка залезла на сидение с ногами и ловко перебралась назад, удобно усевшись на Озане, оказавшись с ним лицом к лицу. Так близко, как еще не оказывалась никогда.
Озан с удовольствием почувствовал вес её тела на своих ногах и сладкий аромат духов вперемешку с цветочным дезодорантом. Изабель уперлась руками в свои бедра, молча уставившись на него с поднятыми в ожидании бровями. Её вздымающаяся от дыхания грудь касалась его груди.
Мысленно досчитав до пяти, Озан вздохнул с прикрытыми глазами и спустил невидимый поводок, удерживающий его в рамках приличий. Он схватил Изабель за шею, наклонив ближе к себе её лицо, и тут же впился в блестящие губы жадным поцелуем.
На его языке появился приятный сладковатый привкус, когда он провел им по губам Изабель.
— Что это? — шумно дыша, спросил он, коснувшись её губ теперь пальцами.
— Персиковый бальзам, — проговорила Изабель, по одной медленно расстегивая пуговицы на его рубашке.
С её рубашкой Озан справился вдвое быстрее, не задумываясь о целостности ниток, удерживающих пуговицы на месте. Языком он продолжал слизывать сладкий блеск с губ Изабель, пока руки расправлялись с бельем под короткой юбкой.
Следующим утром Озан проснулся с привкусом персикового бальзама на губах и языке. И он чувствовал его всякий раз, глядя на то, как Изабель молча проходит мимо него в колледже.
