Охота

      Холодный ветер задувал под полы пальто. Микаса куталась в красный шарф — единственное яркое пятно в этом невзрачном сером городе.       Свинцовое небо давило на виски. Моросило. Некогда пестрая листва лежала грязными неприбранными кучами. Типовые пятиэтажки провожали Микасу черными безжизненными глазницами. Вокруг тихо и безлюдно.       Вдалеке у непримечательного кирпичного здания стояла женщина. Микаса ускорила шаг. Скорее бы попасть в тепло, выпить горячего чая.       Женщина холодно поприветствовала ее, коротко представилась и махнула рукой, зазывая Микасу за собой.       У женщины, имя которой Микаса не успела запомнить, каштановые волосы в небрежном хвосте. Голова сальная, будто бы ее не мыли неделю, и Микаса никак не могла сконцентрироваться на том, что ей говорили, только смотрела на эти жирные, неопрятные волосы.       Далеко идти не пришлось. Женщина остановилась у бледно-голубого здания, сильно выбивавшегося из общей картины города.       — Это наш музей. Он довольно старый, разваливается прямо на глазах. Остальное все уже давно снесли или перестроили. Аккерман как раз занимается восстановлением. Черт знает зачем. По первому этажу идите осторожно, там много строительного мусора. Вам сразу направо вверх по лестнице. Там одна большая дверь, не промахнетесь. Он вас уже ждет.       Микаса отмахнулась от ее слов в своей голове. Никакой полезной информации для нее здесь не было. И архитектура старых зданий волновала ее довольно поверхностно. Аккерман был лишь доступом в этот город. Больше ничем.       Она приехала сюда под видом студентки-практикантки. Подписала кучу бумаг о неразглашении, пережила несколько инструктажей и, наконец, оказалась здесь. Повезло, что в городе уже орудовал сторонний «архитектор», которому как раз очень нужна была хоть какая-то помощь. Вряд ли важные специалисты в очередь выстраивались, чтобы приехать восстанавливать какое-то никому не нужное старье у черта на куличках, а Микаса оказалась той самой подходящей помощницей.       Микаса коротко кивнула женщине, поблагодарила за помощь и нырнула в обветшалое, пахнущее плесенью и старым деревом здание.       Женщина не обманула. Сразу за входом валялись полураскрытые мешки, деревяшки, бадьи с краской и много — очень много — белой строительной пыли.       Стараясь ступать как можно аккуратнее, Микаса добралась до отремонтированной лестницы.       Большие дубовые двери были приоткрыты. Микаса осторожно заглянула внутрь.       Чуть вдалеке за столом сидел мужчина, спиной к ней, но Микаса сразу узнала Леви Аккермана, по стрижке, которую тот не менял, наверное, никогда. Даже все немногочисленные фотографии были похожи одна на другую: угрюмое выражение лица, сгорбленный вид и выбритый затылок с длинными прядями у лица.       Микаса осторожно постучала. Фигура Аккермана дернулась, голова резко повернулась на источник шума. Микаса прошла внутрь.       — Здравствуйте. Я приехала на практику.       Ее тут же обдало неприятным холодком. Глаза у этого человека были совершенно ледяными. Он незаинтересованно пробежался по ней взглядом и отвернулся к столу.       — Заходи, — бросил он спустя мгновение, и Микаса прошла вглубь небольшой длинной комнаты, больше похожей на вагон.       Старый, но отполированный паркет жалобно скрипел под ногами. Выбеленные стены напоминали больничную палату. Единственной вещью, за которую цеплялся взгляд, оказался небольшой пестрый бабушкин торшер на тонкой длинной ножке, как раз у стола.       У самой дальней стены стоял старый бархатный диван в игривых коричневых цветочках и вензелях, так сильно напоминающий прилипшую к ногам кашу из грязи и подгнивших листьев.       Микаса плюхнулась на диван, дожидаясь момента, когда Аккерман заговорит, но он молчал. Микаса в тишине, нарушаемой только шелестом страниц и завыванием ветра за окном, рассматривала непримечательную, но очень чистую комнату. Даже старые деревянные окна были вымыты дочиста. Только с внешней стороны остались грязные разводы от капель дождя.       — Ты мне здесь не нужна. Иди в кладовую на первом этаже и разбери там хлам. Как закончишь — свободна.       Микаса поежилась. От его тона веяло военной выправкой, но именно этого она от него и ждала. Микаса поднялась с дивана, совершенно не желая возвращаться вниз и дышать строительной пылью.       — Архитектор… Могли бы и что попроще придумать.       Микаса оказалась совсем близко к столу, склонилась над бумагами, как будто бы ей и вправду было интересно посмотреть на многочисленные чертежи. Только, кроме чертежей, на столе лежала стопка документов, которые явно не были предназначены для архитектора.       — Сама-то. Студентка-практикантка. Очень остроумно.       Микаса хмыкнула, слегка улыбаясь. С Аккерманом она никогда не работала. Но была наслышана о его методах. О нем часто ходили странные слухи, и искреннее женское любопытство не давало Микасе покоя. Теперь же она своими глазами может посмотреть на загадочного коллегу.       — Сюда по-другому не пробраться. Может, введете в курс дела?       Микаса едва успела договорить, как вдруг над головой призывно зажужжала дрель. Аккерман резко вскинул голову, красноречиво выругавшись.       — Пойдем, — сказал он, поднимаясь с места.       Фигурка невзрачного Аккермана оказалась еще менее впечатляющей, чем на фото. Даже широкие плечи не спасали — он едва доставал ей до груди. Но этот взгляд… Как у него получалось смотреть с высоты своего роста так, что Микасе хотелось под ним съежиться?       Микаса уткнулась замерзшим носом в шарф, все еще мечтая о чашечке чая, но Аккерман уже выходил из маленькой комнаты, неумолимо приближаясь к первому этажу. Пришлось поспешить за ним.       Здесь ровным счетом ничего не изменилось. Микаса поравнялась с Леви, разглядывая его молчаливый профиль. На нем было светлое пальто модного кроя, и, казалось, местный холод его совсем не смущал. Микаса заметила, как забавно Аккерман поджимал нос, пробираясь через пыль и строительный мусор.       — На верхней полке лежит вся информация. Коричневая кожаная папка. Наверняка ее уже засыпало пылью, протрешь. И сделай вид, что чем-то занята. Разгреби хлам, выброси что-нибудь, что уже разваливается… Сама знаешь. С документами поработаешь вечером. Не здесь.       Микаса кивнула, разглядывая фронт работ, не предвещающий ничего хорошего. Промерзшая сырая подсобка пахла затхлостью и землей. Впрочем, как и любое другое старье. Какие-то старые ткани, бумага, деревяшки и какие-то инструменты строителей, были готовы вот-вот посыпаться Микасе прямо на голову.       Собравшись с духом, она ступила внутрь, надеясь, что Аккерман уже забыл о ее существовании.       — Где ты остановилась? — вдруг спросил он, и Микаса вздрогнула. Ей не хотелось рассказывать такое едва знакомому человеку. Но они вроде как делали общее дело… Может, оно и к лучшему. Нужно учиться доверять своим коллегам.       — В гостинице на въезде.       — Клоповник, — тихо выплюнул Леви, запуская руки в карманы.       — На, — он вдруг протянул ей ключи, и Микаса непонимающе уставилась на него.       — Как тут закончишь, забирай вещи и приезжай в квартиру. Я там почти не бываю, большую часть времени нахожусь здесь. Адрес дам позже.       Микаса кивнула, принимая ключи. Благодарить Аккермана она не стала. Квартиру наверняка сняла компания. На нее денег, видимо, пожалели.

• ✷ •

      Замок в старой рейчатой двери натужно щелкнул. Микаса устало ввалилась внутрь, захлопывая за собой подбитую чем-то напоминающим кожу дверь с выпирающим по бокам войлоком.       Раздеваться не хотелось.       Микаса потерла замерзшие руки. В этом городе все, казалось, застыло. Прохожих на улицах почти нет. В подъезде неожиданно тихо. От неровных, окрашенных в больнично-зеленый цвет стен отражались только ее шаги. Будто бы Микаса была единственной гостьей в этом подъезде.       Постояв у двери еще с секунду, Микаса засунула ключ в замок и повернула его. Если Аккерман захочет попасть в квартиру, пока она спит, это будет не ее проблемой. Микаса огляделась: ничем не примечательная квартира. Старая кухонька с клеенкой на столе, скрипучие полы с паласами, как у бабушки, рыжие обои в гостиной со старым диваном и скромная, темная спальня. Последнее Микасу порадовало. В темноте лучше спится.       Она все же сбросила пальто. В квартире достаточно тепло, и закоченелое тело потихоньку расслаблялось.       За первой же выкрашенной белой краской с комочками дверью оказалась обычная ванная, с глянцевым кафелем и простым выбеленным потолком. Жить можно.       Микаса открыла кран — горячая вода обдала уставшие пальцы. Теплая вода с шумом полилась в желтоватую от старости ванную.       Пока набиралась вода, Микаса собиралась немного поработать.       На кухне было светлее всего — здесь горела одинокая, но яркая люстра с теплым желтым светом.       Микаса вытащила из сумки папку с документами, со скукой полистала файлы, посмотрела на черно-белые фотографии и со вздохом захлопнула ее.       Ничего нового — закрытый военный городок, который терроризирует какая-то нечисть. Жители боятся выходить из дома, дети не ходят в сады и школы, жизнь в городе застыла. Местные думают, что в городе орудует маньяк или преступник, сбежавший из соседней тюрьмы, но Микасе до боли знаком этот паттерн — темнота, бесследная пропажа людей, бессилие милиции…       Может, Аккерман потом введет ее в курс дела. Пока что информации было совсем негусто.       Микаса выключила свет. За окном опускалась густая темнота. На часах всего около четырех, но солнце здесь будто бы старалось скрыться как можно раньше. От городской серости и тяжести неба пульсировала голова.       Ванная набралась быстро. Микаса сбросила с себя пыльную после подсобки одежду, и забралась в обжигающую воду. Секунда боли — и по телу растекается приятное, уже забытое за этот долгий день тепло. Микаса прикрывает глаза расслабляясь. Вода приветливо журчит, согревает.       Микаса слышит шорохи. Над головой что-то глухо стучит. Где-то рядом хлопают двери. Слышно бормотание людей. Дом живой. Соседи совершают свои вечерние ритуалы, живут своей обычной жизнью. От этого шума становится спокойнее, Микаса чувствует, как потихоньку проваливается в сон, но держится. Не хватало еще хлебнуть горячей, грязноватой от пыли и пота воды.       По телу пробегают мурашки, на руках вдруг встают волоски, Микаса резко распахивает глаза. Мимо пролетает какая-то тень. От неожиданности Микаса вздрагивает, приподнимается в ванной. Вода шумно плещется о бортики, и Микаса чувствует, что почти уснула. Ненавидит это состояние где-то между сном и реальностью, когда все тело прошибает внезапным страхом.       Тряхнув головой, она выключила бурлящую воду, достала затычку и поднялась. Пускай до ночи еще далеко, но лучше бы ей поспать. Голова совсем туманная, а без дополнительной информации делать нечего.       Теплые капли стекали по коже, стало холодно. Все-таки в квартире не так уж и комфортно. Но всяко лучше, чем в старой гостинице. Черт знает, когда там хоть кто-то останавливался в последний раз.       Микаса нашла в шкафу махровое цветастое полотенце, насухо вытерлась, обернулась им же, вышла в холодный коридор.       Сумка с вещами одиноко прислонилась к входной двери, и Микаса потянула ее за собой в спальню. Переодеваться не было сил. Она скинула полотенце на край постели, забралась под ледяное одеяло с головой, дыханием согревая остывшую комнату.       Уснуть не получалось. Микаса всегда плохо спала на новом месте. Все новое, непривычное, голова перегружается необходимостью постоянно оценивать обстановку. Об отдыхе не могло идти и речи. Так, подремать немного. Восстановить хоть сколько-нибудь сил для нового дня.       Ее разбудил странный шум. Он был так близко, что Микаса резко распахнула глаза, подтягивая одеяло к груди. В комнате стало душно, кружилась голова, и Микаса не сразу поняла, спит она, или уже нет.       В соседней гостиной шевелилась какая-то тень.       В сумке рядом с кроватью есть пистолет. Микаса потянулась к ней рукой, стараясь не создавать никакого шума. Она же точно закрыла дверь. Наверное. Она же повернула ключ в замке?       Тень шумно сбросила что-то на пол, а затем тяжело осела на диван.       Дрожь в пальцах никак не унималась. Микаса бесшумно обернулась одеялом, придерживая его одной рукой, и двинулась в гостиную.       Глаза начали привыкать к темноте, и в жидком свете редких фонарей Микаса разглядела человеческую фигуру в светлом пальто.       — Вы что здесь делаете? — громко спросила Микаса, опуская пистолет. Она вдруг остро почувствовала себя раздетой под одеялом. Стало неловко и неуютно.       — Пришел спать в свою квартиру, — пробормотал Аккерман, переворачиваясь на спину. Его глаза блеснули усталостью и раздражением.       — Я не знала, что у вас два ключа. Вы меня напугали.       Микаса подтянула одеяло выше. Ей вдруг стало стыдно, что она не подумала о том, что Аккерман может вернуться сюда. И уж точно не думала о том, что у него есть второй ключ. Господи, а если бы к утру с нее сползло одеяло?       — Ты слишком пугливая для охотницы. И нерешительная. Не бери пистолет, если не собираешься его использовать.       Леви приподнялся на локтях, скидывая с себя пальто.       — Не надо меня недооценивать, — пробормотала Микаса. Пистолет в руке показался чужим, лишним. Как же глупо она сейчас выглядит. — Из всех кадетов именно меня отправили к вам.       — Черт-те что творят в этом корпусе. Чему только вас там учат… — прошептал Аккерман куда-то себе под нос. Если бы не тишина, Микаса бы и не расслышала, что он говорил.       — Иди спать, Микаса. Ночь на дворе.       Голос Аккермана потонул в ночной тишине. В голосе сочилась усталость, и Микасе уже в который раз за эти пару минут стало стыдно. Что она не спросила про второй комплект ключей, не спросила, придет ли Аккерман, что наставила на него пистолет и что испугалась так, что не сразу сообразила нажать на курок. Аккерман прав. В другой ситуации могло бы быть уже поздно.       — Спокойной ночи, — бросила она, утопая в черноте спальни. За спиной послышалось тихое «и тебе».       Микаса захлопнула за собой гладкую белую дверь с резным стеклом. В темноте добралась до кровати, на ощупь пошарила в сумке, вытащила что-то, надеясь, что угадала ткань пижамы, и быстро оделась. Она еще долго ворочалась, прислушиваясь к тяжелому дыханию в другой комнате.

• ✷ •

      Утром Аккермана уже не было. Посуда вся чистая, в комнате ни следа того, что он вообще приходил. Отличный навык для охотника — не оставлять за собой ничего, что навело бы на тебя.       Никаких записок и бумаг при беглом осмотре Микаса не обнаружила. Равнодушно пожав плечами, она привела себя в порядок, не спеша разобрала сумку, заглянула в ожидаемо пустой холодильник и решила немного похозяйничать.       На улице было так же серо, как и вчера. Казалось, что солнце за что-то обиделось на этот город и скрылось далеко за тяжелыми облаками.       По дороге Микаса никого не встретила. Привычная картина в тех местах, куда она приезжает на задания. Единственный рабочий магазин, обклеенный объявлениями, зазывал покупателей обещанием бешеных скидок. Дверь, подпертая обломком кирпича, с трудом открывалась. Видимо, сломался доводчик.       Внутри угрюмая продавщица проводила Микасу недовольным взглядом, словно она нарушила ее покой.       Между полок ходила еще одна женщина. Она воровато поглядывала на Микасу, и Микаса приветливо улыбнулась.       — Здравствуйте! — сказала она, и женщина, вернув на полку то, что собиралась брать, поспешила выйти из магазина.       Еще один признак того, что в городе ей есть чем заняться.       Стоя у кассы, Микаса незаинтересованно разглядывала алкоголь за спиной продавщицы.       — Товары по акции брать будете? — сказала она, с интонацией, скорее напоминающей предложение пойти далеко и надолго. Микаса покачала головой.       — Нет.       В квартире, казалось, стало холоднее, чем было вчера. Микаса с предвкушением включила газ — точно потеплеет. Достала из пакета продукты и заняла себя хотя бы на пару часов.       Аккерман вернулся под вечер. Микаса уже поняла, что работа здесь вряд ли будет напряженной, если старший так и будет появляться в поле зрения на пять минут перед сном.       Микаса вышла из комнаты, чтобы поздороваться, но не успела открыть рот, как вместо приветствия донеслось:       — Не выходи из квартиры, когда стемнеет. И вообще, лучше поменьше высовывайся.       Аккерман выглядел обеспокоенно и, казалось, был еще более уставшим, чем прошлым днем. Под глазами залегли заметные синяки.       — Почему?       — По кочану. Сказано сидеть тихо, значит, так надо.       Микаса нахмурилась. Для чего тогда ее вызвали сюда? Ради чего она мерзнет в этой квартире и вынуждена делить ее с чужим мужчиной?       — Тогда зачем я тут?       — Чтоб ты спросила.       Аккерман явно не был настроен на разговоры. Микасу учили беспрекословно подчиняться старшим по положению, но отчего-то стало обидно. Она же лучшая из кадетов. Если ее послали сюда, значит, от нее должен быть какой-то толк. Она не любила, когда с ней говорили таким пренебрежительным тоном, и уж тем более не любила, когда ее списывают со счетов, не позволив раскрыться.       — Не создавай мне еще одну головную боль. Посидишь спокойно недельку-другую и поедешь обратно в штаб. Хорошую рекомендацию я тебе напишу. Только если не будешь мешать мне работать.       — Я могу помочь, если вы хоть какой-то информацией поделитесь, — возразила Микаса, но Леви, теперь уже разувшийся, молча повесил пальто на крючок и прошел мимо Микасы на кухню.       — Не нужно тебе в это лезть, — отрезал он, и Микасе ничего не осталось, кроме как подчиниться.

• ✷ •

      Леви ушел, когда окончательно стемнело, оставив Микасу в квартире одну. Она и не была против. Разве что отчасти. Несмотря на то что Аккерман был грубоват, Микаса много слышала о нем и мечтала поработать вместе. Он же лучший охотник. Его методы могли быть странными и непонятными, он часто пренебрегал правилами безопасности, но всегда справлялся с трудностями. Микаса думала, что могла бы многому у него научиться, но он отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи.       Или же здесь правда замешано что-то слишком опасное?       Микасу не надо было защищать. Она сама могла постоять за себя и уже имела за плечами несколько удачных дел. Все в корпусе пророчили ей светлое будущее, с ее способностями считались, ей восхищались. Она привыкла к тому, что получает самые сложные задания, и очень обрадовалась, когда ее отправили к Аккерману.       Только вот он почему-то в ее помощи не нуждался. Микаса и сама не любила работать в команде, но в этот раз она с радостью бы посмотрела на то, как охотится лучший из лучших.       Микаса видела, что он, в отличие от нее, работает, устает. В какой-то степени то, что он так рьяно скинул с нее ответственность, было даже милым. Если так посмотреть, отбросить тот факт, что он старше, он был симпатичным мужчиной. Пускай низковат, но крепко сложен, с правильными чертами лица и очень приятным голосом.       Микаса поймала себя на мысли, что была бы совсем не против провести с ним побольше времени.       Если бы только он нуждался в ней.       Микаса тяжело вздохнула. Не время было думать о романтике. Все это было сейчас неважно. Возможно, стоило покопаться в этом деле получше, хотя бы попытаться узнать, что за нечисть держит город в таком страхе, показать, что она тоже может быть полезной.

• ✷ •

      Микаса медленно проваливалась в сон. Уснуть было не так-то просто. Она привыкла к гораздо большей нагрузке, нежели прогулка до магазина, но темнота навевала сонливость, и Микаса чувствовала, как сознание медленно уплывало куда-то далеко. Мысли становились все менее связными и ускользали, не давая за себя уцепиться.       Расплывчатые образы мелькали перед глазами: темный, заволоченный густым туманом лес. Шустрые тени, снующие туда-сюда. Микаса чувствовала, как учащается сердцебиение, как накатывает тревога. Кто-то наблюдал за ней из темноты.       Еще миг — и перед глазами побелело. Микаса не сразу поняла, что идет снег.       Вдалеке виднелись человеческие следы. Микаса поспешила вперед, туда, где, как ей казалось, будет безопасно. Следы тянулись далеко вверх по тропинке, Микаса шла долго, пока ноги не устали, а руки не заледенели от холода. Она знала: стоит только дойти, и сразу станет тепло. Нужно только идти.              Миг — она снова в здании старого музея. За окном темно, на столе тепло светит торшер, Микаса лежит на диване. Бархатистая ткань приятно ласкает кожу. Она почти раздета — на ней лишь тонкая ночная рубашка.       Она не сразу замечает, что рядом кто-то сидит, но от этого не тревожно, наоборот, спокойно и легко.       Человек наклоняется к ней, и в тусклом свете отражаются знакомые черты. В голове туман. Микаса тянется к губам Леви, его руки касаются тела, от него пахнет свежим воздухом, морозом, но он теплый и нежный, не говорит колкостей, не подшучивает над ней, лишь горячо обнимает, гладит и целует так, что голова идет кругом.       Микаса внезапно проснулась. В открытые глаза ударил тусклый солнечный свет. За окном искрился мороз, мелко шел снег.       Она поднялась на постели, тряхнула головой, сбрасывая с себя тягучее возбуждение. Надо же, от недостатка мужского внимания уже начала примерять на себя всех подряд.       Микаса потерла глаза руками, спустила ноги на ледяной пол и поспешила в ванную — смыть с себя остатки шального сна.       Аккерман сидел в гостиной, перечитывал бумаги. Микаса не сразу заметила его, одернула длинную ночную рубаху — ткань вдруг показалась слишком короткой. Надо было привыкать к тому, что она живет здесь не одна.       — Доброе утро, — пробормотала она, надеясь, что Аккерман не обратит на нее внимания. Но он поднял голову, внимательно разглядывая Микасу. От его взгляда стало неуютно, особенно после того, как ей приснился такой странный сон. И хуже всего было то, что ей все понравилось. Глупое сознание начало додумывать продолжение сна.       Как бы ни хотелось этого признавать, но Микаса соскучилась по мужскому вниманию. Редкие выходные она проводила в полном одиночестве, а среди рабочих будней не оставалось ни минутки на личные дела. Здесь же она не одна и, казалось, Аккерман тоже обратил на нее внимание. Разглядывал уж точно дольше, чем положено старшему.       — Тебе что-то снится? — вдруг спросил он, и Микаса мгновенно вспыхнула. Прогнать картинки недавнего сна оказалось не так легко.       — Ничего особенного, — резко ответила Микаса, собираясь побыстрее проскользнуть в комнату.       — Уверена? — его взгляд неожиданно потеплел, и Микаса опустила глаза в пол. Только бы не покраснеть. Не могла же она рассказать ему, что такого ей снилось. Да и за время учебы и небольшого, но рабочего опыта, она научилась определять, какого рода сны несут опасность. Уж точно не те, что доставляют удовольствие.       — Да.       Микаса закрыла скрипучую деревянную дверь. Стекло прямо в центре раздражало, лишало личного пространства. Хоть на нем и была наклеена какая-то пленка, сквозь него все равно угадывалось чужое движение в другой комнате. Микаса уверяла себя, что Аккерман в ее сторону даже не смотрит, но замечала то, как он ходит по комнате, садится на диван, перемещается и вовсю создает видимость своего присутствия.       Микасе это все не нравилось. Конечно, Аккерман был привлекательным, но она приехала сюда работать, как бы ни хотелось немного расслабиться и немножко заняться личной жизнью.       Аккерман ушел в начале двенадцатого, оставив ей еще одну папку с документами со словами «чтоб тебе не было скучно». Микаса улыбнулась. Читать документы — это же так весело.       Аккерман приказал в деле не копаться, но интерес брал свое.       Микаса вдумчиво листала новые дела.

Ребенок. 10 лет. Пропал без вести.

Мужчина. 38 лет. Пропал без вести.

Еще один мужчина. 34 года…

      Микаса листала страницу за страницей с одинаковыми сведениями. Люди выходили по делам и не возвращались. Самым необычным было то, что их между собой ничего не связывало. Они не работали вместе, не пили бесконечными литрами алкоголь, дети из хороших, насколько это возможно в таком городе, семей.       Серийника сразу можно было исключить. Слишком разные люди, слишком частые пропажи. Милиция уже отработала несколько сценариев — ни один не выдержал проверки. Подозреваемых не осталось. Улик ноль. Останков жертв — не обнаружено.       Микаса чувствовала, что от нее ускользает какая-то важная деталь, но не могла понять, какая. Чего-то не хватало в этой мозаике. Очевидно, в городе шерстила нечисть. Иначе, такой охотник, как Аккерман, сюда бы не полез. Пусть он и говорил, что ему не нужна помощь, но раз Микаса здесь — значит дело и правда серьезное.       Она провела весь день, строя теории, проверяя догадки. Ничего не выходило. Все твари, которых она успела повидать, были гораздо более глупыми. Такой изобретательности от духа было сложно ожидать. Чем же это могло быть?       Микаса устало потерла глаза и только тогда поняла, что в комнате давно стемнело. Окно снова заволокло густой дымкой. Снег растаял, не успев полежать на асфальте и половины дня.       Микаса отложила папку и поплелась в комнату спать.

• ✷ •

      Теплое дыхание согрело продрогшую кожу, Микаса открыла глаза. Аккерман нависал над ней, целуя плечи, грудь, спускаясь ниже, к мягкому животу. Микаса выгнулась нему навстречу, запустила пальцы в шелковистые темные волосы на его макушке, позволяя касаться себя.       Внутри разгоралось пламя желания.       О том, что все происходит как-то слишком быстро, не думалось. Соскучившись по мужским рукам, Микаса с радостью принимала прикосновения.       Губы мягко касались ее, Аккерман толкнулся внутрь языком, и они сплетались, лаская друг друга. Его рука скользнула под белье, поглаживая уже влажные от возбуждения складки. Микаса двинулась вперед, ближе к нему, как вдруг все погасло.       В дверном замке раздался хруст. Микаса проснулась, чувствуя, как головная боль сжимает виски. Еще одна бессонная ночь. Взъерошенная внезапно нахлынувшим возбуждением, она попыталась сбросить с себя остатки сна. Неужели ей настолько понравился Аккерман, что она грезит о нем каждую ночь?       Шум повторился.       Микаса уже успела заскучать по своей родной постели, где отлично спалось, где не нужно было мерзнуть и прикрываться одеждой, где ночи проходили в полной черноте без сновидений — закрываешь глаза, а открываешь только утром, когда ласковое солнце проникает сквозь приоткрытые шторы. Образ ее одинокой квартирки резанул по сердцу.       Аккерман обещал, что это не затянется больше, чем на пару недель, но Микаса не верила. Если бы он позволил ей помочь, то дело, может, и пошло бы быстрее.       Шум снова донеся из-за двери.       Микаса встала с кровати, уже предвкушая утреннее «похмелье» от очередного недосыпа, но нужно было посмотреть, что происходит. Наверняка какой-нибудь пьянчуга перепутал квартиру и тыкал своим ключом не в тот замок.       Она успела дойти до прихожей, когда в дверь постучали.       Стук оказался для нее неприятной неожиданностью. Не хотелось бы, чтобы пьяное тело за дверью оказалось в сознании настолько, чтобы додуматься постучать.       Микаса сделала глубокий вдох. Она точно сильнее пьяного мужчины, надо прогнать его поскорее и пойти досыпать свои пару часов.       Микаса отодвинула заглушку пузатого глазка, но никакого пьяницы за дверью не оказалось. В темном подъезде стоял Аккерман.       — Ключи забыл. Открой.       Микаса поколебалась мгновение, но затем сняла с крючка ключ и нехотя открыла дверь.       Аккерман спешно скользнул внутрь.       — Разбудил?       — Вы зачем в замке ковырялись, если ключа нет?       — Дверь на соплях держится, думал, откроется.       Микаса пожала плечами. Сонное сознание никак не могло уловить, что ей не нравилось. Наверное, то, что ее разбудили посреди ночи. Микаса уже собиралась отправиться в постель, как вдруг Аккерман прошел на кухню, включил яркий свет и вытащил из-под пальто бутылку, звонко ударившуюся о столешницу.       — Дело подходит к концу. Хочу отметить. Составишь компанию?       Микаса искоса посмотрела на Аккермана. Все в нем было, как и всегда: то же пальто, теплый свитер, черные джинсы, но этот странный тон… Может, он был грубоват только потому, что правда много работал? Откуда Микасе знать, каков он в нерабочее время? Она и видела-то его всего пару раз, несмотря на то, что они делят одну квартиру.       Несмотря на все внутренние противоречия, отказать Микаса не смогла. Аккерман и правда ей нравился. Не стоило ведь упускать возможность хорошо провести время? Хоть что-то приятное в этом холодном неприветливом городе.       — Бокалов, правда, нет, — сказал Аккерман, брызнув игристым в старенькие кружки. Эмаль на дне давно потрескалась, теперь напоминая сетку вен под тонкой фарфоровой кожей. Чай окрасил их в характерный красно-коричневый. Микаса была непривередлива.       Шампанское быстро ударило в голову. В теле появилась уже забытая легкость. Микаса никогда не пила на работе, но это задание и работой-то назвать было сложно. Казалось, что она просто нанялась домохозяйкой на пару недель, вот и все. О какой серьезности и субординации могла идти речь?       Аккерман ворковал своим приятным бархатистым голосом, медленно потягивая шампанское. Микаса замечала, как его глаза постепенно затягиваются туманом, приобретают игривый пьяный блеск. Ее клонило в сон, но предвкушение чего-то не давало ей просто пойти в кровать.       Аккерман придвинулся ближе, касаясь своим плечом ее. Микаса невольно оперлась на него. В голове медленно образовывалась приятная пустота. Аккерман явно позволял себе больше, чем должен старший, и Микаса не стала этому сопротивляться.       Он провел рукой по ее щеке, спускаясь к подбородку, осторожно подтянул лицо к себе, и Микаса не выдержала, прильнула к его губам нетерпеливо, трепетно.       Аккерман ей нравился. Такой холодный и неприветливый на первый взгляд, теперь он казался ей невероятно привлекательным.       Он подхватил ее на руки, в одно мгновение добрался до спальни. Они рухнули на кровать, и она со скрипом приняла их в свои холодные объятия. Леви навис над ней, коснулся горячими от поцелуев губами шеи, неспешно оттягивая тонкую кожу. Его дыхание щекотало мелкий пушок, и по телу пробегали волнительные мурашки.       Аккерман запустил руки под рубашку, касаясь подтянутых бедер, осторожно гладил и сжимал, подбираясь к кромке нижнего белья.       Внутри затрепетало. Микаса, расслабленная шампанским, легко поддавалась на ласки, вторила движениям Аккермана, льнула к нему, поглаживала его покатистые плечи, крепкую грудь, твердый живот. Пальцы угадывали под тканью рельеф мышц, и Микаса потянула его свитер вверх. Аккерман в одно движение скинул его с себя, и Микаса жадно оглядела светлый подтянутый торс. Ей нравилось то, что она видела, и руки сами потянулись к нему.       — Не могу перестать думать о тебе, Микаса, — шепнул Аккерман, склонившись к ее уху. От звука его голоса внутри все взволновалось. Как давно Микаса не слышала ничего подобного? Она хотела хотя бы сейчас, хоть ненадолго, но побыть простой хрупкой девочкой, не агентом и не охотницей, плавиться в чужом внимании и руках.       Аккерман коснулся ее уже влажного белья. Микаса нетерпеливо дернулась, повела бедрами вперед, намекая на то, что уже давно готова. От шампанского кружилась голова. В комнате повисла тяжелая духота. Не слышно ни звука — только шелест постельного белья и их неровное дыхание.       Пальцы Аккермана толкнулись внутрь, и Микаса выгнулась навстречу, притянула его лицо к себе, сливаясь в поцелуе. Аккерман медленно поглаживал ее внутри, распаляя сильнее. У бедер скользко от смазки, внизу все сладко сжималось в предвкушении.       Аккерман тянет ее белье вниз, спускается с поцелуями к груди, сквозь ткань рубашки прикусывает набухший сосок.       Микаса млеет от его прикосновений, тянется рукой ниже, к твердому члену, гладит сквозь ткань.       — Ты такая горячая внутри, — говорил он тихо, расслабляя, почти убаюкивая.       Руки начинали слабеть, сознание постепенно уплывало, и только в этот момент Микаса заподозрила неладное.       — Подождите. — Она выставила руки вперед, пытаясь его оттолкнуть, но Аккерман вдруг с нечеловеческой силой вжал её в постель.       Микаса стала брыкаться, но то, что притворялось теперь Аккерманом, жадно облизывалось, не обращая внимания на её удары.       Страх на мгновение сковал её, голова не хотела думать, в мыслях пьяный туман. До пистолета не дотянуться — сумка далеко, и, несмотря на то, что она была сильной, очень сильной, почувствовала, что справиться с этим не сможет сама.       В раздумьях она потеряла пару драгоценных секунд, и то, что притворялось Аккерманом, вцепилось острыми зубами ей в плечо.       Микаса вскрикнула от боли, рванулась в последний раз, с размаху вмазала подменышу в челюсть. Существо от неожиданности отпустило ее плечо, и Микаса дернулась к сумке, чудом выхватывая пистолет.       Это, правда, уже не понадобилось.       Раздались выстрелы. Существо мешком упало Микасе на грудь, и она с отвращением скинула его с себя, направляя на него дуло.       Аккерман подбежал ближе, всаживая в нечисть еще несколько пуль. Как только она перестала двигаться, он упал на колени, быстро нашептывая слова молитвы. Когда последние строки были произнесены, видение спало, и Микаса смогла разглядеть, что так мучило и томило ее.       Черная блестящая масса с зубами, как у миноги, больше напоминающая толстую змею, больше не двигалось. Оно разлагалось на глазах. Истлела лоснящаяся оболочка, медленно растворились мышцы, кости осыпались на паркет черным пеплом и растворились в темноте.       От внезапно нахлынувшего облегчения Микаса потеряла сознание. Слишком многое успело произойти, чтобы ее немного пьяная голова могла с этим совладать. Последней связной мыслью было то, что она страшно опозорилась перед старшим.       Аккерман успел подхватить ее до того, как она встретится лицом с полом.

• ✷ •

      Головная боль слепила, такая яркая, что казалось, череп просто развалится на части или вовсе рассыпется в труху. Больно открывать глаза, больно даже от света, пробирающегося сквозь тонкие веки. Она попробовала открыть глаза, но тут же зашипела от боли. Плечо стрельнуло.       — Проснулась?       От знакомого голоса все воспоминания о ночи врезались в голову, как скоростной локомотив. Микаса распахнула глаза сквозь боль, воровато озираясь по сторонам в поисках, куда бы потеряться и поскорее. Смотреть на Аккермана не было сил.       — Не дергайся, я кое-как тебя перебинтовал, может снова открыться кровотечение. Обезболивающее на столе, очухаешься — поговорим.       Плечо резануло, словно в ответ, и Микаса ухватилась за него рукой. Пальцы почувствовали теплую влагу. Микаса поднесла их к глазам — сквозь бинты проступила кровь, окрасив рельеф подушечек алым.       — Сказал же… — сказал Аккерман и присел на край кровати, взглянув на Микасу обеспокоено, и, кажется, с сочувствием.       — Что все это было? — спросила она, и Аккерман усмехнулся.       — Хотел бы спросить у тебя то же самое.       Щеки тут же опалило стыдом. Аккерман же все видел. Как она целовалась с нечистью в его обличье. Хотя это, наверное, было самым безобидным. Они зашли куда дальше.       Микаса дернулась от отвращения, вспомнив образ монстра, что пытался ее сожрать. Однако ответить Аккерману она ничего не смогла.       Когда ответа не последовало, он рвано вздохнул и продолжил:       — Думаю, ты уже и сама поняла, что это за недооборотень. Я выслеживал эту тварь с начала сентября. Уже больше двух месяцев. Скользкая, зараза, никак не попадалась мне на глаза, как будто чуяла, что я за ней охочусь.       Микаса внимательно вслушивалась и не удивилась бы, если бы эта нечисть чувствовала неладное. Перевоплощение в человека, копирование его образа, поведения, речи — совсем нелегкая задача. С таким может справиться только тварь высшего уровня.       — Я сразу понял, что что-то случилось, когда запихнул ключ в дверь, а она уже была открыта. Не ожидал, конечно, что ты развлекаешься со мной, Микаса.       — Да идите вы к черту.       Как же стыдно! До невыносимости. Лучше бы этот монстр сожрал ее. Но Аккерман был быстрее, и Микасе теперь придется сгорать от одной мысли о том, что он видел.       — А как же «спасибо, что так великодушно спасли меня»?       — Не дождетесь.       Микаса сидела красная, как вареный рак. Спрятаться было некуда. И только в этот момент она поняла, что под одеялом сидит почти обнаженная. Рубашка куда-то исчезла, и все, что на ней сейчас было — белье и бинты.       Аккерман проследил за ее взглядом, и Микаса натянула одеяло повыше. Он еще и посмел ее бинтовать. Кошмарно.       — Ты, наверное, уже догадалась, что нам попалась не простая нечисть. Так вот, чтобы ты не гадала, это был…       — Удильщик.       Микаса опередила его на долю секунды, и Аккерман усмехнулся, как профессор, которому заядлый двоечник неожиданно дал правильный ответ на сложный вопрос.       — Правильно. Та самая тварь, которая приманивает людей на их грязные желания.       В голове Микасы вспыхнуло понимание. Ну конечно, как она не додумалась до этого раньше? Удильщики заманивали жертву приятными видениями, вводили в транс, а затем пожирали полностью. Питались всем подряд — одежда, кости — все пропадало в их желудке.       — Не знал, что твоим грязным желанием стану я.       Микаса стрельнула в Аккермана угрожающим взглядом. Еще пара шуток, и она не выдержит, вскочит с постели, как есть, и вытолкает его за дверь. И плевать, что она почти раздета, и что квартира по сути его. Но помолчав с мгновение, немного успокоилась. Его вины в этом и правда не было. Только бесили эти неуместные подколки. Зачем он вообще теперь копался в ее голове? Ждал признания, что он ей нравится? Для чего?       — Так если вы уже обо всем догадались, зачем вам была нужна я?       — Для приманки. Одинокая охотница без должного мужского внимания, удильщик точно клюнул бы на такую жертву. И он клюнул. А ты и сопротивляться не стала. Все сработало, как я и надеялся. Я специально попросил прислать именно тебя. Ты же лучшая в своем отряде, верно? Я надеялся, что ты сможешь за себя постоять, если я не успею оказаться рядом вовремя. Ну, к счастью, обошлось.       — И почему вы мне ничего не рассказали?       — Тогда бы план не сработал. Сложно очароваться, когда во всем видишь подвох.       Микаса задумалась. Аккерман был прав. Если бы он рассказал ей все с самого начала, если бы она знала, зачем едет в этот город, то была бы гораздо более осмотрительной. Тогда план Аккермана провалился бы.       — А я и не знал, что настолько тебе понравился, — усмехнулся Аккерман, и Микасе впервые за это недолгое время захотелось его ударить. Прямо в это красивое, ухмыляющееся лицо. Что б не надумал себе лишнего.       Хотя что там было думать. Он и так все уже увидел. Отрицать очевидное не было смысла. Какое же позорище…       — Извини, что испортил тебе романтический вечер, но, к слову, я не пью, — сказал он, глядя в направлении кухни. Увидел, наверное, открытую бутылку шампанского.       — К чему вы это?       — К тому, что ты можешь пригласить меня на чай. — Аккерман подмигнул, поднимаясь с кровати. Матрас натужно скрипнул, сбрасывая с себя лишнюю тяжесть. Аккерман уже был на выходе из комнаты, когда добавил:       — Рад, что ты в порядке. — И закрыл за собой дверь.       Микаса удивленно посмотрела на выкрашенную фанеру, будто бы она могла дать ответ на возникающие в голове вопросы. Аккерман что, сейчас флиртовал с ней?       Микаса осталась в комнате в полном одиночестве, обдумывая все случившееся. За окном медленно вставало розовое солнце.