Автосервис папаши Ходчеза

Коротко стриженный придурок на «девятке» с поднятым задком и тонированными стеклами уже третий час втирал мне о своей нелёгкой судьбе, требуя скинуть ему пару соток за экспресс-ремонт. Видите ли, если бы ему не пришлось в спешке покидать город на скорости под сто шестьдесят, то его корыто дотянуло бы до Истленда, а там и дешевле, и льготы для таких олигофренов, как он, предоставляются. Другое дело - наша контора, о которой чувак отзывался как о "сомнительном объекте, которого нет даже на гугл, сука, картах". Ещё и до недостроенной крыши автосервиса докопался, мол, налоги не платим. Мозг мне поебал по всем пунктам, типа права свои знает. Я под конец даже собачиться с ним прекратил, уже просто кипел и прицеливался мысленно к его роже. — Да скинем мы тебе несчастный сотен, — сказал старик Ходчез, вырастая позади меня.  Этот говноед козлился ещё с минуту. Потом этот кусок говна нервными движениями извлёк из своей барсетки кэш и бросил в мою сторону. — Чёрножопые уёбки. Родину я не люблю. Привык за столько лет к комплиментам и похуже. Но я, бля, разве похож на терпилу? Пока этот несчастный на кипише лез за баранку, я схватил ведро краски и не подумав швырнул в его вылизанную тачку.  Когда железный занавес от злости на глаза опускается, я головой не пользуюсь. Честное слово, я слышал как это хуйло материлось взахлёб за плотно задвинутыми окнами. Ну, а потом эта скотина съебалась по оврагам к шоссе, нелепо петляя.  — Ты не охуел ли? — по затылку мне прилетает чем-то тяжёлым, как кулак.  Старик Ходчез это типа... ну, он тут всем заправляет. Хозяин автосервиса. С чертовски странным именем. Ему сейчас где-то под семьдесят, но Ходчез до сих пор бегает как ужаленный и мышцы на руках сохранились нехуёвые. Ходчез пьёт не часто, но когда выпивает - всегда делится разными занимательными историями по типу той, в которой он десять лет назад сбежал из дома престарелых. Его собственные дети туда его сдали с концами, потому что считали, что Ходчез с головой не дружит. Может и не дружит, похуй. На работе это никому не мешает. С финансами разбирается Грэг. Он тут голова. В общем, как-то так. Гостей у нас не много.  На реке Элм-Крик стоит наш ничем не выдающийся городок Абилин. В Абилине, прям на выезде, наш незарегистрированный автосервис, названный в честь его хозяина. Я не шучу, так даже на вон той искривлённой табличке написано: Автосервис папаши Ходчеза. Я на неё смотрел больше положенного сейчас, чем сам себе нажил проблем. — Бери теперь эту краску, говнюк, которую пролил, — старик пальцем тычет в валяющуюся банку на полу. — И стремянку. — Да я, блять, месяц назад буквы уже подрисовывал. Пусть Грэг этим занимается. — Во-первых не месяц, а три назад. Во-вторых, ты с хуя ли мне перечишь? Делать было нечего. Нет, серьезно, я как-то со стариком решил подраться давным-давно после очередного нашего спора, так этот чёрт мне колено вышиб и почти развернул во внутрь парой ударов. В общем, я, стремянка, кисточка, которую мы ещё иногда использовали для шпаклёвки наружных стен, и три сопли краски пошли реконструировать табличку на въезде, приколоченную к фонарному столбу.  Со своей высоты я наблюдал за тем, как старик Ходчез сидит на своей излюбленной кресло-качалке и курит папиросу прям под палящим солнцем. Грэг загорать не любил. Этот чувак всегда тёрся под навесом, либо же в помещении. Чаще всего его можно было застать погружённым в свои тяжёлые мысли, за какими-то бумагами, считающим деньги или под капотом авто. Меньше всего он любил возиться с колёсами и менять масло, а ещё выходить на улицу - вот этого всего у него не допросишься нахуй.  Мы жили так, как я вам описал. Старик Ходчез с удовольствием просиживал будни, наслаждаясь собственной свободой и запахом разобранных машин с душком жжёной резины. Грэг восстанавливался после двадцати лет, отданных тюрьме. Раньше он был плотно связан с криминалом. Я думаю, это были наркотики или че-то типа нано-оружия. Старик поставил все свои не сгнившие под корень зубы, что Грэг крышевал бордели и одновременно был каким-нибудь копом. Мы не смогли прийти к компромиссу, так что каждый из нас верил в свою гипотезу, потому что Грэга хрен расколешь.  Я же был никем. Я — психически больной человек. У меня даже, скорее всего, есть какой-нибудь диагноз. Если пройтись по моему пути, начатому ещё в Кемере, где я делал свои первые шаги по этому весёлому миру, и закончить прямо здесь, в Техассе, то можно сойти с ума. Не от того, какое между этими двумя точками расстояния, а от того, сколько дерьма, нет, правда, высококачественного дерьмища я повидал.  Поэтому, когда речь заходит о прошлом, я говорю, что я никто.  Я закурил тонкую сигарету, оставив стремянку в подсобке, и уставился на те кривые буквы, что сам же подкрасил пару минут назад. Такая спокойная жизнь никогда не была в моём вкусе. За несколько километров тут возвели лишь пять супермаркетов и несколько частных домов. Больше ни хуя. Так вот, говорю, я не фанат всякой глуши и, в общем-то, всю жизнь жил с шилом в заднице. Возраст берёт своё, пожалуй. Я привык на моменте, на драйве, по локоть в крови и не досчитавшись пары передних зубов - теперь единственное, что я считаю, так это дни и сигареты в пачке. А ещё пиздюли, которые нам отвешивает старик Ходчез на пару с Грэгом, только я в этой забаве лидирую. Иногда к нам заезжают разные кадры. В основном семейные пары, когда по пути колёса от жары лопаются или надо бензина подлить. На прошлых выходных к нам даже зарулили классные мексиканки, колесившие бесцельно и в своё удовольствие. Та, что была со здоровыми сиськами и желтоватым каре оказалась пиздец какой весёлой соской. Я предложил ей соснуть, но она заломила цену больше той, что я мог себе позволить. В итоге она отсосала Грэгу бесплатно. Об этом я узнал на днях и в расстроенных чувствах объявил ему войну. Этот гондон даже не подозревает, какая страшная месть его ждёт. Чуть позже, когда он расслабит свои булки, я подсыплю жгучий перец в его хлопья с молоком. Только вы ему об этом не говорите.